Евро-дайджест: обзор публикаций о России и Европе за июнь

Группа «Европейский диалог» запускает серию дайджестов с обзором наиболее интересных исследований по проблемам внутриевропейской политики и отношений между Европой и Россией. Для тех, у кого нет времени читать большие тексты, мы рассказываем, в чем их суть и как можно применять их выводы на практике

1. ДЕБАТЫ О РЕЗУЛЬТАТАХ САММИТА ЕС ПО МИГРАЦИИ: КРИЗИС С ТРУДОМ, НО ПРЕОДОЛЕН.

Конец июня стал важным этапом измерения устойчивости проекта европейской интеграции: на проходившем 28-29 июня саммите ЕС в центре обсуждения находилась концепция реформы миграционного законодательства Союза. Рассуждая о болезненности темы и разнице в проявлениях этой «болезни» в разных странах, евроскептики пророчили саммиту провал и дальнейшее усугубление внутриевропейского кризиса. Масла в огонь перед саммитом подлило новое правительство Италии: министр внутренних дел Маттео Сальвини призвал к радикальной реформе Дублинского регламента, вплоть до его отмены.

Основные направления миграционных потоков в период пика миграционного кризиса. Источник Коммерсант

В итоге распри удалось погасить. Итоговый протокол подписали все 28 лидеров стран-членов, а европейская пресса с позитивом оценила предлагаемые меры по снижению потока мигрантов в ЕС. Так, Christian Ortner из австрийской Die Presse комплиментарно высказался о довольно жестких мерах организации лагерей для беженцев на территории стран Европы и таких же по сути «платформах» в государствах Северной Африки. Колумнист описывает схему того, как бизнес по нелегальной перевозке мигрантов морем поставил в заложники и самих беженцев, для которых это становится единственным способом покинуть родную страну, ставшую опасной, и правительства стран южной Европы. Шантажируя затоплением суден и гибелью своих пассажиров, такие «перевозчики» заставляют итальянские и греческие порты открыться, тем самым преодолевая границы ЕС. Организация платформ для таких беженцев вне ЕС — Тунисе, Ливии или Алжире, а также лагерей для приема «прорвавшихся» через границу беженцев в странах «первого визита», должны помочь радикально снизить потоки мигрантов и, что в данном случае важнее, рентабельность нелегального бизнеса, построенного на этом.

Чтобы решить мигрантский кризис ЕС следует пойти дальше от своих границ , создав что-то похожее на «План Маршалла» для африканских стран

Другой австрийский экономист и аналитик на страницах Der Standard пишет, что ЕС следует пойти еще дальше от своих границ в решении проблемы мигрантского кризиса, создав что-то похожее на «План Маршалла» для ряда африканских стран, куда могли бы направиться потоки беженцев вместо Европы. Johannes Dieterich считает, что многие африканские государства, оправившиеся от травм колониализма и переставшие быть ареной противостояния США и СССР с окончанием Холодной войны, вполне готовы к «приему» больших инвестиций из Европы с целью укрепления наиболее конкурентоспособных отраслей экономики. По мнению колумниста, сегодня каждый евро, с умом инвестированный Европой в эти страны, даст намного большую отдачу в среднесрочной перспективе, чем все меры по креплению культурных и физических границ «крепости под именем Европа».

2. ЦЕННОСТИ СТАРОГО СВЕТА. НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ОБЩЕЕВРОПЕЙСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

В июне были опубликованы сразу несколько академических текстов с новыми исследованиями, в которых авторы пытались найти ответ на вопрос — чем такие разные между собой жители европейских стран близки друг другу на ценностном уровне?

Используя материалы двух масштабных исследований ценностей — Всемирного опроса ценностей Рональда Инглхарта (WVS) и Европейского исследования ценностей (EVS) — научный сотрудник университета Осло и Лаборатории сравнительных социальных исследований НИУ ВШЭ Пламен Акалийский доказывает, что происходит сближение жителей стран членов ЕС в их восприятии мира. Например, новые члены ЕС - страны Центральной и Восточной Европы - постепенно становятся ближе к странам-основателям объединения по уровню распространения ценностей эмансипации. Это означает, что несмотря на разное, в том числе нелегкое советское прошлое, среди граждан этих государств становится все больше ценителей гендерного равенства, самореализации и других значимых для постмодерна ориентиров. Более того, рост популярности этих ценностей в новых странах Европы опережает темпы роста в странах-основателей. С одной стороны, это может объясняться «эффектом низкой базы» посткоммунистических стран и большей необходимости у жителей в наличии новой ценностной парадигмы после распада Восточного блока и окончания Холодной Войны. С другой стороны, рост ценностей эмансипации во Франции или Германии может сдерживаться притоком мигрантов, в т.ч., из тех же стран Восточной Европы. Тем не менее, главный вывод автора исследования оптимистичен: в соответствии с теориями культурного изоморфизма (проникновение ценностей сверху-вниз) и культурной диффузии (проникновение ценностей «по горизонтали» - через границы и межличностные контакты граждан разных государств) европейские институты оказывают существенное влияние на сближение мировоззрений и ценностных ориентиров граждан ЕС между собой — от Португалии до Эстонии и от Швеции до Албании.

Сближение жителей стран членов ЕС в их восприятии мира происходит даже при наличии отдельных конфликтов

В другом исследовании группа ученых из Великобритании и Франции также пыталась обнаружить в чем сходство жителей Европы на ценностном уровне на основе вторичного анализа больших массивов социологических данных. В результате анализа, сплачивающими европейцев моментами оказались не столько приверженность либерализму или индивидуализму – здесь разница в восприятии этих ориентиров между жителями разных европейских стран достаточно высока – сколько более общие ценности эгалитаризма и гармонии. Такие результаты в частности могут объяснить парадоксы внутриевропейских политических конфликтов, например, между более консервативными правительствами Польши и Венгрии и разделяющими либеральную политическую модель странами Западной Европы. Несмотря на такие конфликты у руководства стран и жителей, которых они представляют, есть существенные сходства по необходимому уровню толерантности, обеспечения равенства и преимущества горизонтальных, сетевых коммуникаций и методов управления над иерархизированными.  Кроме того, ученые обнаружили сходства между европейскими странами и по показателям «деконтекстуализированной самостоятельности»: оценке другого человека вне окружающего его контекста, этнического или социального происхождения. Это наблюдение подчеркивает важность для всех европейцев такого принципа, как равенство возможностей.

3. СТРАНЫ СОСЕДСТВА. РЕКОМЕНДАЦИИ ПО СТАБИЛИЗАЦИИ ОБСТАНОВКИ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ.

Американский исследовательский центр RAND Corporation опубликовал сборник аналитических текстов от российских и западных исследователей о способах стабилизации ситуации на постсоветском пространстве. В центр своего анализа авторы поставили проблему т.н. «буферных государств», географически находящихся между Россией и Западными странами: Балтийские страны, Молдавия, Украина, Грузия, Армения и ряд других.

Основная идея сборника — уверенность авторов, что ключ к снижению конфронтации между коллективным Западом и Россией лежит в изменении отношения и политики к «странам общего соседства» - т.н., «буферным государствам». Само понятие буферность подразумевает некоторую «маятниковость» во внешней политике этих государств, которая изменяется в результате борьбы и смещения баланса сил внутри страны, поддерживающих Запад или Россию. Такая постоянная борьба превращает эту зону в очаг постоянной геополитической конкуренции, что негативно сказывается как на развитии самих этих государств, так и на отношениях их «патронов» между собой. Постоянно вспыхивающие на этой территории очаги конфронтации, в конце концов, и приводят к текущей крайне тяжелой ситуации, из которой аналитики предлагают два выхода.

Ключ к снижению конфронтации между коллективным Западом и Россией лежит в изменении отношения и политики к «странам общего соседства»

Первый – превратить буферные государства в страны общего соседства, обеспечив их действительную нейтральность. В качестве примера авторы одного из текстов сборника приводят Финляндию и Австрию как удачные примеры такого нейтралитета в годы Холодной Войны. Ключевым переключением для стран соседства сегодня должно стать создание многосторонних гарантий безопасности и возможность одновременного открытия рынков для интеграционных объединений с центром в Европе и России (прежде всего ЕС и ЕЭС). Второй выход – создавать на площадке стран соседства «островки сотрудничества», т.е. локальные проекты объединения усилий в конкретной области, а затем «набрасывать» на эти островки сеть из долгосрочных многосторонних договоренностей. Реализацию этого подхода автор идеи предлагает начать со снятия торговых и экономических барьеров между Грузией и Россией.

Однако в обоих описанных подходах есть существенная сложность. Внутренняя политика большинства из стран общего соседства сегодня строится на дихотомии Россия-Запад и сознательной поляризации позиций. Легитимность борющихся за политическую власть в этих государствах партий, а иногда и национальная идентичность стран, держится либо на удалении от России и сближении с Европой, либо напротив – сближении с Москвой в противовес диктату Берлина и Брюсселя. Изменить это принцип и источник легитимности в кратко и даже среднесрочной перспективе кажется довольно затруднительным.

4. РОССИЯ И ЕВРОПА. ОТДАЛЕНИЕ В ТРИ ЭТАПА

В рубрике «The Monkey Cage» от Washington Post политолог, директор центра изучения России и Евразии при Обществе Генри Джексона (Кембриджский университет) Andrew Foxall сделал попытку описать динамику изменения отношений между Россией и Европой от того момента, когда Москва хотела стать частью Европы до сегодняшнего состояния обмена санкциями и конфронтации. Политолог делит этот путь на три этапа, которые Россия и ее руководство преодолели в процессе коренного пересмотра ориентиров в отношениях между сторонами.

Первый этап Andrew Foxall датирует 2000-2005 годами, когда ставший президентом Владимир Путин продолжил курс своего предшественника на этом посту и настаивал на дальнейшем сближении России и Европы. В первой стратегии национальной безопасности нового президента ЕС был назван «ключевым политическим и экономическим партнером Москвы», и, в отличие от США, был ориентиром для развития России и наиболее приемлемым «лицом» коллективного Запада.  Однако уже к концу этого этапа Кремль обвинил ЕС в возведении «новых разграничительных линий» в Европе в связи с включением в состав союза Балтийских государств.

Динамику изменения отношений между Россией и Европой от того момента, когда Москва хотела стать частью Европы до сегодняшнего состояния обмена санкциями и конфронтации, можно разделить на три этапа

На втором этапе Москва уже не видела особых различий между ЕС и США, обвиняя обоих после грузино-осетинского конфликта в 2008 году в «двойных стандартах» и попытках сдержать Россию в проведении независимой внешней политики. Тем не менее, в этот период Россия продолжала считать ЕС одним из ключевых торговых и экономических партнеров и предпочитала не смешивать политические и экономические отношения.

Третий этап начался в 2012 году, когда Владимир Путин вернулся в президентское кресло на фоне массовых протестов после парламентских выборов. Кремль обвинил коллективный Запад и страны Европы в поддержке оппозиционных движений и продвижении в России «антироссийских» ценностей. На этом этапе происходит смешение экономических и политических вопросов в отношениях между Европой и Россией, выраженное как в политизации вопроса строительства газопроводов из России в Европу, так и в обмене санкциями после события в Крыму и на Юго-Востоке Украины.

5. БУДУЩЕЕ ЕВРОПЫ. ВЗГЛЯД МОЛОДЫХ ЭКСПЕРТОВ ИЗ РОССИИ

Институт Европы РАН в июне опубликовал сборник статей российских молодых исследователей под общим названием «Будущее Европы: Глобальные вызовы и возможные ответы». В нем молодые российские европеисты анализируют проблемы Старого Света: затяжной выход из финансового и долгового кризисов, рост евроскептицизма и правого популизма в ряде стран-членов ЕС, прием большого числа мигрантов из стран Ближнего Востока и Северной Африки, и др. В большинстве представленных позиций выражен евро-оптимизм: с описанными вызовами ЕС либо уже справляется, либо сможет справиться в ближайшей перспективе.

Отдельного внимания заслуживает третья глава сборника, где российские исследователи приводят примеры наиболее успешного сотрудничества ЕС с другими странами, в том числе с Россией. Один из авторов еще до соответствующего решения на саммите ЕС прогнозирует развитие сотрудничества европейских стран с африканскими государствами, в том числе, по линии увеличения инвестиций, в обмен на помощь в решении вопросов с беженцами в ЕС.

В большинстве публикаций молодых ученых выражен евро-оптимизм: с описанными вызовами ЕС либо уже справляется, либо сможет справиться в ближайшей перспективе

В этой же главе представлен детальный анализ заключенного соглашения о партнерстве между ЕС и Арменией в 2017 году и последствий этого соглашения для России. Последний текст описывает позитивный кейс российско-европейского сотрудничества в образовательной сфере на примере программы академической мобильности Erasmus+. Автор приводит статистику по росту численности участников краткосрочной мобильности (credit mobility) в 2016 году, по сравнению с 2015 годом: несмотря на продолжающееся ухудшение отношений между ЕС и Россией, число таких поездок выросло больше, чем на 15%.