Письмо из Афгана

В ее жизнь он ворвался словно охапка багряных листьев, брошенная порывом ветра.

Его рыжая голова мелькала везде. Только что он был здесь, и вот уже отсвечивает совершенно в другом месте. Его бесшабашность, подхватывала и увлекала в разноцветье уходящей осени.

И вдруг он исчез. Появившись через неделю и неловко потоптавшись на пороге комнаты, сказал - Ну, вот пришло и мое время. Через два дня нас отправляют в Афганистан. Сказали, что с моей шевелюрой будет легко маскироваться в песках. Потом протянув сверток, добавил – Это тебе. А там жарко, там не надо. Накинутая на плечи шаль стекала и обволакивала своим прощальным теплом его объятий.

Он ушел утром, не прощаясь и не оборачиваясь. В этом он был весь. Первое его письмо было коротким – А здесь действительно жарко.

И было не понятно, что при этом он имел в виду. Писем больше не было. В военкомате сказали, что такое бывает. Надо ждать.

Недели через две позвонил военком. Возможно, он знал больше, чем мог сказать. Их рота попала в засаду. Из ущелья никто не вышел. Кого смогли, вывезли на вертолетах, но кого и куда оставалось не ясно. Опять надо ждать.

Даже после того, когда пришла похоронка в ее душе еще теплилась затухающая надежда.

И вдруг письмо. Строчки прыгали, она искала дату. Последний день перед атакой…

…Ты прости меня милая, если сможешь, прости

За те слезы, которые выплачешь ты

За те ночи, которые встретишь одна

За ту чашу, которую выпьешь до дна…

Сомнений больше не оставалось. Лежащий на столе листок медленно впитывал последние капли надежды. Укутавшись в шаль, и зябко поводя плечами, она долго стояла у окна, провожая взглядом падающие за горизонтом звезды.

Отводя глаза в сторону и ссылаясь на полевую почту, военком сказал уже знакомые ей слова - Такое бывает.

И только шаль от встречи той, которая ее так грела

И только шаль от встречи той, которая так поредела

И только шаль от встречи той …