Дурачок

14 November 2018
Дурачок

Дурачок

Он сидел на одной из лавочек рядом с пожилой женщиной. Маленького роста, такого, что ноги не доставали до земли и безжизненно болтались, он сидел, сгорбившись, опустив вниз лицо. Череп его был абсолютно лыс, с плоским, придавленным затылком. На безбровом бумажном лице тускнели рыбьи глаза с огромными висящими подглазинами. Из полуоткрытого рта свешивалась густая нитка слюны.

Старенький коричневый пиджак, видно, с чужого плеча, короткие засаленные брюки, грубые черные ботинки с высокой жесткой пяткой – все в нем было неряшливо, угрюмо, нелепо.

В руках он держал мундштук, изредка покручивая его плохо слушающимися пальцами, подносил к губам, дул в мундштучную дырочку. Папиросы в мундштуке не было, но он курил сосредоточенно, будто делал очень важное дело.

- Бабуль, а это кто? – спросила восьмилетняя Верочка, подойдя к лавке, на которой сидела бабушка. Свой восьмой июль Вере предстояло проводить в бабушкином дворе под ее присмотром.

- Это баба Таня.

- Нет, рядом с ней.

- А, это Вовка-дурачок, бабытанин сын.

- Сколько ему лет? Он маленький?

- Не маленький, ему уж лет сорок, поди, или больше, - отвечала бабуля.

- А как он без сигареты курит?

- Так это он не по правде. Сам-то он умеет только кушать, в туалет ходить да вот курить понарошку. Увидал как-то, как мужики курят, да и начал к ним руки тянуть. Мычит, хватает, мол, дай и мне тоже. Вот баба Таня и дала ему мундштук старый, пусть сосет, тешится. А Вовка-то и рад.

- Настоящие сигареты ему нельзя что ли? Ты же говоришь, что он взрослый.

- Да Боже упаси, - замахала руками бабуля. – Взрослый, а что толку то, весь дом спалит.

- Бабуль, а почему он такой? – не унималась Верочка.

- Так почем же я знаю, - бабуля поправила платок, - Боженька его таким сделал, убогоньким, вот так и живет. А на Бога в суд не пойдешь.

Бабуля переглянулась с соседкой по лавочке бабой Машей:

- Вера, ты поди, милой, побегай во дворе. Что тебе с нами, старухами, сидеть-то.

Вера знала, что детей отправляют побегать, когда собираются говорить о взрослом, тайном, для детских ушей не предназначенном. Она отошла недалеко, к растущим у подъезда кустам и сделала вид, что ужасно занята рассматриванием и перебиранием листьев. Сама же напряглась, прислушиваясь, о чем будут говорить бабуля с бабой Машей.

- Таньку-то жалко, начала бабуля, - всю жизнь одна, вот Вовка только. Рассказывала, ей немного больше двадцати годов было, когда ее снасильничали. Так ведь она до того разбойника и мужиков-то не знала, а с первого раза взяла и понесла.

Баба Маша качала головой, убирая под платок выбившиеся седые пряди.

- Да вот, видно, Господь так распорядился. Родила Таня, а Вовка-то больным оказался. Но она его не оставила, и в богадельню не сдает, все с ним, все сама. И ведь любит она его. А он вон, погляди…

- Ну как же, - отозвалась баба Маша, - своя кровинушка.

В бабушкином рассказе были незнакомые Верочке слова, и она толком не поняла, что случилось с бабой Таней, но из полутонов и интонаций сердечком уловила, что-то плохое. Слово «разбойник» расставило все по своим местам. Ох уж она бы этих разбойников! Одно Вере было ясно, что это у Вовки такая болезнь, и, конечно, разбойник виноват в том, что Вовка такой уродился.

Когда баба Таня вела сына гулять, Вовка шагал медленно, почти не отрывая ног от земли, громко шаркая тяжелыми жесткими ботинками. Баба Таня крепко держала его под руку. У клумбы Вовка остановился, нагнулся слегка и замычал.

- Да, цветики, цветочки, - говорила баба Таня.

И они шли дальше. Вовка останавливался и снова мычал, но мычал сильнее и громче. Потом Верочка поняла, что эти звуки означали радость.

На другое лето, придя к бабушке во двор, Верочка не увидела ни бабы Тани, ни Вовки. Другие бабульки все так же сидели на лавочках.

- Где баба Таня, где Вовка? – спросила Верочка.

- Так Вовка умер еще по весне, чай, вот только снег сошел, - ответила бабуля.

Вера помолчала, потом отозвалась:

- Он же еще не старенький был. Ты говорила, сорок лет.

- Говорят, дурачки долго не живут, - отвечала бабушка, - они сами не такие, и внутри у них что-то не так.

- А баба Таня где?

- Баба Таня тоже умерла. Не смогла без своего Вовки жить. Затосковала. Сердце разорвалось у нее, вот и ушла за ним на небушко, и двух месяцев не прошло.

Вера не плакала, но вдруг перестало хватать воздуха, и зажгло где-то внутри, пониже шеи. Она знала, думать так нехорошо, но ощутила облегчение от того, что баба Таня там, рядом с Вовкой, что он снова будет под присмотром, и баба Таня и на небушке поддержит его под руку, не давая упасть, поцелует в плоский затылок и вытрет платком сырой подбородок.