Пионерлагерные истории. История первая

14 November 2018
Пионерлагерные истории. История первая

- Ребзя, Нинка топиться пошла! – лопоухий Толя Шибздик прибежал за клуб и выпалил последнюю новость.

До того спокойное, даже скучающее сообщество оживилось, загудело.

- Куда пошла-то?

- Ну, ты даешь, кореш. В умывальнике, ясен перец, не утопишься! Гы-гы!

- Да на Волгу пошла, говорю же! – Толик махал руками. – Я иду, смотрю – Нинка кустами побежала, злая, глаза стеклянные. Я в клуб. Там сказали, что Леха на медляк Полинку пригласил. А Нинка сказала, мол, всё, пошла топиться. Ну, я сюда, ясен перец!

Леха считался Нинкиным парнем на этой смене.

- Ой, мамочка! – запищали девчонки. – Вдруг и правда утопится!

Пацаны зашевелились, но первыми не подорвались.

- Ребята, бежим! – Катька рванула первой.

И они побежали.

Бежали знакомой тропой, закрой глаза – найдешь на ощупь, ноги помнят: по бетонным плиточным дорожкам сквозь шиповниковые кусты, заросшие, густые, со зрелыми плодами, потом направо, через вытоптанный песчаный квадрат утренней линейки. Флагшток, мачта корабля-призрака, вокруг ни души, усталый флаг спущен и болтается внизу безжизненной тряпицей, будто и не реял, не трепыхался на ветру целый день.

Первым бежал Димас, за ним – Катька и Мишка, потом – Светка. Замыкали процессию Жека и Дуня.

Узкая тропинка от забора к берегу круто спускалась вниз, и подростки грудой ссыпались по ней вниз на песок, спотыкаясь о камни, хватаясь друг за друга, и застыли в нескольких метрах от воды.

Растущая луна чертила на реке дорожку, ветра почти не было, и невесомая маленькая волна накатывала и отступала, робко нарушая предночную тишину. Начало августа, ближе к десяти вечера, небо чистое-чистое, усыпано мелкими звездочками. Не сосчитать.

Они уставились на Нинку. Она стояла по колено в воде, задрав юбку, спиной к берегу.

- Нинка, не надо! – крикнула Катька и бросилась к воде.

Жека схватил ее за руку.

- Не ходи, не надо.

- Это почему же не надо? – Катька вырвалась и медленно пошла по песку. – Нинка…

Нинка дернулась вперед и зашла глубже. Юбку выше было не поднять, и она быстро намокла. Дуня со Светкой вскрикнули. Катька отошла назад и подойти к Нинке больше не решалась.

Дуня смотрела на Нинку с нескрываемым восторгом. Нет, Дуня не завидовала ей, потому что нельзя завидовать лучшей подруге. Но душа ее и радовалась, и плакала навзрыд. Детское, несмышленое сознание не понимало, почему так тяжело смотреть на девчонку, стоящую по колено в воде, вокруг которой суетятся друзья-приятели. Дуня схватила Катьку под руку и прижалась к ней. Стало легче.

За их спинами послышался шорох, и через несколько секунд по тропинке на песок выкатились Полинка и Леха. Мы смотрели на них пристально, пытаясь угадать, что произойдет в ближайшие несколько минут. Лицо Полинки, в раме светлых, чуть вьющихся густых волос, не выражало ничего и в свете луны и отраженных от воды бликов казалось совсем кукольным. Она стояла, хлопала глазами и смотрела не на нас, не на Нинку, а куда-то в сторону, в пустоту. Другие тоже замерли.

Нинка, спиной почувствовав шевеление, шагнула вперед, ненамного, всего на пару шагов. Но этого хватило, чтобы дернулась веревочка! Лешка молча шагнул в воду, прямо в кроссовках, взял Нинку за руку и повел в лагерь. Толпа побрела следом за ними. Каждый из тех, возвращавшихся с реки, по-своему переживал сюжет, молча пробираясь сквозь кусты, хмурясь или равнодушно смотря вперед. И только Дуня увидела на лице подруги победную ухмылку, слетевшую мгновенно от вечернего ветерка, но на доли секунды ознаменовавшую Нинкину победу. Очередной маленький триумф. Дуня была счастлива и улыбалась вместо Нинки, не прячась.