Психушка. Глава 2. Часть 1.

Скоро я проснулась, так как начался обед. Проснулась и Карина и принялась меня обнимать и расспрашивать про малыша. Она очень огорчилась, что у меня все так вышло. Поступила я в пятницу и наверное до понедельника, пока опять не пришли врачи я не пила таблетки, потому что у меня не было сил до них дойти. Странные там были порядки. В будни все строго, медсестра приходит на закрытый первый пост и всем раздает таблетки, а в выходные пост открывают и говорят все, кто не лежачие идите сами. Но я не пошла. Заходя на первый пост я увидела на койке красивую девушку. Она была стройная в майке с какого-то знаете молодежного сборища типа Артека, у нее был татуаж бровей и очень красивые пухлые губы. Выглядела она молодо. Я подумала, что она очередная малолетка-суицидница. Позже это девочка возьмет меня под свое крыло, мы очень подружимся, она представит меня всему персоналу в нормальном свете, мне начнут доверять работу. В общем дальше мы с Лерой будем не разлей вода и это очень изменит это мое второе нахождение здесь. Очень изменит. Я даже тепло вспоминаю этот второй раз. Там я стала нормальной, пришла в себя, но не только благодаря Лере и другим девочкам, с которыми меня там свела судьба. Главное, что мне помогло - впереди. Но до этого еще целый месяц. А пока я наверное неделю лежала на первом посте. Вставала только на поесть, да и то ела только в кровати. Карина заботливо приносила и относила мои тарелки, помогла мне вспомнить как зовут персонал и делилась конфетками и яблочками, которые ей давали. Есть. Я все время хотела есть. И я там начала просто доедать все за всеми, кто не хотел и съедать чужие передачки, которыми со мной делились. Я помню, что поступила туда с весом 62 кг. Потом я стала 68 кг, а потом к выписке - 74 кг. Позже, когда после выписки я поехала на море со своей подругой, не самой близкой, но довольно давней, она (психолог по образованию), выслушав мой рассказ сказала, что еда так спасала меня от сумасшедствия и от всего происходящего. Иначе я бы точно свихнулась и надолго. Я это как-то поняла и сама начала есть. Я называла это заземление. Так я чувствовала себя живой, чувствовала свое тело. Я ела и на этот раз еще и курила. И это тоже было мое заземление. Секса у меня дома в таком состоянии не было, в психушке естественно его тоже не было. Пить нельзя. Что остается из мирских удовольствий, отметая наркотики. Есть и курить. Что я и делала. Помню как приходящая мама с каким-то отвращением говорила, что с каждым ее приходом ко мне мои ляжки становятся все жирнее. Пусть так. Так вот в первый день я поспала, поела и почувствовала как у меня сильно болит мочевой пузырь. Я пошла на свои "любимые" унитазы. Это конечно была не зима и сидеть на них уже было вполне терпимо. Но писать у меня не выходило. Потому что вот такие сильные у меня были зажимы. А еще я с детства не могла писать при ком-то, даже при маме. А тут толпа в туалете, дверь открыта. Я никак не могла, а становилось все больнее. Я попросилась у санитарки Ларисы Аркадьевны выйти с первого поста и сходить на обычный унитаз, в туалет, в который ходят те, кто лежат в палатах. Она меня выпустила. Просидев там 10 минут у меня все получилось и я вернулась обратно. Потом меня еще все выходные выпускали писать туда. А потом я даже и не помню как все вроде с этим делом наладилось. Пока я сидела на туалете на первом посту туда зашла странная женщина, за сорок. Она была в ночнушке и очень потерянная. Она задрала ночнушку и сняла с себя подгузник. Умылась и ушла обратно. Это была моя будущая "мамуля". Я называла Надю так, потому что ей было 49 лет, как моей маме. А мне было 29 лет, как ее дочке. Но о моих новых друзьях позже. Помню в этот раз меня не особо допрашивали. Даже ни разу не вызывали на разговор с врачом. В тот раз меня просто затаскали и к врачу и в сестринскую, где старшая медсестра расспрашивала что и почему у меня случилось. Наверное в этот раз они просто переписали все с прошлого раза и все. Бумажная волокита она везде бумажная волокита. Чем еще было хорошо, что я попала летом, кроме того, что было тепло сидеть на унитазе и можно было комфортно находится в палате, это то, что большая часть персонала была в отпусках. А среди них были и настоящие сволочи, которые ненавидели людей. Так вот добрая часть этих сволочей была в отпусках. Я была рада этому факту. Помню мы сидели с Кариной на полу у своих кроватей. Она раздобыла где-то пластилин и делала очередной подарок Вике. Вика была санитаркой. Как потом я от нее узнала у нее был уже довольно взрослый сын, хотя выглядела она гораздо моложе. Для тех, кто не помнит, напишу еще раз, что хоть у Карины и была мама, она жила в интернате и попала в психушку перерезав себе горло ножницами. Ей было 17 лет и она очень тянулась ко всем женщинам, которые по возрасту годились ей в матери. Вика была объектом ее сверхобожания. Она постоянно рисовала/лепила/мастерила ей разные подарки, называя ее при этом мамой. На это было тоскливо смотреть. Так вот сидели мы с Кариной и разговаривали. Вчера, говорит выписали Таню (которая сидела за наркотики) эта и эта умерла, а еще эта умерла. А у меня была гнойная ангина, еле заметили, лежала тут с температурой 40. Посреди ее рассказа о том, как тут все изменилось, пока меня не было, к нам подошла та самая красивая девушка и познакомилась с нами. Лере было 24 и она не была суицидницей, как я подумала сначала. У нее была шиза, только не помню какая именно. Она отучилась на судового кока и вполне успешно работала, родителей у нее не было, она жила с дядей и тетей и их детьми. Дядя очень любил ее и разделял с ней горесть ее болезни. Сдружились мы с Лерой очень быстро. Оказывается она тоже лежала тут совсем недавно, но до моего первого захода. Потом продержалась на воле около трех месяцев и опять случился приступ. Она приехала и легла. Как я потом узнала только один ее укол стоил 30 тысяч рублей. Чтобы получать лечение, даже так, и чтобы в том числе получать это дорогостоящее лечение она и легла еще раз. У "мамули" которая Надя история была поинтересней. Она жила гражданским браком, а юридически будет правильнее написать сожительствовала с мужчиной возраста моего мужа. Ему было что-то около 32-35 лет. И она узнала, что он ей изменяет. У нее был день рождения, он не пришел. А она взяла легла в ванну и перерезала себе вены. Да так и лежала там преспокойно, пока он вдруг не пришел. В реанимацию ее отвезли в одном одеяле, а в психушку привезли в ночнушке и памперсе. У нее не было даже трусов, у нее вообще не было никаких вещей. Она часто вопрошала, зачем он пришел, козел. Ведь если бы он пришел хотя бы на день позже, Надю бы уже не спасли. Еще у Нади была астма, она лежала у окна, открытого вверх и дышала. Когда не плакала. Вообще всю неделю, что я была на первом посту она наверное и проплакала. Санитарки жалели ее и наставляли, что все мужики козлы и негоже из-за них топиться/вешаться и резать вены в том числе. Также я встретила и тех, кто с моего первого ухода так и лежал здесь дальше. Они почти сразу меня узнали. Персонаж под названием Валя Морозова, ну та, которая кричала что мне делать целыми днями, подошла и сказала, что опять ребенка бросила, сука. Хотелось ей двинуть, но я ничего не ответила. Там же сидя в туалете я увидела другого персонажа. Это была девушка вся в татухах, лицо было разрисовано черным карандашом, она была в майке, шортах и в каком-то махровом темно-синем халате. Выглядела она как боец. Оказывается она думала, что она - он. И могла дать в морду если вместо Дена назвать ее по паспорту Калинушкиной Натальей (фамилия то такая милая). Я сначала не знала и не понимала, почему ее все называют Ден. Она курила не только ртом, но и втягивала сигарету ноздрей, затыкая вторую рукой. Чтобы лучше торкало. Мама ее как я позже узнала была директором заводов/пароходов и она заплатила врачу, чтобы ее пускали курить на первый пост каждый час. Я очень ее испугалась, увидев впервые, и сторонилась ее. Так в общем и прошла моя неделя на первом посту.
Продолжение следует...