Реконструкция биографии К. Хеллен. Часть 2

Реконструкция биографии К. Хеллен. Часть 2

2. Обретя себя, будучи названной (однако К. не уточняет «как именно» и не даёт прямых указаний на свою природу «после Слова») К.Hellen одновременно обретает и память (как способность запоминать, так и память как некий эквивалент абсолютного знания). Это позволяет ей реализовывать одно из основных прав, по её собственному определению – право выбора, которое, как мы видим, в дальнейшем, и послужит отправной точкой всей биографии автора.

Однако, будучи названной именем собственным, а не нарицательным, т.е. будучи названной по-сути (возможно, это даёт нам право соотносить автора всё-таки с именем Hellen-Helen-Елена-Свет), автор утверждает, что была определена лишь на четвёртый день сотворения, в четверг. Таким образом, получается, что К. "родилась" т.е. была названа с первым словом, как и всё сущее, и тогда же обрела память. А свою "миссию" получила в четверг, когда всем светилам было указано светить. При том, что она постоянно утверждает, что её имя (не нарицательное, а имя собственное) - свет. В «Ночи четверга» К пишет: «И я, сколько ни пыталась порвать этот круг, разрывая цепь перехода, ломая правила, выходя за круг игры – не изменила неизбежности вечного сопряжения с четвергом, ибо была определена в четверг и это то, что не подлежит изменению, так как мне и моим братьям* навечно было указано что делать**.» Т.е. выходит, что Луна и Солнце и прочие светила были определены вместе с нею, т.е. являются теми самыми её "kindred spirits", как она указывает в той же «Ночи четверга»! Т.о. мы можем предположить, что с этого момента К. обрела своё предназначение, соответственное предназначению всего, что было определено в четверг.

И так, находясь в состоянии подобном состоянию души или духа, К. в определённый момент своего существования находит интересным, или даже забавным наблюдение за людьми. К. не указывает ни исходных причин появления этого интереса, ни примерного времени с которого она начала интересоваться человеческой жизнью, но так или иначе, она обнаруживает в себе этот интерес и описывает его как данность. В рукописях К. нет «предпосылок» и нет «предыстории» её знакомства с человеком. Автор сразу предстаёт перед нами, как лицо заинтересованное, хотя во многом и отстранённое.

И, стоит заиметь, что при всём интересе к человеку, как на этом, так и на последующих этапах, К. никогда в полной мере не отождествляет себя с ним. За всё время, что мне доводилось работать с её рукописями, мне ни разу не попалось выражения отражающего мысль: «мы, люди…». У К. люди – это всегда «они», но при этом для К. это не способ показать своё «покровительственное», не изначальное отношение к людям, но указание на более высокий статус человека в её восприятии, нежели её собственный. Как бы, и что бы К. ни писала, она всегда очень чётко разделяет себя с человеком, хотя в полной мере не утверждает себя ни в сфере духов, ни в сфере «фейри» как некоего общего понятия для всех потусторонних проявлений.

В той же степени К. никогда не проводит параллелей между своей природой и разграничением на демонический или ангельский мир. Из суммы её текстов, создаётся впечатление, что К. изначально стоит как бы в стороне от всех этих определений, вряд ли я имею право утверждать, что она находится «выше этого», но определённо ясно одно, в известных нам классификациях, кажется, он сама не смогла найти позиции, удовлетворяющей описание её собственной природы. В самых приблизительных терминах этот период своего существования К. описывает как «душа», «дух». Однако также стоит признать, что в подобных вопросах К. редко строит предложения с употреблением личных местоимений или хотя бы с от первого лица.

Но, оставив, эти размышления о природе К., как некоего духа или души, вернёмся к её наблюдениям за человеком. И так, как это представляется по сумме текстов, К. со временем всё более и более проникается интересом к людям, неотрывно наблюдает за ними, сочувствует и сопереживает им. На этом этапе, как следует из её тексов, человек представляет для неё неподдельный интерес, в первую очередь, потому что наделён качествами, недоступными для понимания К., а также тем, что К. знает и понимает нечто большее о человеке и человечестве в целом, чем говорит об этом. По словам К. она видит в человеке наиболее полное отражение божественного, наиболее совершенное и по тому притягательное для неё. Интересно, что нигде и ни разу К. не указывает на свои «отношения» с божественным, но при этом абсолютно точно можно утверждать, что ничто божественное ей не чуждо и не противно, и, более того, невообразимо притягательно и априорно требует защиты и изучения.

Всё это К. берётся реализовать через первые контакты с человеком. Мне не очень понятно, как и в какой форме, они происходили у К. на данном этапе, однако очевидно, что уже тогда человек был интересен К. настолько, что она находилась «рядом». Хотя, насколько это «рядом» нигде, к сожалению также не указано. Но именно в этом периоде у К. формируется непреодолимая привязанность к человеку, которая из любопытства и восхищения перерастает в самоотверженную любовь, требующую от её носителя не только удовлетворения своих «научных» интересов, но и защиты и опеки предмета исследования и любви. Эта тяга к человеку заставляет К. странствовать по миру, как следует из её текстов. Наблюдать за разными людьми, в разных обстоятельствах, в разные времена. В это же время К. начинает болезненно осознавать не только свою «непричастность» человеческой жизни, но и не причастность жизни в целом, поскольку только «смерть» и наличие цели и результата могут стать доказательством жизни для К. За интересом К. к человеку открывается её мучительный интерес, преследующий её везде и всегда «кто, или что я?». Сравнивая себя с человеком или противопоставляя себя ему К. пытается найти себе определение.

* В оригинале kindred spirits, возможно, речь идёт о Солнце и Луне.

** В четвёртый день сотворения Бог Быт.1:14 И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной [для освещения земли и] для отделения дня от ночи, и для знамений, и времён, и дней, и годов;Быт.1:15 и да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светить на землю. И стало так. Быт.1:16 И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днём, и светило меньшее, для управления ночью, и звёзды; Быт.1:17 и поставил их Бог на тверди небесной, чтобы светить на землю, Быт.1:18 и управлять днём и ночью, и отделять свет от тьмы. И увидел Бог, что это хорошо. Быт.1:19 И был вечер, и было утро: день четвёртый. Соответственно, подобные указания о долженствовании действий и своём предназначении получили и те, кто, кроме светил был определён (не назван!) в четверг.

Продолжение следует...