Мальчик есть, но лишнее мужское внимание не помешает

- А где Леонид Васильевич?

- Вышел куда-то, кажется в регистратуру.

- Ну что ж, будем ждать.

Она опускается на стул. На какое-то время воцаряется молчание, но оно ей, видимо, не очень нравится.

- А с тобой он чем занимается? – спрашивает она, оглядывая меня с ног до головы.

- Лечебной гимнастикой. У меня позвоночник кривой.

- У тебя есть мальчик?

Ошарашенная неожиданностью вопроса, я сначала молчу.

- Нет.

- Ну да, ты ещё маленькая. Тебе сколько?

- Четырнадцать.

- Когда ты вырастешь, у тебя будет много мальчиков. Ты симпатичная.

Она лениво потягивается, рассматривая ремешок на своей босоножке, и продолжает:

- Хочешь, я покажу тебе фотографию моего мальчика?

Не дожидаясь ответа, она лезет в карман халата, достаёт фотографию с уголком и протягивает её мне.

- Его зовут Вадим.

С фотографии смотрит лицо в очках с маленькими глазами и веснушчатым носом. Мне абсолютно всё равно, но из вежливости я говорю:

- Да, симпатичный.

В белом халате, с обесцвеченными волосами она мне кажется очень взрослой, и я не могу разговаривать с ней на равных. Но мне приятно сидеть и слушать её болтовню, которая ни к чему не обязывает. Ей даже, по-моему, не интересно, слушаю я или нет.

- Он здесь неудачно получился. В жизни он значительно интереснее. И очки ему идут. Он ужасно умный. Учится в МИФИ. У них там одна физика и математика. Когда мы с ним ходим, он всегда молчит. Очень умный, очень способный.

С минуту мы опять молчим. Но молчать ей, видимо, совсем не хочется, и она спрашивает:

- Ты часто сюда ходишь?

- По средам и пятницам после уроков.

- А тебе не надоело?

- Надоело, но мама заставляет.

- Если бы моей мамаше дали волю, она бы заперла меня на семь замков.

- Почему?

- Да ну её. Ты не знаешь, куда пошёл Леонид Васильевич?

- Я уже говорила – в регистратуру, он скоро придёт.

- Ты знаешь, этот Вадим страшно умный. Он мне как-то объяснял теорию Относительности, я ничего не поняла. Но чаще он молчит, почти всегда молчит. Он мне звонит сюда каждое дежурство. Может уже звонил, а меня нет. Пойду узнаю.

Она уходит, но скоро снова возвращается.

- Нет, ещё не звонил. Наверное, занят, он много в библиотеке занимается.

Мы сидим несколько минут молча. Вечером в поликлинике тихо. Уборщица проходит по коридору, звякая ведром. Снова тихо. Слышно, как шумят машины на Садовом кольце.

- Тебя как зовут? – спрашивает она, выглядывая в коридор.

- Марина.

- А меня Лена.

Она снова садится на стул.

- Тебе нравится Леонид Васильевич?

- Что ты, ведь он же старый.

- Ты ничего не понимаешь, ему ещё сорока нет.

Она ещё раз окидывает меня взглядом и останавливается на моём свитере.

- У тебя кофточка симпатичная. Ты вяжешь?

- Нет. Это мне мама связала.

Она пальцами трогает мой рукав.

- Это мохер. Английский или французский?

- Не знаю.

- По-моему французский. Мне английский больше нравится, у него ворс лучше.

Входит Леонид Васильевич. Лена встаёт и протягивает ему историю болезни.

- Вот, Леонид Васильевич, хирург просил Вам передать.

Мы заходим в спортивный зал, и я слышу, как он говорит Лене:

- Будет время, красавица, заходи.

Лена улыбается и уходит.

На следующей неделе у меня контрольная, и мне удаётся пропустить одно занятие этой нудной гимнастики. Я прихожу опять в пятницу, захожу в раздевалку, надеваю кеды. Некоторое время сижу, уставившись в стенку. В зал идти не хочется, но, чтобы быстрее отвязаться от скучных упражнений, я встаю и иду туда.

Там темно, Леонид Васильевич, наверное, опять вышел. Я подхожу к шведской стенке и сажусь на маленькую скамеечку. В дальнем углу стоит письменный стол, на нём горит настольная лампа. Рядом с ним кушетка на высоких ножках, отгороженная от зала шторой. Вдруг до меня доходит, что я здесь не одна. На полу под кушеткой я вижу чьи-то босоножки, а над ними свисают ноги: одни в чулках, а другие в ботинках. Некоторое время я слышу чей-то шёпот, потом опять становится тихо. Мне неловко, что я оказалась тут в каком-то двусмысленном положении. Я смотрю на босоножки, это Ленины. Что она тут делает?

Проходит ещё несколько минут. Ноги в чулках надевают босоножки и из-за шторы выходит Лена. Леонид Васильевич появляется вслед за ней. Он провожает её до двери и что-то говорит. Лена смеётся и уходит.

Потом он возвращается, включает свет и на минуту застывает, увидев в углу меня.

- Здравствуйте, - говорю я.

Мне неловко, что так получилось, и я говорю:

- Я думала, в зале никого нет.

- Ты здесь давно? – спрашивает он.

- Нет, только что.

Выражение беспокойства исчезает с лица врача, и он говорит:

- Ну чтож, давай заниматься.

РАССКАЗ НАПИСАН БЛИЗКИМ МНЕ ЧЕЛОВЕКОМ. ЭТО БЫЛО В 1965 ГОДУ.