Rehab. Глава IV

Водитель разбудил меня и сказал, что мы прибыли на станцию Мо-Чит. На этот раз найти нужную кассу оказалось еще труднее. На стойке информации повезло с англоговорящей сотрудницей, и она показала, примерно, где должен быть нужный автобус. Идти пришлось долго. Но наконец я нашел, что искал. Правда это оказался не автобус, а скорее маршрутка. Зато плата за проезд меня опять очень порадовала – всего сто бат. Что-то около ста пятидесяти рублей по тогдашнему курсу. Что сразу бросилось в глаза среди пассажиров не было ни одного европейца. Маршрут автобуса пролегал в глубь страны, в противоположную от побережья сторону. Туристы туда обычно не ездят. Но я и не был обычным туристом в привычном смысле этого слова. По пути автобус сделал одну получасовую остановку. Состав пассажиров на ней поменялся процентов на семьдесят. Но все новые пассажиры так же были местными. Я смотрел в окно постоянно, искал какие-нибудь знакомые ориентиры, так как боялся, что водитель забудет высадить меня в нужном месте. Я перестраховывался. Наконец по прошествии двух часов водитель сказал, что это моя остановка и указал в сторону массивных ворот украшенных слонами.

Я взял рюкзак и вышел в пекло. Мне совсем не улыбалось идти несколько километров по такой жаре. К тому же у меня совсем не осталось воды, и не было головного убора, чтобы прикрыться от палящего солнца. Я повязал на голову футболку на манер банданы и отправился в путь. Вокруг были джунгли и горы. Пейзаж завораживал, но жара заставляла двигаться дальше. Пока я шел мимо меня проехал мотоцикл с молодым человеком за рулем и, видимо его подругой сзади. Они оба улыбнулись мне и помахали рукой. Я помахал в ответ. Голова немного кружилась, толи от свежего воздуха, то ли от жары. Слава богу идти оказалось не так уж долго. Примерно через десять минут я вышел на площадь окруженную одно-двухэтажными домиками и многочисленными изваяниями Будды колоссальных размеров. Меня всегда интересовало искусство. Архитектура, скульптура, живопись. Мне казалось, что после всего этого великолепия, что я увидел в Бангкоке, меня уже вряд ли что могло удивить, все же увиденное на территории потрясло меня. Сначала своими размерами, а уж потом, забегая вперед, могу сказать, что больше всего меня поразили даже, не исполинские размеры статуи Будды, монахов и колеса сансары и даже не храмы с их позолоченными настенными эпосами. Больше всего меня удивило то, что я узнал, что все это дело рук самих монахов. Людей не имеющих строительного образования. А некоторые из них вообще были бывшими торчками, не имеющими до поры до времени склонности к созиданию. Тем не менее все сделано было потрясающе гармонично. Монахов в Монастыре очень много. Одни носят коричневые одежды, а другие оранжевые. Все бритые наголо. Все с улыбкой Будды на устах. Возможно кто-то из встреченных мной приложил свои руки к созданию этих скульптур и храмов. Они и сами были похожи на статуи Будды. Безмятежность и просветлённость читалась на их лицах. Тут же на площади стояли небольшие лавчонки с фруктами и газировкой. Я подошел к одной из них и спросил у продавца, как мне попасть на ресепшн. Мне жестами показали дорогу.

На ресепешн никого не было. Я подумал, что должно быть все на обеде. Я тогда еще не знал, что все монахи здесь питаются один раз в день – рано утром. А это означало, что обедать они по определению не смогли. Я присел на лавку и стал ждать. Пока сидел рассматривал интерьер. Небольшой офис. Вокруг портреты каких-то старых монахов. А в остальном обычный офис со столами, компьютерами и потолочными вентиляторами. В глаза бросался большой черный сейф стоящий рядом с одним из столов. И еще флипчарт на котором было написаны страны и количество гостей из них. В основном на территории детокса находились тайцы что-то около двадцати человек. Точную цифру не помню. И еще один иностранец, я не смог угадать из какой он страны, так как надпись состояла всего из двух букв "Ml". Что это за страна Мл? Мальборо кантри - страна Мальборо, как в рекламе сигарет. "Come to Marlboro country" подумал я и дверь в офис открылась. Внутрь вошла пожилая монахиня в очках и не менее пожилой монах. Монахиня спросила, как меня зовут. Я представился и сказал, что мне бы хотелось пройти курс реабилитации в монастыре.

Монах пригласил меня присесть напротив его стола.

— В чем ваша проблема, мистер Дэн? — спросил он.

— Полинаркомания. — многозначительно развел я руками. — Началось с марихуаны, потом амфетамин и соль, дальше героин. Еще были марки, экстези, мескалин и грибы. В общем много чего побывало у меня в крови, — подытожил я.

— А что с вашим лицом? — спросил настоятель.

— Неудачно прыгнул с волнореза, — привычно соврал я.

— Вы твердо решили завязать с наркотиками? — спросила монахиня.

— А иначе зачем бы я сюда приехал?

В офис зашли еще два человека. Монахиня – европейка в белой одежде и таец послушник в коричневой тоге. Монахиня была почти два метра ростом, с худощавым лицом и веснушками на руках. Выглядела она очень бледной, на фоне загорелого коротышки монаха.

— Это Таша. — сказала пожилая монахиня указывая на бритую европейку с холщевой сумкой в руках. Звучит как Наташа, подумалось мне.

— Наташа? — Переспросил я вслух.

— Вот так все русские переспрашивают Наташа ли я.

— Ну это просто распространенное имя в России. Надеюсь вы не обиделись?

— Нет, что ты. Я не из обидчивых, — уверила меня Таша.

— Она будет вашим куратором на время пребывания здесь. Расскажет о нашем распорядке и правилах поведения. Первым делом вам необходимо сдать личные вещи и деньги. — продолжила инструкции пожилая монахиня. — Все это будет находится в сейфе до вашего отъезда. — я отдал деньги и рюкзак.

— А теперь переодевайтесь. — монах-послушник дал мне красную футболку и шорты и жестом показал на комнату в которой я могу переодеться. Футболка оказалась мне мала и выглядела как топ на моем распухшем теле. Когда я вышел Таша засмеялась и что-то сказала по тайски послушнику. Тот принес еще несколько комплектов одежды. Один из них подошел мне лучше.

Таша встала со стула и пригласила следовать за ней. Мы вышли из офиса и пошли по тропинке в сторону огороженной высоким забором территории.

— Сколько ей лет? — Поинтересовался я имея в виду пожилую монахиню.

— Ей восемьдесят пять.

— Странно. А выглядит на шестьдесят, не больше.

— Ну здесь многие выглядят моложе своего возраста. Чистый воздух, правильное питание и близость к Будде. Некоторые монахи доживают до ста лет — сказала Таша открывая калитку.

Так мы оказались на территории детокс-центра, где мне предстояло пройти курс реабилитации. Внутри было просторно. Много деревьев с пышными кронами, прекрасно защищающими от солнца. На полу то тут то там лежали различные фрукты. Из знакомых мне был только мангустин. Остальные названия я даже не пытался запомнить. Глухое тунц, прозвучало рядом со мной и оглянувшись я увидел, большой светлокоричневый плод упавший неподалеку. Таец одетый так же как я во все красное тут же подхватил его и начал резать с него кожуру, встав рядом с урной. Площадь детокса почти полностью была покрыта бетоном, за исключением небольших газонов с кустарниками и цветами. Внутренняя территории была застроена бараками с покатой треугольной крышей, внутри которых находились жилые помещения, где жили и пациенты. Монахи же жили за территорией детокса, в деревне неподалеку. Из развлечений – открытая площадка с сеткой для игры в волейбол – как оказалось в последствии игры в сокс. На лавках повсюду сидели молодые тайцы. Они с интересом наблюдали за мной. Некоторые кивали и махали рукой. Такие же как я наркоши, только их бичем был в основном дешевый заменитель метамфетамина (яба), который популярен среди местных наркоманов. Что сразу бросилось в глаза мужчины и женщины были вместе. Монахи, которые были внутри детокса, казалось были чем-то озабочены. Привычных улыбок на лицах монахов не было. Мне показалось, что это как-то странно для вечно улыбавшихся тайцев, особенно буддистских монахов. Таша сказала мне, что буквально перед моим приходом один из монахов упал со скалы и разбился на смерть. Постояльцам детокса ничего об этом еще не известно, поэтому я видел такой контраст в настроении монахов и пациентов. Мне хотелось чем-нибудь помочь или как-то поучаствовать, но Таша сказала, что этого не требуется. Скоро все придет в норму. Да и к тому же что я реально мог сделать?

Мы подошли к одному из бараков. Внутри работал вентилятор, его шуршание было слышно с улицы. Посередине комнаты стояла кровать на которой лежал парень - азиат. Напольный вентилятор был направлен на его кровать. Таша окликнула его и он встал. Подал мне руку и представился. Его звали Лу. Очень скоро мы с ним стали братьями. Таша обратила мое внимание на распорядок дня, висевший на двери. Все было на английском, но в основном понятно.

Подъем в 4:30. Далее зарядка, прием травяного чая и уборка территории.

В 7:00 перекличка. Опять травяной чай и мытье посуды из монастырской столовой.

В 9:00 опять перекличка и выдача местной монастырской валюты. По двести фантиков на брата в день.

С 11:00 до 11:30 - баня с лемонграсс. Эти полчаса мне понравились больше всего. И нравились мне до самого конца пребывания на территории монастыря.

В 13:00 - медитация.

В 14:30 - единственное, что я не понял из расписания было слово "вомэтинг" или что-то вроде. Данная процедура была назначена всем постояльцам первые пять дней пребывания на территории детокса. Означала она рвотные процедуры после питья местной настойки, которую делают монахи для детоксикации организма.

В 16:00 опять уборка территории с перекличкой и т.д.

В 21:00 отбой.

Ознакомившись с распорядком и устроив свои вещи я пошел в душ. Точнее в то, что здесь называлось душем. На самом деле это небольшое квадратное помещение, отделанное кафелем с унитазом и бочкой с водой. В бочке плавал черпак с глубоким дном. Вода набиралась в бочку, а дальше с помощью черпака можно было поливать себя принимая душ или смывать нечистоты в унитазе. Все это напоминало мне русскую баню, только с толчком внутри. Умывшись я вернулся в палату и завязал разговор с Лу.

Лу приехал чтобы излечиться от метамфетаминовой зависимости. Только он курил не эту дешевую хрень, что употребляли местные, а самый настоящий мет (Блу-айс). Когда он рассказывал мне об этом мы вместе вспоминали, как это бывает, когда ты сидишь с фольгой в одной руке и с зажигалкой в другой. В руке, естественно, трубочка для курения. И если тебе кто-нибудь звонит в этот момент, ты говоришь: "Да, да! Уже иду. Уже близко." Наверное у всех наркоманов застигнутых врасплох звонком такое случалось. Ты сидишь и думаешь: "Еще одну хапочку, еще одна дорожка, еще один укол..." И так далее. Но правда в том, что пока все не сдолбишь, очень сложно заставить себя двигаться.

— Да. Мне это все знакомо. Ой как знакомо. Кстати, что у тебя с лицом, спросил Лу намекая на мои гематомы.

— Последствия одной необычной ночи с проституткой в Паттайе.

— Тебя что отделала проститутка? — удивился Лу.

Пришлось рассказать ему, как меня вздрючили сутенеры Джоан.

— Да, считай легко отделался. Зато есть что рассказать.

— Хватит обо мне. Хотелось бы послушать и твою историю, — попросил я усаживаясь поудобней.

Лу был Малазийским китайцем. Среднего роста, с широкими плечами и небольшим животиком. Черные волосы средней длинны и карие глаза, как у многих китайцев. Когда он улыбался он становился похожим на Будду в его китайском варианте (знаете такой толстячек с добрыми глазами и блаженной улыбкой). Лу не был толстячком, но добрым был точно. Это чувствовалось сразу, когда глядишь на него. Его семья была обеспеченной и благополучной (не такая уж редкость для наркомана). Он был женат и сильно переживал, что жена разведется с ним из-за его проблем. Или, ни дай Бог, найдет кого-либо ему на смену пока он лечится от недуга. Он все время курил и бегал по внутреннему дворику детокса. Нарезал круги один за другим, пыхтя сигаретой и смотря себе под ноги. Наблюдая за его метаниями, я понял, что меня беспокоит его состояние. Я решил помочь ему. Сам я был довольно спокоен и воспринимал все как путешествие со счастливым концом (избавлением от зависимости).

Когда стемнело я лежал и думал, как помочь Лу. Над головой гудел потолочный вентилятор. Темнеет здесь рано в это время года. Я решил выйти на улицу, на освещенное место, чтобы записать свои мысли по поводу увиденного и по поводу проблемы Лу. Из разговора я знал, что Лу планирует пробыть в монастыре не более двух недель. Это был второй день его пребывания здесь. Так же Лу рассказал, что занимается бизнесом у себя на родине. Он поклялся жене, если не бросит, отпишет все свое имущество и бизнес на нее. Этого ему естественно не хотелось. Так как бизнес его был перспективным (в области энергетики). Но не только по этой причине. Основной причиной было то, что он очень сильно любит свою жену. И ради того чтобы быть с ней готов на многое. По большей части это ради нее он приехал в Монастырь. Я сидел и думал, как бы помочь ему успокоиться. Это нужно было донести в привычной для него форме. Как подать материал доходчиво, легко и на языке международного бизнеса (по возможности)? Наконец я придумал сделать небольшую презентацию. Взял блокнот и сделал несколько набросков на своем корявом английском. Лу хоть и был малазийским китайцем, но владел английским безупречно. Я старался написать все понятно, так как знал, что это поможет ему обрести душевное равновесие. А это важно, когда речь заходит о постнаркотических качелях и ты не знаешь, как быть и что делать и вообще хочется откусить себе голову.

На утро я подошел к Лу и сказал, что меня беспокоит что он мечется по территории детокса, как лев в клетке. И предложил ему свою концепцию. Она была простой, как три рубля и заключалась в следующем: я предложил Лу рассматривать свое пребывание в монастыре, как бизнес-проект. Самый важный на данной стадии проект в его жизни. И пока ему очень хорошо удается справляться с этим проектом. Я нарисовал ему график с тайм-линией, на котором разложил его пребывание на четырнадцать дней. Шел третий день лечения, следовательно, за три дня он показал прогресс в двадцать один процент.

— Подумай только, Лу. За три дня двадцать один процент выполнения плана. Завтра это уже будет двадцать девять процентов, а еще через три дня все пятьдесят. — воодушевленно вещал я отчерчивая необходимые точки на графике.

Я объяснял все сбивчиво в меру своих познаний в английском. Но благодаря моему старанию и дополнительной наглядности в виде графика Лу меня понял. Подошел ко мне и спросил: — Я видел, что ты поздно лег и долго сидел с блокнотом на улице. Ты думал, как помочь мне в это время?

— Да, — ответил я.

— Я очень ценю это, спасибо тебе! — сказал Лу и обнял меня. — Теперь у меня есть русский брат!

— Значит у меня есть малазийский! — Растрогавшись сказал я и сжал его в ответных объятьях.

Я сентиментальный человек по натуре и в уголках моих глаз стало влажно. Я делал это не ради братаний, просто знал, что могу помочь человеку справиться с одиночеством здесь. Что для меня не сложно. Но его поразило, что едва знакомый человек думает о его проблемах и пытается помочь ему искренне в меру своих сил. И важно было даже не то, как я представил процесс реабилитации и что я начертил на графике, а сам факт заботы. Так мы стали братьями.

Потом была зарядка. Не слишком утомительная даже для школьника. Наверное нечто подобное происходит на зарядке в детском саду. Шесть-восемь упражнений на растяжку и все. Подметание так же не слишком утруждало нас. Так как народу в детоксе было много, а территория была не слишком большой. Потом мы с Лу пошли еще немного вздремнуть.

Когда настало время раздачи монастырской валюты все пациенты собрались на небольшой бетонной площадке. Двое монахов сидели за столом. Один выкрикивал имя, второй выдавал деньги. За выданные деньги мы расписывались в специальной бюллетене напротив своего имени. Эти деньги пациенты тратили на еду и напитки в течении дня. Первые пять дней, пока ты проходишь через рвотные процедуры нельзя покупать напитки из холодильника. Таша объяснила мне, что это может очень плохо сказаться на желудке, вплоть до заворота кишок и госпитализации. Очень жаль. Потому что на улице и в помещениях было очень жарко и хотелось попить чего-нибудь похолодней.

Как ни странно, не смотря на жару на улице поход в баню для меня оказался очень приятным. Для русского походы в баню неотъемлемая часть жизни. Около 11:00 нас построили, сделали перекличку, всем раздали по чашке отвратительного травяного чая и после повели в баню. Баня находилась за территорией детокса. Пока мы шли до нее я разглядывал исполинские статуи Будды. По правилам нам нужно было сделать две ходки в парилку по 15 минут каждая. Для контроля времени на стенке между парилками висели часы. Парилки было две. Обе наполнены паром от лемонграсс. Запах очень приятный. Внутри парной почти ничего не видно из-за обилия пара. Что-то вроде турецкого хамам. Стены внутри были отделаны светло-серым кафелем. По периметру помещения располагались лавки, но их хватало не на всех, так что некоторым приходилось стоять, или сидеть на полу. После первых 15 минут Лу потянул меня наружу, но мне не хотелось выходить. Когда все вышли я растянулся на лавке и лежал так, пока всех не вернули обратно в парную. Пожалуй это была самая приятная часть дня. Пот струился по лбу и рукам, но это было приятно, так как мне казалось, что тело отчищается. По прошествии получаса, выйдя из парилки я почувствовал невероятную легкость во всем теле.

После парной нам дали немного передохнуть, потом пришла Таша и пригласила нас с Лу на медитацию. Медитация проходила в отдельной комнате на втором этаже барака. В углу валялись коврики для медитаций. На полу был толстый слой пыли. Я посетовал вслух, что надо бы прибраться здесь. И Таша согласилась. Мы сходили за вениками и тряпками и пол часа гоняли швабры по полу, пока не стало более ли менее чисто. После этого мы взяли коврики и расселись напротив статуэтки Будды.

Таша зажгла благовония и рассказала о принципах медитации. Вдох, выдох, очищение головы. Сосредоточиться на дыхании и сидеть отключившись от внешних раздражителей и потока мыслей, пока аромапалочка не дотлеет до конца. Этот процесс занимал от пяти до десяти минут. Медитировать мне понравилось. Голова прояснилась. Правда затекли ноги и я с трудом смог подняться после сеанса медитации.

Во время обеда я сделал глупость. Нужно было поесть перед рвотными процедурами, чтобы было чем блевать. Я свалял дурака заказав том-ям-тхале (кисло-острый суп с морепродуктами). Суп был на столько острый, что едва осилил половину тарелки. Лу наблюдая за мной только недоумевал, повторяя, что я сумасшедший.

В 14:30 мы все собрались на небольшой крытой площадке. По периметру которой шла водосточная канава, куда был направлен шланг с текущей водой. Данная канава служила сливом для рвотных масс пациентов проходящих процедуру вомэтинг. Мы выстроились в шеренгу напротив канавы. Рядом с каждым стояло ведро с водой и черпаком. Как мне объяснили, после принятия настойки нужно выпить много воды и по максимуму прочистить желудок. Если настойка останется внутри, может стать очень плохо. Не смертельно, конечно, но очень плохо. Калитка открылась и на территорию детокса вошел монах, потрясывая в руках бутыль с коричневой жижей. Настойку придумали первые монахи, основавшие монастырь. Она была отличным абсорбентом и состояла из сочетания различных растений и цветков, собираемых в этой местности. Рядом шел другой монах, с подносом в руках, на котором стояли рюмки. Эту мутную жижу монахи разливали в рюмки и выдавали пациентам, которые поклоном со сложенными на груди ладонями благодарили за подношение. Когда очередь дошла до меня я выпил свою порцию залпом, словно это была водка. На вкус как будто кто-то помочился в пепельницу. Заиграли барабаны. Пациенты свободные от рвотных процедур стали напевать в унисон какой-то местный мотивчик, следуя ритму барабанной дроби. Они кружились по площадке, пританцовывая. Смотрели на нас блюющих и улыбались нам. Некоторые ходили и гладили нас по спинам, чтобы лучше выходила рвота. Мне стало смешно от этого карнавала ташнотиков. Но по бокам от меня людям было уже не до смеха. Некоторых приступ рвоты складывал пополам. Таша указала мне на черпак с водой.

Хватит филонить, тебе нужно как следует прочистить желудок, иначе будет плохо!

Мне уже было плохо, но я взял черпак и в несколько больших глотков опрокинул содержимое с мутноватой водой в желудок. Потом зачерпнул второй и выпил его уже медленно. На середине третьего меня стошнило. Сначала все внутри сжалось, до степени сингулярности, а потом последовал большой взрыв с фонтаном магмы. Мне показалось, что я вулкан изрыгающий пламя из своего чрева. Вот тогда то я и понял, что зря ел том-ям за обедом и почему Лу называл меня сумасшедшим. Горло и нос горели. Я содрогался несколько минут в приступе извержения раскаленного металла. Очищение огнем - подумал я. Блевать после острой тайской пищи – настоящее сумасшествие.

Когда все закончилось я вымученно улыбнулся Таше. Она подала мне черпак с чистой водой и ободряюще улыбнулась. Умыв лицо и ополоснув рот нетвердой походкой я добрался до палаты, где обессиленный рухнул на кровать. Таша убедившись, что моему здоровью не грозит серьезной опасности посоветовала мне почаще ходить в душ.

— Тебе нужно смывать токсины, которые сейчас выходят с потом. Тебе может стать еще хуже, и потеть ты будешь еще сильнее. Но это нормально. Это и есть детоксикация. Я еще приду попозже тебя проведать — сказала Таша и удалилась.

Через некоторое время мне действительно стало еще хуже. Начались вертолеты. Уши заложило. Мне казалось, что я задыхаюсь. Я думал о своих порах. Мне казалось, что они закупорены этими самыми токсинами, выходящими с потом. Так что собрав волю в кулак я поднялся и пошел в душ. После чего мне действительно немного полегчало и я опять прилег включив вентилятор на полную мощность. Голова кружилась меньше, но меня все еще мутило. Нужно было больше пить и больше блевать во время рвотных процедур. Я бы так и сделал, если бы не этот гребанный том-ям, превративший чистку в пытку. Вообще то я люблю блевать. Обычно это приносит облегчение. Иногда я целенаправленно сую два пальца в рот, чтобы не усугублять своего состояния. А иногда, после большой дозы оно само просится наружу, беззвучно, и с прицельной точностью попадая в намеченное место. Когда-то я даже умудрялся взблевнуть незаметно находясь на своем рабочем месте. Делал это абсолютно бесшумно в ведро, стоявшее под столом. Потом правда приходилось его так же незаметно вытряхивать. Но это было не сложно, так как в ведре всегда был пластиковый черный пакет. Так что я просто как будто бы выносил досрочно заполненный пакет с мусором. Мои коллеги вообще много обо мне не знали. Иногда мне нужно было пары мгновений, чтобы открыть верхний ящик стола (единственный, который запирался на ключ) и быстро снюхать оттуда дорожку, заранее приготовленную с утра.

— Как самочувствие? — спросил Лу подойдя к моей койке.

— Хреново. — ответил я едва шевеля пересохшими губами.

— Держи-ка вот это. Пей, как можно больше. — Лу протянул бутылку с водой и сказал, знаешь, дружище, у меня есть мечта. — Наверное он хотел как-то отвлечь меня от этого состояния. И он рассказал, что когда-нибудь, когда его фирма будет достаточно крупной и у него появится больше свободного времени и денег, он построит школу в Африке.

— Почему в Африке? — спросил я.

— Потому что там самое большое количество обездоленных детей, живущих на грани голодной смерти. И никто не сможет им помочь, кроме их самих. Но для этого им нужны определенные навыки.

— Ты имеешь в виду классическое школьное образование? — я вспомнил, как читал книгу в которой один альпинист строил школу в Балтистане – где-то на границе Афганистана и Пакистана. Он делал это в благодарность, за спасение его после неудавшегося восхождения на гору Ка 2.

— Конечно нет! Это будет не обычная школа. В ней будут учить детей, как найти себе пропитание. Например, как сделать удочку и поймать рыбу. Или как эффективно заниматься собирательством. Ну и конечно же, как это все готовить. А еще там будут учить основам строительства, для того чтобы они всегда могли себе соорудить что-нибудь для проживания из подручных материалов.

Я приложился к переданной мне бутылке, сделал несколько глотков и поняв, что меня сейчас опять стошнит, побежал в туалет. Я почти успел добежать до унитаза, когда из глотки с громким буа вырвался зловонный фонтан. Заблевав пол в туалете, свои ноги и кусочек стены я осел рядом с керамическим другом смеясь и недоумевая над учиненным беспорядком.

Потом убирая за собой это безобразие я еще раз проблевался. На этот раз уже более сдержанно и прицельно.

Еще никогда в жизни я столько не блевал, как в тот день! Я думал, что если так будет продолжаться все пять дней вометинга я просто этого не выдержу. Весь день я лежал свернувшись в позе эмбриона периодически постанывая и проклиная свой организм. Мне хотелось умереть, лишь бы избавиться от этих мучений.

— Брат, ты должен пристрелить меня! — нажаловался я Лу. На что он только рассмеялся и посетовал, что у него нет здесь оружия, чтобы удовлетворить мою просьбу.

— Зато я могу помолиться Будде за твое здоровье, — вдруг сообразил Лу.

— А это поможет?

— А что тебе терять, бро? Хуже уже точно не будет! — сказал Лу, зажег благовоние и сев в позу лотоса начал молитву. Молился он на китайском (это я узнал позже, когда попросил Лу перевести текст молитвы). Она начиналась примерно так: «О великий Будда, пока горит свеча обращаюсь к твоему взору с благодарностью за силу и здоровье, которые ты дал моему брату, чтобы справиться с любой хворью…».

Он читал молитву все то время пока благовоние чадило в его в руках. Когда оно погасло Лу прекратил молитву и спросил, как я теперь себя чувствую.

— Мне как будто бы полегчало, — удивился я. Мне действительно стало немного легче дышать и сердце перестало бешено колотиться. — Твоя молитва действует как корвалол.

— Рад помочь! — бросил Лу с довольной улыбкой.

— Пожалуй, мы с тобой в расчете, братишка!

— Как скажешь. — сказал Лу и вышел на улицу закурив сигарету.

Под вечер мне опять стало хуже. Дико разболелась голова и скрутило желудок. В социальном плане этот день оказался для меня потерянным. Хорошо хоть никто не напрягал с вечерней уборкой в тот день. Монахи понимали, что мне это не по плечу. Был все-таки один хороший момент. Я сэкономил на еде в тот день почти сто бат. А это половина ежедневного денежного довольствия.

Читать продолжение