Кто же меня сдал?

В штрафном изоляторе сейчас сидеть можно. Пол деревянный, питание трехразовое. Раньше кормили через день и по пониженной норме. Потому, когда зек освобождался после пятнашки, его встречали, как героя. «Семейники» накрывали стол, доставали ему новую робу. Считалось, что человек страдал.
Сейчас колонии превратились в детский сад. В ШИЗО сажают за глупость: шел по плацу без пропуска, не угодил «активисту», спал днем, не спал ночью. Но в трюме сидеть опасно по двум причинам. Если в колонию зайдет спецназ, под крышей всех зверски изобьют и будут издеваться.

Еще опасны пьяные или обдолбанные соседи. Хотелось побыть одному, но ко мне кидают обожравшегося таблетками. Пока его глючит и дурик ловит воображаемых птичек, еще ничего. Смотрю, прикалываюсь. Потом начинается отходняк. Наркошу корчит. Он начинает блевать в парашу. По понятиям я поступаю неправильно, но мне плевать. Зову вертухая и говорю, чтобы перевел придурка, иначе я его порешу. Выгонять из «хаты» никого нельзя. Но я потом перед братвой отмажусь. Скажу, что наркот меня послал. Вот я его и побил, а после сломил. Ему все равно веры нет, раз под кайфом.

Заметки «натуралиста»

Три дня пролетели незаметно. Считай, я их проспал. После освобождения из ШИЗО хочется движения, потому тусуюсь на улице, смотрю на народ.

В неволе сразу бросается в глаза то, что осужденные разделены на масти. Внутри этих каст тоже нет равенства. Вот наглядный пример. Гуляю по локалке. Из отряда появляются два «обиженных». Они несут большой мусорный бачок на помойку, которая находится на промке. Вроде, какие отличия могут быть у «опущенных»? Но это на взгляд дилетанта. Опытный арестант с одного взгляда поймет, что один из «петухов» попал в низший разряд, потому что морально сломался. Перестал следить за собой, не соблюдал гигиену. Его и сейчас никто сексуально не домогается.

Тот, что помоложе, явно «опущен» по беспределу, за смазливую внешность. Он до сих пор не примирился со своим статусом. По возможности этот юнец пытается следить за собой. Иногда показывает гонор. Вон как кричит на пожилого коллегу, когда он неправильно повернул бачок, протискиваясь в калитку, ведущую на плац.

Гуляя из конца в конец локалки, можно увидеть много забавного. Вот вернулись с работы работяги. Сразу собираются на ужин. Берут большие шлемки и слоняются на улице. Они, так же как и я, ходят по узкой дорожке, от забора запретки до туалета. Движение получается, как на Невском в час пик. Не хочу сказать ничего плохого, но работяги - это тоже масть. Такое впечатление, что эти самцы озабочены низменными потребностями. Пожрать, выпить, покурить, чифирнуть. Ради этого такие готовы на любую подлость.

Далеко ходить не надо. Впереди меня идут двое гегемонов. У одного из кармана торчит полиэтиленовый пакет. Идущая им навстречу пара безошибочно определяет, что в пакете ништяки, взятые с собой в столовую, чтобы сдобрить невкусную баланду. Один из определивших заискивающе вступает в разговор с обладателем пакета: «О, Николаша гляжу, передачку получил?» Николаша, как будто его поймали верхом на маленьком мальчике, торопливо оправдывается: «Да какая там передача, просто угостили».

Пары улыбаются друг другу словно родные, чуть в десны не жахаются, и, скалясь кариесом, расходятся. По инерции я следую за обладателем пакета. Он приглушенно шипит своему собеседнику: «Скоты, скоро в жопу заглядывать будут - все дай, дай». Они остаются у забора, я иду обратно. Как раз успеваю дойти до определившего, который уже своему приятелю выражает негодование: «Этот Коля совсем подонок. Фиг угостит когда. А сам постоянно к нам заныривает и просит курехи и чая».

Атас с запозданием

Вот еще уникумы. Пара инспекторов отдела безопасности и оперативник. В локалке всего два отряда. Везде стоят «обиженные» на шухере. Это чтобы нарушающих режим с поличным не застали. Но «обиженные» забьют тревогу только тогда, когда менты пойдут в определенный барак. За ложный шухер атаснинам макитру отобьют - чтобы не пугали картежников за игрой и не сбивали масть. Или озабоченным кайф не обламывали, когда они «петуха» пользуют. Сотрудники идут вдоль нашего отряда и старательно отворачиваются в сторону. Атасник прилип к стеклу в умывальнике и настороженно следит за ними. Вертухаи миновали вход. Стоящий на стреме расслабился. Неожиданно оперативник проворно лезет в окно комнаты ПВР, а инспектора бегом возвращаются и врываются в барак. Народ не сразу понимает, этот маневр. Только спустя минуту внутри помещения раздается свист и крики «ноль два». Но вспышку проморгали. Через десять минут довольные до невозможности «цирики» выносят наружу запрещенные предметы: плитки, сотовый телефон, самодельную колоду карт, машинку для нанесения татуировок, сделанную из электробритвы. Также выводят злостных нарушителей, игроков, не успевших скинуть карты, и мастера тату. Вся делегация направляется в штаб. Не успели они покинуть локалку, как из умывальника раздаются звуки неслабых ударов и вопли атасника. Это его наказывают, ломая о хребтину табурет. Бить руками или ногами «петухов» нельзя. Понятия запрещают.

Неудачный визит

Пока гуляю, мне на ухо пытаются неоднократно сесть непрошенные собеседники. Избавляюсь от них без хамства. Просто не даю говорить и рассказываю что-то сам. Зеки не любят слушать. Им самим хочется языком почесать. Потому непрошенные собеседники быстро отстают и идут задалбывать разговором других гуляющих.

Возвращаюсь в отряд. Заваливаюсь на шконку. Пробую писать письма домой. Получается плохо. Вроде и с русским все в порядке. Но проблема в том, что писать не о чем. Сижу не первый год. Свежих событий на происходит. В прошлом копаться не хочу. В будущее заглядывать тем более, я не оракул.

Нормального общения не хватает, потому собираюсь в гости. Это целый ритуал. Вырываю из тетрадки двойной листок. Насыпаю в него большую ложку чая - это заваруха на чифирь - главная зоновская валюта. Достаю из тумбочки пять конфет. Сладкого в неволе постоянно хочется. Это лучшее угощение, тем более к чаю. Так же в листочки заворачиваю по пять сигарет. Это на взятки «козлам». Из наволочки достаю бирку с номером отряда не нашей локалки и приматываю нитками себе на робу. Из тумбочки извлекаю целую пачку «Мальборо». Все, готов.

Подхожу к калитке. Она на замке. Открывает ее зек, который дежурит на вышке. Вышка стоит на плацу. Показываю эсдэпэшнику, чтобы открыл, и иду к нему. Только бы вертухаи не появились. Эсдэпэшник спускается. Мне на вышку подниматься в падлу. Даю ему пять сигарет в бумажке. Это чтобы тревогу не поднимал. Быстро иду к другой локалке. Там своя вышка СДП, где тоже приходится дать взятку.

Зато я проник в другие отряды. Даже если нагрянут сотрудники, у меня бирка заменена. Через час поверка, всех выгонят на плац. Тогда оторву бирку и вернусь к себе.

Почему все нормальные приятели живут в других локальных участках? Хотя они и нормальными считаются потому, что мы редко видимся и не надоели друг другу до одури. Нахожу двух корефанов на их спальном месте. Мне обрадовались. Достаю чай и конфеты. «Шнырь» идет в умывальник и кипятит воду. За это мы отдадим ему вторяки (заварку от чая). Он их отмутит и еще раз вскипятит. В условиях дефицита вторяк - хорошая плата.Неожиданно раздается свист. Значит, в отряд нагрянули сотрудники. Идут к нам. Черт, меня явно сдали. Так и есть. Мент велит мне идти с ним в штаб. Бирка с номером этого отряда его не обманула. Хорошо, что пупкарь один. На плацу предлагаю ему договориться. Показываю край пачки американских сигарет. Вертухай забирает курево себе и отпускает меня в родную локалку.

Да, неудачные гости получились. На «Мальборо» можно было две банки сгущенки купить или еще чего вкусного. Надо будет узнать, кто меня сдал, и отомстить.

Понравился рассказ-значит ПАЛЕЦ ВВЕРХ, да и не забудь ПОДПИСАТЬСЯ! Ведь ваша благодарность-это моя МОТИВАЦИЯ писать дальше!