Бегом до мечты.

29 November 2018
232 full reads
3,5 min.
307 story viewsUnique page visitors
232 read the story to the endThat's 76% of the total page views
3,5 minutes — average reading time

Сдохни, грусть. История одиннадцатая

— Видела последнюю коллекцию Дольче Габбана? Тебе подойдет. Наденешь свое платье на бретелях, норковую шубу. Волосы наверх, чтобы открыть шею и уши. И последний штрих длинные серьги с камушками. Никуда твой Лео не денется, влюбится и женится.

Подругу Наденька слушала, открыв рот. Она всех слушала, открыв рот. Ей почти сорок, а ее так все и зовут Наденька. А как ее звать? Не Надеждой же Васильевной, с ее кукольной внешностью, тихим голосом и светлыми кудельками волос вокруг лба. Наденька круглолицая, синеглазая, с пухлыми ручками и ножками. Бабка вздыхала: «как же ты жить будешь, малахольная? Вся силища в голос ушла. Ни стержня в тебе, ни твердости».

Так и жила. Без стержня и без твердости. Поступила в институт вслед за подружкой. Другая подружка с братом познакомила — замуж вышла. После развода, разменяла бабкину квартиру, не перечить же мужу, пусть и бывшему. Ездила к родителям дачу. Любила русские романсы и старинные цыганские песни. Варила варенье вишневое без косточек. Солила огурцы. Тащила банки подругам. Те вздыхали, но не отказывались. И подкидывали ей своих детишек, пока сами отдыхали на белоснежных песках чужеземных морей.

А потом случился тот самый летний корпоратив. И тот самый танец с директором по развитию из головного офиса их рекламного агентства Леонид Игоревич сжал ее ладонь и незаметно прикоснулся губами к запястью, словно был между ними тайный заговор. Ладонь обожгло. Весь вечер Наденька не сводила с него глаз. Леонид, шептала она, нет, Лео. Такой он ненашенский, как с обложки модного итальянского журнала. Подписалась на него в инстаграме. Фото, где он гарцует на лошади. Вот вид со спины в спортзале. Вот в бизнес-классе летит на конференцию. И всегда один. Или с друзьями. Гадала по лайкам. Просмотрела все женские аккаунты. Осторожно задала вопрос в бухгалтерии. Не женат.

В начале ноября Наденька получила приглашение. Лучшие сотрудники фирмы поедут на Новый год в дом отдыха. А там сани с лошадьми, цыгане с медведем, костер, бал и банкет. Список участников прилагался. Во главе списка, как звезда на елке сияло имя «Леонид».

Шуба у нее была. Двоюродная сестра передарила. Той подарил любовник, оказалось не по размеру: «видно со своей коровы снял, куда мне 56? А тебе пойдет». Платье она купила лет десять назад с какой-то дикой скидкой, но так и не надела. Повода не было. Достала из шкафа. В электрическом свете шелк засиял изумрудом, юбка колыхнулась морской волной, и расправилась колоколом. Наденька выдохнула и потянула молнию вверх. Молния остановилась где-то в районе талии и застряла.

Первым делом, выбросила из холодильника колбасу, пельмени и печенья из шкафа. Вторым — купила огурцы, зелень и кефир. Третьим делом, обмотавшись пищевой пленкой и надев на себя две пары флисовых штанов, вышла на пробежку. На горизонте, развеваясь победным флагом, маячило шелковое платье и Лео на коленях с обручальным кольцом в руках.

Дни летели. Наденька бежала. Чем крепче становился ее зад, тем тверже становился ее голос. Возразила главбуху. Отказалась выйти в субботу. Совершила самый тяжский грех — перестала оставаться после работы.

На стене повесила календарь, каждый день зачеркивала квадратик. Волнений становилось все больше, Наденька становилась все меньше. В день «Х» молния прошуршала змейкой. Платье село как влитое, обняв талию, как самый нежный в мире любовник. Шубка кокетливо сваливалась с плеча. Золотистые волосы, уложенные короной на затылке, чуть оттягивали голову, искусственные бриллианты длинных сережек (продавщица в магазине шепнула «блестят не хуже, чем Сваровски») танцевали при каждом ее шаге, отбрасывая искры на обнаженные плечи.

Наденька вошла в зал. Завистливый женский стон и восхищенный мужской заглушили музыку. Наденька надула пухлые губки, блестящие как вишневые леденцы и растянула их в улыбке. Лео шагнул к ней на встречу. Рядом стоял парень в модных узких джинсах, открывающих щиколотку.

— Надя, познакомься. Это Макс. Мой друг. А это Надя, менеджер нашей фирмы.

Потянулся за шампанским. Сжал руку Макса, а потом оглянулся по сторонам и поднес его запястье к губам. Никто не видел. Только Наденька.

Первая рюмка коньяка обожгла горло. Вторая залетела пташечкой. После пятой она плясала с цыганами, дразнила медведя и целовалась с метрдотелем. После девятой заперлась в туалете, утащив с собой солистку ансамбля, и гадала ей по руке, обещая долгую и счастливую жизнь. После одинадцатой пели с солисткой дуэтом. Генеральный директор, которого за глаза никто не звал иначе, как старый хлыщ, шлепнул Наденьку по звонкому заду и прошептал ей на ухо: «Вы ведьма, Наденька. Околдовала меня чаровница, приворожила». И почему-то не удивился, когда она взгромоздила ему на голову вазу с фруктами. Было красиво, как рыцарский шлем.

В первый рабочий день Надежда Васильевна написала заявление по собственному. Она не знала кто выложил на ютьюб ролик с ее песней. Долго не верила, что звонит настоящий продюсер.
В свете электрических фонарей сияли афиши Надежда — звезда русского романса.

Это все, что я хотела сказать вам сегодня. Обнимаю.

Елена Пастернак.