Трофей для герцога (рассказ) продолжение.

сверкали ныне лишь глубоко посаженные глаза, медленно, чуть растягивая слова, осведомился:

— Что вы сейчас сказали, мисс?

— То, что вы превосходно расслышали! — отчеканила я.

Его глаза полыхнули яростью, но внешне его светлость казалось был совершенно спокоен.

— Ваше право выражать свое мнение так, как вы считаете нужным, — холодно произнес герцог. — Ступайте, мисс, и более не гуляйте в одиночестве по заброшенным паркам. К слову, я не заметил ни единого из упомянутых вами и жаждущих спасти вас отцов почтенных семейств. Ступайте.

И он отошел, давая мне возможность покинуть нелицеприятное собрание, что я и поспешила сделать.

Но стоило выйти из-за кустов, как до меня дошло, насколько грубо я себя повела. Как бы то ни было, его светлость действительно явился, чтобы меня спасти, что, несомненно, являлось весьма благородным поступком. И пусть его слова были крайне обидными, но и я поступила не лучшим образом.

Вздохнув, я развернулась и отправилась назад, намереваясь попросить прощения за свои излишне резкие слова, однако остановилась, услышав:

— Мне стыдно за вас, лорд Кайто.

Сказано было так, что по спине невольно пробежал холод. Но мне было приятно, что кадета отчитывают за меня, и я мысленно похвалила себя, за желание извиниться перед его светлостью.

Меж тем герцог продолжил:

— Как вы могли повести себя подобно деревенскому увальню и скатиться до столь жалкого шантажа?! Лорд Кайто, вы позор вашего рода!

О, я была полностью с этим согласна, хоть и не имела чести быть знакомой с данным родом.

— На будущее, — раздалось далее, — если вы столь сильно желаете девицу, что теряете самоконтроль, советую прежде подумать головой, и не рисковать карьерой и репутацией.

Да-да, и что еще?

А вот то, что было сказано далее, повергло меня в шок!

— Существует масса способов овладеть девицей без свидетелей, и так, чтобы от стыда она боялась поведать о случившемся не то что отцу и матери, но и священнику во время исповеди. Почему я должен говорить вам о подобном?! Неужели вам не хватает собственных умственных способностей, лорд Кайто?!

Я пошатнулась, а затем осторожно, ступая назад, отошла от кустов и скрываемого ими злополучного места. Я была поражена до глубины души. Циничностью, безжалостностью, подлостью…

Поистине услышанное потрясло меня!

Но вслед за основательным потрясением, пришла не менее основательная злость. И это благородный лорд, фактически приближенный к его величеству?! Это человек, которого я собиралась поблагодарить за спасение?!

Я сделала глубокий вдох, постаралась успокоиться, а затем решила, что этого я так не оставлю.

Именно поэтому, нервно постукивая веером по раскрытой ладони, я вернулась в бальный зал, отмахнулась от друзей Густава, которые оказывается уже выбрались из сарая и искали меня всюду, и прямиком направилась к матушке, стоящей в окружении тетушек, многочисленных дам из нашего швейно-приходского кружка и леди Агнес, супруги ректора военной академии. Я подошла к маменьке с самым задумчивым видом, что мгновенно привлекло ко мне всеобщее внимание, и выдержав паузу, довольно громко поинтересовалась:

— Дорогая маменька, скажите, что же это за способ насильственно овладеть девушкой так, чтобы о случившемся она боялась поведать не только матери и отцу, но даже и священнику на исповеди?!

Мои слова произвели эффект внезапно взорвавшегося фейерверка. Повисла потрясенная тишина, внимание всех дам вокруг теперь было приковано ко мне.

— Элизабет! — в ужасе воскликнула миссис Хемптон: — Что ты такое говоришь? Что это за слова?

— Это не мои слова, матушка, — я всхлипнула, — это произнес герцог, когда отчитывал лорда Кайто за то, что тот пытался шантажом и угрозами заставить меня его поцеловать. Это было ужасно.

И далее я в красках, эпитетах и эмоциях поведала шокированно внимающим мне дамам о случившемся.

Разразился скандал.

Леди Агнес ринулась к супругу, выяснять «какого дьявола» он не занимается воспитанием своих учащихся, и с каких это пор в ее доме лорды смеют угрожать невинным девушкам!

Лорд Агнес побагровел, услышав сказанное, и попросил четко и обстоятельно объяснить ему что произошло. Леди Агнес четко и обстоятельно не сумела, она была слишком шокирована случившимся, и помимо этого имея двух дочерей, откровенно испугалась того, что и с ними могли сделать что-то такое, о чем перепуганные девы молчат даже на исповеди и вообще мало ли что! К слову все матроны начали думать о том же, а потому бал немедленно завершился и девиц спешно позабирали по домам, выпытывать и выслушивать.

И на этом дело не закончилось.

На следующий день за утренним чаепитием мы узнали, что лорд Кайто был исключен из академии с позором, а всем кадетам было запрещено покидать учебное заведение вплоть до нового распоряжения руководства.

Сухим из воды вышел лишь лорд Аверан, именно это имя носил герцог.

Не ведаю, как ему удалось подобное, но несмотря на послание, отправленное лордом Агнес самому его величеству, проверяющий остался, разве что переселился из дома ректора, где по началу был принят как гость, в лучший гостиничный номер города.

Уэстенс гудел словно растревоженный улей. И все бы ничего, но вскрылось несколько историй, когда обесчещенные девушки действительно молчали, стыдясь рассказать о случившемся, и город загудел снова.

Казалось, для военных более ни один дом не распахнет двери, но увы — уже в мае герцог Аверан был приглашен на семейное торжество в дом ректора Агнеса, позже на бал, данный мэром нашего городка, а после вновь стал самой желанной персоной Уэстенса. Уму не постижимо! Но все сочли, что ему чрезвычайно идет быть мерзавцем, а девы и их почтенные матушки вознамерились исправить его светлость, веря в то что вот любовь точно заставит нагулявшегося в молодости Аверана стать достойным человеком.

Я лишь искренне посочувствовала как почтенным матушкам, так и их дочерям — лично мне хватило повторного разочарования в благородных лордах, чтобы запретить себе даже думать о них, и уж тем более о герцоге Аверане. О, я поклялась себе вечно презирать всех лордов королевства, но лорда Аверана особенно!

К счастью, приближалось время моей свадьбы, и вскоре свадебные хлопоты заняли все мое время и внимание.

Но к моему сожалению именно приготовления к свадьбе и стали причиной нашего повторного столкновения с надменным герцогом.

* * *

Все случилось в яркое воскресное утро, мы с маменькой находились в кондитерской лавке мистера Смира, обсуждая дизайн свадебного торта, когда матушка неожиданно вспомнила, что за всеми сегодняшними делами мы совершенно позабыли зайти в аптеку, а у нее заканчивались сердечные капли. Я, решив, что сбегаю за ними, тем более аптека находилась в нескольких зданиях от кондитерской, поднялась и поспешила на дорогу, никак не ожидая крайне неприятной встречи.

Но стоило мне выскочить из аптеки, на ходу повязывая ленты шляпки, как я столкнулась с прохожим. Пробормотав «Прошу прощения», собиралась поспешить далее, но тут мужчина, произнес голосом, который я желала бы вовсе не слышать, или как минимум забыть:

— Мисс Хемптон.

Вздрогнув, я отступила на шаг, запрокинула голову и увидела герцога. Аверан был одет в камзол, а не в мундир как ранее, при виде меня он коснулся шляпы, выражая почтение. Почтение, на которое этот человек был абсолютно не способен!

— Раз видеть вас, — продолжил мужчина, и добавил, — снова.

Несколько потрясенная встречей я, коротко кивнув, попыталась продолжить путь, не желая вовсе с ним беседовать, но вслед мне понеслось:

— А вам не кажется, что вы ведете себя крайне невежливо, мисс Хемптон?! — в голосе герцога отчетливо прозвучал металл.

На нас начали оборачиваться прохожие.

Тяжело вздохнув, я развернулась к ожидавшему продолжения беседы герцогу, присела в реверансе, и глядя исключительно в пол, сухо произнесла:

— Боюсь, невежливость проявили вы, лорд Аверан. Вы не были представлены мне, соответственно крайне невоспитанно с вашей стороны, как-либо обращаться ко мне и тем более настаивать на беседе. Всего доброго, лорд Аверан.

И на этом я поспешила удалиться. И не знаю показалось мне, или нет, но кажется вслед мне понеслось что-то вроде: «Ты дождешься, девочка». Собственно находясь в аптеке и принимая поздравления со скорым возвращением Густава и соответственно свадьбой, я раздумывала над тем, послышалось мне это или не послышалось.

Решила остановиться на том, что послышалось.

И каково же было мое удивление, когда на следующий день, придя с маменькой по приглашению миссис Клифорд, я услышала:

— Миссис Хемптон, мисс Хемптон, позвольте представить вам герцога Аверана.

У миссис Клифорд был большой особняк в центре Уэстенса, и от входа вглубь дома простиралось широкое фойе, всегда казавшееся мне несуразно огромным… Не в этот раз. Глядя на выступившего из полумрака пугающе-спокойного герцога, я поймала себя на мысли, что это фойе недопустимо крохотное…

— Леди, — низким хрипловато-грубым голосом произнес лорд Аверан, — рад знакомству.

Пришлось раскланяться и заверить, что мы тоже пребываем в неописуемом счастье.

Это было не самое неприятное, хуже всего оказалось то, что миссис Клифорд настояла на нашем присутствии за ужином. И если маменьку эта продажная пожилая леди усадила близ себя в начале стола, то мне досталось место в отдалении, напротив герцога. И вид у нее при этом был заговорщицки-довольный, как впрочем и у супруги мэра, которая так же составляла нам компанию. Из мужчин присутствовал лишь герцог Аверан.

Подали первую перемену блюд. Густую рыбную похлебку, что была принята на побережье всей Ландрии и почиталась как полезное питательное блюдо. Я едва ли притронулась к первому, физически ощущая на себе взгляд Аверана, и не желая даже смотреть в его сторону.

К моему искреннему удивлению, и он не произнес ни слова обращенного ко мне. Вскоре за столом завелась чинная беседа о погоде, рыбном улове, моде при королевском дворце и прочем.

Я поймала себя на том, что была несколько разочарована. Никак не могла понять причин разочарования, старалась всеми силами сохранять спокойствие и держаться равнодушно-отстраненно, и даже мысленно перебрала всех приглашенных на мою свадьбу… все тысяча пятьдесят персон. За этот вечер я сумела вспомнить всех по именам!

Что касается ужина — он прошел все в той же чинно-приличной манере. После мы посидели в гостиной у огня, слушая рассказы его светлости о некоторых общих с миссис Клифорд знакомых, а затем, матушка, не выдержав моих красноречиво-требовательных взглядов, наконец поднялась и сообщила, что нам пора откланяться.

Уходя, я впервые за весь вечер взглянула на Аверана и вздрогнула, поймав на себе задумчивый злой взгляд. Внезапно подумалось, что теперь мне будет страшно выйти из дома.

А вот в карете, матушка завела странный разговор:

— Элизабет, я потрясена, поражена и изумлена до глубины души, но герцог Аверан невероятно милый, вежливый, воспитанный и внимательный мужчина, ты уверена, что не ослышалась тогда на Персиковом балу?

В этот момент я вдруг совершенно отчетливо поняла, чего добивается Аверан.

И мои худшие опасения подтвердились дальнейшими событиями. Для начала герцог каким-то немыслимым образом спас брошенного кем-то ребенка, и не просто сдал в сиротский приют, а отослал в свое поместье, едва ли не усыновив дитя. Затем посетил несколько светских приемов, где был чрезвычайно мил и обходителен, а в спорах неизменно подчеркивал свое уважительное отношение к женщинам.

В результате май лишь близился к своему завершению, а в Уэстенсе не осталось никого, кто не был бы основательно и бесповоротно очарован герцогом Авераном. Он стал самым желанным гостем на любом мероприятии, он вел себя безупречно и безукоризненно, он являлся самым желанным женихом во всем городе.

Аверан, Аверан, Аверан, Аверан, Аверан…

В любом обществе, в каждом магазинчике или лавочке, в нашем швейно-приходском кружке или же в мужских клубах, где речь лилась неторопливо под виски многолетней выдержки и дым крепких сигар, везде говорили о герцоге. Везде!

И в то же время все чаще, чаще и чаще звучало: «А не ошиблась ли мисс Хемптон?».

И прошло не так много времени, чтобы виртуозно подталкиваемое Уэстенское общество, пришло к выводу: «Элизабет Хемптон оговорила лорда Аверана».

В тот момент, как я первый раз услышала подобное предположение, я расстроилась.

На второй — разозлилась.

К третьему — пришла в бешенство, возненавидев герцога всем своим сердцем.

О, я даже представить себе не могла, что способна на подобную ненависть, но я искренне, всей душой ненавидела Аверана! Я ненавидела его столь неистово, что засыпала думая о нем, и просыпалась с теми же мыслями. И ненависть лишь росла, с каждым очередным сообщением о том, какой же это потрясающий джентльмен.

Утешала меня лишь одна мысль — мерзавец не сможет играть роль все время, рано или поздно он должен оступиться, и вот тогда… уж тогда… тогда точно…

Но в герцоге видимо умер великий лицедей, а потому он не допускал ни ошибок, ни промахов.

Мы все так же неоднократно «совершенно случайно» сталкивались в домах уважаемых патронесс города. Я старательно, но в рамках приличий и допустимого, игнорировала присутствие Аверана, это давалось мне нелегко, он вел себя совершенно безукоризненно, словно в общем и целом не имел ко мне никаких претензий, симпатий, антипатий… в общем и целом ничего. Но неизменно оказывался рядом или же напротив меня.

Это привело к тому, что в начале лета, в июне, месяце в который я с нетерпением ожидала возвращения Густава, по городу поползли слухи…

Как не тривиально, но я узнала об этом последней.

Дело было третьего июня, к нам как раз прибыла Полин с мужем и малышом, в честь приезда нашей старшей сестры Нарин и Тунниа отложили послеобеденные посиделки с подругами и остались дома, я игралась с маленьким Уиллом и обсуждала с Полин мою предстоящую свадьбу, когда разгневанная маменька ворвалась в дом, и даже не поздоровавшись с гостями, набросилась на меня с криком:

— Как ты могла?!

— Не знаю, — ответила я, шокированная ее поведением.

— Ты! — меж тем, разъяренно развязывая ленты чепца, кричала маменька: — Ты ведешь себя недостойно! Ты позоришь семью! Я… я… когда приедет отец, он несомненно возьмется за розги! Распутница!

От подобных обвинений я утратила дар речи. Нарин и Тунниа испуганно смотрели на маменьку, Уилберт не посмел вставить даже слова, и лишь Полин осторожно поинтересовалась:

— Матушка, что случилось?

— Что случилось?! — миссис Хемптон задыхалась от ярости. — Элизабет! Эта наглая распутная девчонка, забыв о совести, чести и достоинстве, увивается за герцогом Авераном!

— Что?! — от моего вопля маленький Уилл испугался и заплакал.

Полин немедля кликнула гувернантку, а едва та унесла ребенка, холодно произнесла:

— Матушка, я, как впрочем, и вы все, достаточно хорошо знаю Беттилиз, — она назвала меня детским прозвищем, — и менее всего я склонна поверить, что наша правильная девочка, единственная из всех согласившаяся выйти замуж за сына папенькиного партнера, чтобы сохранить преемственность дела батюшки, могла совершить что-то непристойное.

— А ты поверь, Полин! — матушка едва не сорвалась на фальцет. — В то время как я из сил выбиваюсь, готовясь к свадьбе, она… она…

— А что «она», маменька? — Полин подошла к потрясенной мне, ободряюще коснулась моего плеча. — Разве Беттилиз выходит из дому без вас, маменька?

И тут моя матушка растерялась. Из нее словно разом выпустили весь воздух, чепец она выпустила из рук, подбородок ее задрожал, и если бы не Уилберт, поспешивший подставить кресло, она возможно рухнула бы на пол.

— Как же так? — на матушке лица не было. — Как же я… Она же… Элизабет не покидает дом без меня. Я… и у миссис Кэмрон, и у миссис Гольц… Да, Элизабет и не говорит с ним вовсе, не то чтобы увиваться, забыв о чести и репутации… Да она… Да они…

Я не стала дослушивать невнятное бормотание маменьки далее, и поднявшись покинула гостиную. Мне после подобного никого видеть не хотелось вовсе! И я с ужасом думала о том, что если в подобное поверила моя мать, то, что говорить об остальных жителях города… Внезапно вспомнилось, как шептались за моей спиной сестры Гоин, когда мы с маменькой зашли в галантерею, присмотреть мне перчатки к платью на второй день свадьбы, так как портниха добавила венесского кружева, и теперь прежние смотрелись грубо в сравнении с нарядом. И о том, как миссис Отторн проехала мимо нас в своей повозке, даже не поздоровавшись, маменька тогда подумала, старая женщина попросту не заметила нас, а выходит…

Раздался тихий стук в мою дверь, затем, не дождавшись разрешения, Полин открыла дверь и вошла. Притворила створку за собой, прошла ко мне и скинув туфельки, забралась на постель с ногами и вопросом:

— Расскажешь?

Я в подробностях поведала обо всем случившемся, после чего Полин задумчиво уставилась в окно. Не знаю, сколько мы так просидели прежде, чем она произнесла то, что я и так давно поняла:

— Он мстит.

Промолчав, я ожидала дальнейших слов.

— Весьма расчетливо, крайне виртуозно и на удивление жестоко мстит.

Я была согласна с каждым из произнесенных ею слов.

— Вероятно, кто-то просто подкуплен, с его деньгами и положением это не составило труда, кто-то пал жертвой его расчетливого обаяния, а кто-то является жертвой зависти… Аверан хорош собой? — сестра посмотрела на меня.

Мне бы безумно хотелось солгать, но:

— Красив, — нехотя была вынуждена признать я.

— Это плохо, — Полин тяжело вздохнула, — красивым мерзавцам прощается многое.

А затем она тихо сказала:

— Будет лучше, если до твоей свадьбы мы с Уилллордом и малышом поживем здесь. Что скажешь?

Улыбнувшись, воскликнула, что буду очень рада.

Полин протянула руку, погладила меня по щеке и направилась к двери.

Но выйти не успела — сворки распахнулись и в мою спальню ворвалась маменька. Она была неестественно бледна, волосы слегка растрепались и торчали прядками из-под чепца, а кулаки оказались сжаты.

— Девочки мои, — глухо произнесла маменька, — это конец.

Дурных новостей на сегодня было предостаточно, но я все равно приготовилась к худшему.

Оказалось, что все было действительно крайне плохо, потому как следующими словами маменьки были:

— Мы приглашены на бал к лорду Вендриджу. Все. Включая Элизабет.

— Маменька, она не может пойти, ты же знаешь, — мягко произнесла Полин.

— Знаю, — маменька казалось сейчас лишится чувств. — Но все эти сплетни, Полин. Разговоры! Не появись она на балу, и это все решат, что Элизабет действительно есть что скрывать!

Мы переглянулись с Полин, и она произнесла:

— Маменька, вся суть в том, что появись Элизабет на балу, и это станет подтверждением того, что ей есть что скрывать. Она не идет. Беттилиз останется дома со мной и поможет мне с малышом.

Вопрос был решен.

Почти неделю он вновь выносился на обсуждение матушкой, у которой вконец расстроились нервы, но мы с Полин были непреклонны. В день бала маменька и сестры покидали нас, бросая на меня говорящие взгляды, но это им не помогло.

По возвращению же, все трое наперебой рассказали о том, как после их появления герцог Аверан покинул бал, сославшись на дела и отсутствие времени на развлечения.

Стало ясно, что этот раунд остался за нами.

Но на следующий день, Полин предложила пойти прогуляться. Так как ее сопровождал супруг Уилберт, в соответствии с правилами этикета, я так же могла присоединиться к прогулке. К тому же мне этого безумно хотелось, учитывая, что вынужденное затворничество откровенно надоело. Именно поэтому поутру, мы с Полин, Уилбертом, маленьким Уилли и его нянюшками отправились в городской парк.

Мы чудесно прогулялись, приветствуя всех знакомых и друзей, Полин с гордостью демонстрировала своего малыша, Уилберт как и полагалось отцу семейства горделиво молчал и едва заметно улыбался, в перерывах же между очередными восхищающимися, с жаром рассказывал мне о своей коллекции оружия прошлого века, и все было замечательно…

Но самым неожиданным образом вдруг в это утро решил прогуляться и герцог Аверан!

Насколько мне было известно, никогда ранее он не появлялся в этом парке вообще! Но сейчас, шел по дорожке по направлению к нам, учтиво раскланиваясь со знакомыми… со всеми, в общем и целом. А после, взглянул на меня, изобразил некоторое удивление, долженствующее означать «О боже, какая встреча!».

Первым моим порывом было свернуть спешно на другую тропинку, но увы Аверан выбрал такую, с которой до встречи с ним свернуть не было никакой возможности, а потому, пришлось, вежливо улыбаясь, шагать навстречу неприятелю.

— Мисс Хемптон, — приблизившись на полагающееся расстояние, произнес его светлость.

Увы, теперь мы были представлены друг другу, и потому я была вынуждена ответить:

— Герцог Аверан, — склонилась в реверансе.

А далее мне пришлось произнести:

— Полин, Уилберт, позвольте представить вам герцога Аверана. Герцог Аверан, позвольте представить вам мистера Америш, миссис Америш, и маленького Уилла.

Далее произошли обоюдные раскланивания.

Больше всего злило то, что из всего многообразия знакомых, герцог Аверан подошел исключительно к нам! А ведь мог бы столь же учтиво поздоровавшись, миновать, как и всех остальных и шагать себе дальше по своим делам, но нет! Более того — его светлость соизволил к нам присоединиться, и дальнейшую прогулку между ним и Уилбертом протекала живейшая беседа — оба являлись ценителями древнего оружия, Аверан же еще и оказался обладателем экземпляров, увидеть которые страстно мечтал Уилберт.

А мне досталось от Полин:

— Беттилиз, он великолепен! — восторженно прошептала сестра, едва мы удалились от мужчин на расстояние, при котором они не могли нас услышать. — Стать, разворот плеч, выправка, стройные бедра — горделивый хищник безразлично шествует меж убогого домашнего скота.

— Это ты сейчас себя причислила к убогому домашнему скоту? — поинтересовалась я.

— Не придирайся к словам, Аверан действительно прекрасен. Ты посмотри, как он двигается, как ходит, с каким… О, какой мужчина!

А далее случилось ужасное!

Мы вышли к той части парка, которая соседствовала с проезжей частью. Впереди няня везла маленького Уилла в коляске, позади на шаг шли мы с Полин, и еще на два шага от нас отставали Уилберт с Авераном. И вдруг на дороге раздался скрежет тормозов, затем испуганное ржание лошади, а затем лошадь понесла на нас!

Я застыла, как в кошмарном сне глядя на обезумевшее животное, в дополнение, тянувшее за собой повозку, Полин закричала, но в то же мгновение ее схватил Уилберт и буквально отшвырнул в сторону. До сына он не успевал добраться…

И тут мимо меня хищно метнулась стремительная тень.

В следующую секунду с пути понесшей лошади отлетела няня Уилберта, затем коляска, самого заоравшего малыша одной рукой ухватил герцог Аверан, а вот второй мужчина схватил за уздцы потерявшее разум животное.

Миг жуткого противостояния словно врезался мне в память — мужчина, напряженный, но непоколебимый будто скала в бушующем океане, гляди прямо в глаза обезумевшей лошади, с губ которой лохмами слетает пена, и негромкое, но отчетливо услышанное всеми:

— Тихо.

Он произнес всего одно слово, но затих и маленький Уилл, переставший вырываться из захвата Аверана, и лошадь теперь лишь испуганно косила взглядом, но даже копытами перебирать перестала. А я внезапно поняла, что герцог только что спас не только Уилла и его няню, а еще по меньшей мере с десяток детей, потому как парк в это время был переполнен гуляющими мамашками с колясками, и по траектории движения лошади их было более чем предостаточно…

— О боже, — только и выдохнула я, восторженно глядя на того, кто без малейших колебаний рискнул собой ради спасения других. Кто спас малыша Уилла.

И удостоилась насмешливого взгляда Аверана.

Мое восхищение схлынуло в тот же миг, но вот все остальные… Это был поистине триумф герцога. Началось с того, что Полин, обогнав прихрамывающую нянюшку бросилась к герцогу практически на шею, со слезами благодаря его, после бережно забрала малыша, и едва не сползла на траву, но была поддержана сначала сильной герцогской рукой, а после подоспевшим супругом. Вторым, кто благодарил герцога причем даже на коленях, был возница, не справившийся с управлением, тот и шапку заламывал и рыдал. Он тоже был поднят сильной герцогской рукой, после чего сам герцог поспешил покинуть восторженное его поступком собрание, чем сильно удивил меня. Мне казалось, такой человек должен поистине наслаждаться моментом своего триумфа, но нет — Аверан явно чувствовал себя не лучшим образом, в окружении искренне благодарящих его людей, и вероятно он даже покинул бы нас, но тут Уиллберт нанес мне удар, произнеся:

— Лорд Аверан, не согласитесь ли вы позавтракать с нами?

Герцог уже уходил, но после этого развернулся и вернулся к нам. Будь оно все трижды проклято!

Домой мы возвращались преотвратным образом — впереди нянюшка прихрамывая толкала покореженную коляску, затем Полин и Уилберт, причем Уилберт нес сына на руках, а Полин, повиснув у него на руке, не отрывалась от малыша. Я не могла ее осуждать за это, она сейчас врядли была способна думать хоть о чем-то, кроме чудесного образа спасенного малыша. Но вся проблема в том, что позади них, шли мы с герцогом Авераном.

Я, демонстративно заложив руки за спину, тем самым выражая совершеннейший отказ воспользоваться его любезно предложенным для опоры локтем, и его светлость, поигрывая тростью. Ни я ни он не стремились к общению, а потому после обмена несколькими фразами на тему того, как же герцог был великолепен во время спасения моего племянника, мы шествовали далее совершенно молча. Я смотрела на пейзаж, куда смотрела его светлость мне было совершенно не интересно.

Когда мы подошли к дому, Полин вспомнила о существовании спасителя, развернулась, ухватила герцога под локоток и ввела его в дом. За ними последовал Уилберт с малышом, после нянюшка… мне абсолютно не хотелось заходить. Внезапно поймала себя на мысли, что предпочла бы погулять еще и желательно в одиночестве. Но выхода не было, и, смирившись с собственной участью, я перешагнула порог отчего дома.

— Элизабет! — поприветствовала меня возгласом маменька. — Это ужасно, ты не находишь?

— Полностью с вами согласна, матушка, — развязывая ленты утренней шляпки, ответила я.

И тут герцог Аверан подал голос:

— Мы говорили о том, что отсутствие ограждения между парком и проезжей частью опасно, — произнес он ледяным тоном.

— Ах, вы об этом? — притворно изумилась я.

— А ты о чем? — вопросила Полин.

Я невольно взглянула на герцога, герцог пристально смотрел на меня. Нет, все было пристойно и в рамках приличия, но мне казалось… вот правда казалось, что в этом взгляде был вызов. Что-то вроде «Посмеешь развить данную тему или нет?».

Естественно ответ — нет.

— Я… устала, — опустив глаза, солгала всем присутствующим, — надеюсь, вы меня извините.

И так же ни на кого не глядя, я поспешила в свою спальню.

С этого дня герцог Аверан стал частым, практически постоянным гостем в нашем доме!

Он поистине сдружился с Уилбертом, они несколько раз вместе ездили на охоту, малыш Уилли кидался к нему навстречу с радостным визгом, маменька млела, Полин боготворила, Нарин и Тунниа старательно пытались привлечь внимание, я отмалчивалась, вынужденная раз за разом пропускать семейные трапезы, потому как в присутствии его светлости аппетит пропадал напрочь.

А более всего неимоверно раздражало то, что ни разу, ни единым словом или жестом Аверан не продемонстрировал, истинные мотивы собственного поведения. Он был учтив, вежлив, уделял мне столько же внимания, сколько Нарин и Туннии, а может даже и меньше, и не стремился оказаться наедине со мной. Казалось ему и вовсе нет до меня никакого дела, и со временем я даже практически поверила.

Увы, это несколько ослабило мою осторожность, иначе бы я не попала в расчетливо расставленную ловушку.

Все произошло в тихий субботний вечер, когда я, вынужденная вести затворнический образ жизни до возвращения Густава, спокойно читала в гостиной недавно купленную мной книгу «Государь», пера известнейшего писателя. Маменька с сестрами отправились за лентами к платьям для моей свадьбы, Полин с супругом сегодня были приглашены к миссис Карстоун. Дом, в последнее время столь шумный и многолюдный опустел, но я не грустила и откровенно наслаждалась тишиной и книгой.

И несколько увлеклась, потому что когда раздался стук и горничная Атин сообщила:

— Герцог Аверан.

Я привычно ответила:

— Зови.

И лишь после этого с ужасом поняла, что я дома одна! Совершенно одна.

Я вскочила с дивана, намереваясь остановить Атин, но было уже слишком поздно — дверь распахнулась, впуская герцога.

В следующую секунду, я отчетливо поняла, что его светлость превосходно осведомлен о моем временном одиночестве, так как вместо того, чтобы, как того требуют правила приличия, оставить дверь чуть приоткрытой, дабы не находиться наедине с незамужней девушкой, он посмотрел на меня, усмехнулся, а после демонстративно закрыл дверь… И провернул ключ в замке!

Мои глаза округлились от ужаса.

Герцог Аверан, оценив степень моего потрясения, жестом фокусника извлек ключ, и с совершенно наглой ухмылкой разметил его в нагрудном кармане своего мундира.

Мне показалось, что я слышу звон. Отдаленный звон моей разбивающейся на тысячи осколков репутации.

А мужчина, глядя на меня с самой коварной усмешкой, произнес:

— Осознаю ли я, что сейчас делаю? Определенно да. Женюсь ли я на вас после этого? Определенно нет.

Я едва ли могла пошевелиться от ужаса, мои мысли метались. Я была потрясена. Испугана. Унижена. И отчетливо понимала, что меня загнали в ловушку, из которой не было выхода. Никакого! Брак с Густавом… Моя репутация… Мои сестры, чей шанс на удачный брак ныне стремительно катится к нулю…

Что делать?

Широко распахнутыми глазами я смотрела на герцога Аверана, который продолжая стоять у дверей, насмешливо взирал на меня, ожидая истерики, вопросов, просьб и унижения. Вероятно, в данный момент этот дьявольски красивый мужчина полагал, что я поинтересуюсь каким образом он все столь ловко провернул? Напрасно, я была достаточно здравомыслящей особой, чтобы понять — кто-то из нашей прислуги радостно продался, и пересылал герцогу сообщения о моих передвижениях. И возможно сейчас этот кто-то находится по ту сторону дверей, готовя продолжение этого фарса, где ответчиком выступала я, а истцом уязвленная гордость его светлости.

Внезапно больно кольнуло именно то, что все это являлось фарсом.

Абсолютно все.

И в этом фарсе потешными героями выступала мои родные и я, а герцог Аверан играл, причем виртуозно, осознанно и на поражение. Мое поражение. И сейчас он просто ждал моих действий, любых действий. Он отчетливо осознавал, что загнал меня в ловушку, выйти из которой с не подмоченной репутацией у меня нет возможности.

Моей репутации конец.

Это конец.

Просто конец.

Я в полной мере осознала это, подавила истерику, сотрясающую глухими рыданиями изнутри, и подумала, что выход все же есть. Единственный в данной ситуации.

Еще раз посмотрела на герцога Аверана, и решила, что да — шанс есть. В конце концов, он красив и настойчив, а я родилась в Уэстенсе и была воспитана на сказках о большой и вечной любви, ради которой можно пойти на все.

Так что меня общество поймет, простит и поддержит.

А вот его нет.

И я шагнула к весьма заинтригованной моим поведением его светлости, восторженно глядя на него.

Он проследил за каждым моим жестом, за каждым шагом по направлению к нему, каждый из которых давался мне крайне непросто, за тем как я, приблизившись столь близко, что пуговки платья коснулись его мундира, вздрогнул, когда я дотронулась ладонью к его гладко выбритой щеке, судорожно вздохнул, стиснул зубы, я же скользнула пальцами по руке, на миг переплела наши пальцы, не отрывая взгляда от стремительно темнеющих глаз герцога, а затем все так же глядя в его глаза, стянула перстень с руки Аверана.

Герцог вопросительно изогнул бровь.

В этот момент послышались голоса, судя по звукам в прихожую вошло не менее двадцати человек, и по некоторым возгласам я узнала членов нашего швейно-приходского кружка, то есть к нам заявились самые почтенные матроны города!

— О, — протянула я, — намерены основательно растоптать мою репутацию?

— Не основательно, — глядя почему-то вовсе не в мои глаза, а немного пониже, — скорее окончательно. Вы станете падшей женщиной, Элизабет.

И он усмехнулся, взглянув мне в глаза.

— А вы мерзавец, — прошипела я, чувствуя, как накатывает бешенство.

— Сочту за комплимент, — усмехнулся он.

Затем, чуть склонившись, легко поднял меня на руки, и понес от дверей. Видимо рассчитывал, что ее начнут ломать. А быть может искренне надеялся, что я проявлю недовольство возгласом, или еще как-то, но я молчала, с милой улыбкой глядя на подонка, и старательно сжимая в кулачке его кольцо.

Дойдя до камина, Аверан несколько растерянно остановился, после глянул на меня и поинтересовался:

— Какую позу предпочтете для завершения данного фарса?

— Оо, — я была поражена его «благородством», мне предоставили выбор… — Пожалуй меня устроит следующая композиция — я в слезах и заломив руки, вы на коленях у моих ног, как вам?

— Слишком пафосно, — ответил герцог, опуская меня.

В этот момент в двери отчаянно застучали, и я услышала голос матушки «Элизабет, откройте немедленно!».

Моя репутация трещала столь же основательно, как и преграда на пути любопытства городских матрон.

Аверан, поставив меня на ноги, прикоснулся к моему лицу, захватил и приподнял подбородок, заставляя запрокинуть голову и смотреть на него, и произнес:

— Страстный поцелуй?

— Полагаете, это будет достаточно шокирующим для патронесс города? — поинтересовалась я.

— Вполне, — усмехнулся он.