Роковая ошибка Генриха I

Генрих Капетинг, король французский страшно волновался, встречая юную невесту.

Шевеля губами, он повторял про себя заученную наизусть речь. Хмурился, сбиваясь на трудных словах, лез сверяться по бумажке, составленной беглым соотечественником принцессы Жаном Котле... Котля... тьфу, не выговорить!

Грянули трубы, кортеж принцессы вступил на площадь.

Генрих взмахнул рукой. Хор Бетюнского монастыря затянул суровыми замогильными голосами: " Згинуть наші воріженьки, як роса на сонці... " Почетная рота мушкетеров, переодетых по случаю сичевыми стрельцами, взяла на караул.

Принцесса взирала по сторонам с доброжелательным любопытством.

Ей помогли сойти с коня. Генрих шагнул вперед, откашлялся и начал речь:

– Ласкаво просимо в нашу столицю, Ганна Ярославiвна! Ми ради вас вітати!

Гостья молча улыбалась, глядя на него непонимающе.

Красавец-граф Валуа шепнул королю на ухо:

– Может, она глухая, монсеньор?

Генрих пожал плечами, заговорил громче

– Споді... сподiваємося, що вам сподо.... ... ах, дьябль! от страху все слова повыскакивали... сподобається!..

Принцесса развела руками, извиняясь.

– Рауль, похоже, она еще и немая, я думаю... думАю... думоваю...тьфу ты, дьябль! – и Генрих махнул в отчаяньи рукой.

Неправильно истолковав королевский жест, на площадь с гиканьем и лихим посвистом вынеслись артисты Марлезонского балета.

Одни грянули песню:

– Їхали французи з Києва до дому, пiдманули Ганю, забрали з собою...

Другие, путаясь в шароварах, пошли вприсядку, крутя над головами кривыми басурманскими саблями, а кому не досталось – шпагами и рапирами.

Принцесса попятилась, потом вдруг прыснула смехом и звонким голосом сказала, обратясь к своей прислужнице:

– Ой, Милонега, до чего ж они, оказывается, смешные, эти французики!...

Генрих побагровел.

– Пидманули! Подменили, то есть, Ганю нашу по дороге, москальку подсунули!

– Это вряд ли, монсеньор, – твердо сказал Рауль Валуа. – Принцесса подлинная, гарантирую! Скорее всего, монсеньор, вас, извиняюсь, развели, как Паганеля с учебником испанского.

– Жана этого – повесить! – решительно приказал Генрих. – Нет! Лучше – сжечь! Вместе с его "Энеидой" и прочими кулiшовками.

... – А вас, милая Аннушка, – продолжил он, оборачиваясь к невесте. – Вас я буду звать Ладой, можно? Нет! Даже так - Ладушкой, только не хмурьтесь!

Александр Чумовицкий (с)