Глава - 3 -

Да, я поступала глупо. Я совершенно не заботилась о собственной безопасности. Лишь для вида я достала пистолет, но рука свободно висела вдоль тела. Девушка, что верещала всё это время, сжалась в комок у дерева и я с ужасом осознала, что это не девушка. Это девочка. Лет четырнадцати-пятнадцати. Чёртовы уроды. Совсем ещё дитя.

«Пятый» всё так же стоял у дерева и не двигался, но во взгляде был страх вперемешку с отсутствием веры в происходящее. Сигарета давно сгорела дотла в его руке. Мрачный взгляд следил за каждым моим движением.

Сняв лыжи, я подошла к чеху… Ан-нет. Араб. Он лежал на снегу, истекая кровью из огрызка, что остался от правой руки, сжимая её левой. Не поможет. Ты всё равно умрёшь. Тебе помогу я или же от потери крови.

Я перевела взгляд на девочку. Казашка. Смуглое тело покрыто порезами, синяками и кровью. Холод придавал коже красный цвет. Ещё немного и она что-нибудь отморозит. Я кивнула «пятому» на ребёнка и он начал возиться в рюкзаке рядом с собой, доставая оттуда одежду. Умничка. Я не зря оставила тебя в живых.

Я присела рядом со скулящим. Это было слово. Паса… Пафа… Паша. Он пищал имя Паша. Приятель, тебе никто не поможет. Я грубо дёрнула его лицо к себе и улыбнулась, хотя, эта улыбка, скорее всего, была немного безумной.

— Привет.

Карие глаза сфокусировались на мне и раздалось злостное шипение с пузырями слюны. На его лице были те же вены, что и у трупа на берегу реки, но в меньшем количестве и более тонкие.

— Клянусь Аллахом, я трахну тебя и убью, шлюха!

Моя бровь взметнулась вверх. Шл,,,а? Я перевела взгляд на изуродованное тело девочки и прикусила палец руки с пистолетом… Шл,,,а. Карие глаза зашуганно смотрели на меня с огромными каплями слёз… Шл,,,а значит. «Пятый» надевал на девушку куртку, изредка кидая на нас взгляд.

— Я хотела сделать это быстро. — пробормотала я. — Не выйдет.

Я достала нож и провела пальцем по острию лезвия. У меня мало времени. Скоро он умрёт от раны. Но его неспособность к защите подстегивала меня быть как можно увереннее в себе и сложившейся ситуации. Я могла делать с ним что угодно.

— Скажи, а Аллах позволяет вам насиловать детей? — на полном серьёзе спросила я.

Я не стала ждать ответа. Он был мне не нужен. Я хотела, чтобы он знал, за что его ждёт наказание. Я замахнулась, чтобы он видел, что сейчас будет. Он увидел и начал отползать, выкрикивая проклятья на родном языке. Так он и не араб. Не важно. Сталь вошла в бедро со спущенными штанами, задевая кость, и провернулась как в масле. Истошный вопль снова раздался на всю округу.

— Вы думаете вы короли на этих землях. — пробормотала я скорее себе, чем ему.

Я дёрнула лезвие на себя, разрезая мышцы и плоть. Спущенные штаны окрасились в бордовый цвет крови. Кровь. Кто-то любит запах мокрого асфальта. Я люблю запах свежепущенной крови. Этот приторный запах ржавчины вперемешку с запахом пороха. Это моё личное сумасшествие. Мой личный наркотик.

— Думаете, что вам всё позволено.

Я воткнула нож в его другую ногу. Новый вопль. Новая доза. Это как героин. Адреналин зашкаливает в крови. Моё собственное сердце долбит бешеным напором в ушах, а зрение становиться в разы чётче и я могу уловить даже самое лёгкое движение противника. В такие моменты мир преображался в иные краски, становился ярче, как только я выпускаю первую пулю… и мне становилось страшно.

— Но вы лишь шакалы.

Двадцать семь.

Я поднялась, направляя руку с пистолетом в его лицо. Глушитель обеспечил бесшумность выстрела, мозги разлетелись веером по снегу и наступила тишина. Такая приятная. Голова кружилась от запахов. Я не люблю парфюм, но этот запах хочется оставлять шлейфом позади себя. Позади остаются те, кому не повезло. Те, кто не заслужил право остаться живым. И я вдыхала его всеми лёгкими, закрыв глаза. Ржавчина. Порох. Так хотелось ещё…

«Так давай! Чего ты медлишь? Убей их! Это всего лишь людишки! Жалкая форма жизни! Убей их!» — истошно кричал «голос» в моей голове, над которым у меня не было власти.

Это люди. Но и я человек. Да, я прогнила насквозь. Да, я монстр, выращенный собственным отцом. Но они достойны жизни. Люди имеют право на жизнь.

— Спасибо.

Я открыла глаза. Передо мной стояла та самая девочка. Уже полностью одетая. Карие глаза распахнуты, в них стоят те же слёзы. Губы разбиты и на них нет улыбки. Неуверенный шаг и она обхватила меня за талию, сжимая куртку на спине. Я не умела обнимать. Не умела любить. Не умела жалеть. Я не смогла даже защитить. Я умела лишь убивать.

— Ты сможешь идти? — спросила я.

Она кивнула, всё ещё не отпуская меня.

— Я отведу тебя в безопасное место. — сказала я. — Или тебя вернуть домой?

— У неё нет больше дома.

Я обернулась на голос. «Пятый» стоял у рюкзаков. Что-то перебирал в них.

— А у тебя?

В глазах появилась безнадёжность. Он покачал головой и ответил:

— Лучше бы ты убила и меня.

Мои губы искривились в усмешке. Значит, всё-таки желает смерти.

— Я могу исправить это…

— Нет! — вскрикнула девочка, хватаясь за мои руки. — Не надо! Он хороший! Он добрый! Не надо! Он защищал меня!

— Он один из них. — попыталась я вразумить ребенка.

— Но он хороший. Он пытался защитить меня, но они угрожали ему! Он, правда, добрый.

Устами ребёнка гласит истина. Но ребёнка так легко обмануть. Так легко подкупить. Я подняла руку, чтобы убрать с её лица волосы. Красивая девочка. Была. Ангельское лицо сохранило в себе детские черты, но вот глаза. Большие карие глаза были взрослыми, полными страха и… обожания? Я не твой герой, дитя. Не Супермен, а скорее чокнутая прохожая, от которой тебе стоит бежать. Я не была даже уверена, на самом ли деле всё это происходит или это снова «её» игры.

Я посмотрела на «пятого».

— Места хватит всем. Собери оружие, продукты, всё ценное и выдвигаемся.

Он моргнул пару раз и кивнул.

— А трупы?

Самую грязную работу за нас сделает природа и дикие звери.

— Оставь их так. Животным тоже нужно питаться.

Я стянула с плеча туристический рюкзак и достала оттуда аптечку. Когда же этот ребёнок отцепиться от меня? Я насильно расцепила её руки и поставила рюкзак на землю. Одежда висела на ней мешком, но зато я была уверенна, что она не замёрзнет.

— Мне нужно осмотреть твои раны.

Она закивала и стояла послушно, пока я обрабатывала лицо. Доживёшь ли ты до бункера? Дойдёшь ли? Не зря ли всё это?

— Я, кстати, Паша.

Я кинула взгляд на «Пятого». Он переворачивал чужие рюкзаки. Так это его имя пищал тот ублюдок.

— Виктори.

— Интересное имя. Американское?

В этот момент в голове стрельнула боль. Я вскрикнула, схватившись за висок. Вспышка. Синие, как ночное небо глаза. Яркое солнце. Густая листва на фоне чистого неба. На чётко обрисованных губах лёгкая улыбка.

«— Это американское имя?
— Греческое. А твоё?»

Когда боль стихла и я, наконец, смогла сделать вдох, то обнаружила себя в руках Паши. Карие глаза смотрят настороженно и с тревогой. Плечи сильно болят от его хватки, хотя держат не так сильно. Чужие прикосновения всегда причиняли боль. Сначала она была малой, а затем ослепляла своей мощью.

— Что с тобой? Ты в порядке?

Я вырвалась из его рук и сделала шаг в сторону. Глубокий вдох немного успокоил боль, но не ярость.

— Не прикасайся ко мне больше! — прорычала я, неожиданно даже для себя самой. — Всё в порядке.

Он поднял руки вверх, отходя назад.

— Хорошо. Ладно.

Я продолжила свою работу над лицом девочки, а затем бегло осмотрела тело. Что это было? Как будто воспоминание. Отрывок. У меня были с этим проблемы. Я не помнила почти год до того как стены бункера начало трясти от взрывов ядерных ракет. И только это было причиной тому, что я перебираю в памяти все воспоминания из своей жизни. Я хотела знать, что я забыла ещё и хотела знать, что же я забыла в тот промежуток. Почему?

— Ты не слишком разговорчива. — заметил Паша, подбирая патроны с одного из трупов. — Круто ты их уложила? Работала кем-то?

Зря я оставила его в живых. От его разговорчивости одни проблемы. Даже ребёнок смышлёнее его.

— Отец научил. — пробормотала я.

— Военный?

Я кивнула.

— Мой тоже… Был. Может есть. А почему ты одна? Ты, типа, сталкер?

Чего?

— Что это значит?

Он пожал плечами, запихивая пачки сигарет в рюкзак.

— Ну, ты ходишь по городам, исследуешь их, собираешь продукты.

Не знала, что выживание называется так.

— Можно и так сказать.

У ребёнка были глубокие раны, но кровь уже давно остановилась от холода. Я перебинтовала их покрепче. До бункера два часа ходьбы пешком. Дотянет. А там подлатаю её. Хорошо ещё что ничего не сломано.

Паша подошёл к трупу последнего убитого мной мужика и пнул его ногой.

— По заслугам тебе, тварь таджикская.

Я опустила взгляд на тело и усмехнулась. Видимо, данное состояние этого некогда живого человека было ему по душе.

— Нет гнилой нации, Паш. Есть гнилые люди, а от гнили нужно избавляться.

* * *

Лучше бы я его убила. Уже через час у меня дёргался нерв или мышца, или же что-то ещё такое же раздражающее, над глазом и я терла его всю дорогу. Его рот не затыкался ни на минуту. Я знала уже всё о развитии игровой индустрии от него. Что такое читер и почему их не любят. Я узнала о том, что такое комбо и хедшот, о таких играх, как «S.T.A.L.K.E.R.», «WarFace» и «танки». Я мечтала о минуте тишины и спокойствия и всерьёз подумывала о том, чтобы пристрелить этого попугая, который пересказал мне всю свою жизнь вплоть до того с кем он спал и когда в последний раз ходил в туалет. Я человек, который любит тишину и покой, а вечная болтовня причиняет головную боль.

Когда впереди показались до боли знакомые высокие ели, я, чуть ли не на колени упала с благодарностями к Деве Марии. В этот момент я была готова благодарить даже чёртового Дьявола. Радовало лишь то, что ему не нужно было отвечать. Он просто говорил и говорил, как надоедливая муха в летнюю жару.

Я отпустила из рук винтовку и она повисла на ремне сзади.

— Мы пришли. Идите за мной след в след.

Сняв с пояса фонарь, я направилась к густым ветвям. Деревья плотно росли у самого входа в округлый туннель. Когда-то тут был бункер со времен Советского Союза, но отец полностью его переделал. Вернее он полностью выкупил это место, на три километра вокруг и не зря. Сеть подземных пещер с реками помогала нам обеспечить комплекс электричеством от геогенераторов, что разработала мама. Почти всё, что в нём есть, было создано нами. Система вентиляции, обогрев, очистка и подача воды и воздуха, отопление. Тут было всё для спокойной жизни. Но не было самого главного. Самой жизни.

— А что будет, если я оступлюсь?

Долбанный тупак.

— Ты подорвёшься.

Надеюсь. Я вошла в тёмное пространство и в нос ударил запах дохлых крыс. Иногда мы слышали, как они подрываются. За стенами бункера это было лёгким хлопком, но стены туннеля давно украшали куски мяса и шерсти. Кости хрустели под ногами, подошва хлюпала в их крови, перемешанной с грязью.

— Мне страшно. — пискнула девочка.

Я взяла её за руку и повела за собой. За всё это время она впервые заговорила. Я боялась, что у неё будет травма и в мире появиться ещё один психически больной человек, но вроде всё обошлось. Может это шок или она не до конца осознала, что с ней произошло, но так даже лучше. Ребёнка убивать я не хотела.

— Не отходи от меня. — пробормотала я, ведя их по извилистому лабиринту.

Это была идея дяди Миши. Туннель разветвляется чуть впереди в три прохода, которые были переплетены между собой, как чёртовы змеи. Лишь один из них был безопасен и он не был прямым.

Я вошла во второй, держась у стенки. Можно было идти спокойно прямо по центру, но моя паранойя управляла мной сейчас, как марионеткой в кукольном театре. Дойдя до развилки, я свернула направо до третьего туннеля. Затем по нему один пролёт, во второй туннель, прямо два пролёта и снова в третий. Лабиринт шёл дальше, но только тут был узкий коридор и огромная титановая дверь с видеокамерой над ней.

Я посмотрела вверх, в скрытый тьмой объектив, и замки щёлкнули. Раздалось шипение герметики, выпуская вонючий запах химикатов.

— Заходите.

Я отошла, пропуская их вперёд, и нога наступила на что-то мягкое. Раздался писк крысы и я усилила вес, пока не услышала хруст и писк не прекратился. Сдохни тварь. Ненавижу вас. Мерзкие вредители. Переносчики заразы. Почему вы ещё живы?

Я вытерла подошву о бетон. В принципе у меня не было страха или фобии перед ними. Но они были такими мерзкими. Такими тварями. До безобразия живучими. Надо что-то делать с ними тут. Так они испортят мне все мины… Ощущение присутствия кого-то постороннего пронзило меня электрическим током.

«Он тут… Я чувствую его. Слышу его. Уходи.»

«Она» всегда несёт какой-то бред, но в темноте действительно кто-то был. Я не видела его, как бы не светила фонарём. Это как с моим «голосом». Вы находитесь в тёмной комнате. Ничего не видно. Но вы чувствуйте, что не одни. Что рядом с вами кто-то есть. Как будто улавливаете эту вибрацию его тела. Чувствуете кровь в его жилах.

— Ты что там застряла?

Я ещё раз обвила туннель взглядом и вошла. Дверь закрылась с лёгким шипением и тут же открылась другая. Я подождала пока Паша с ребёнком выйдут, а сама подняла глаза к ещё одной камере на потолке.

— Активируй ловушки. Ни одна тварь не должна сюда попасть.

— Принято.

Следующая глава.

Источник: Официальная группа в ВКонтакте