О верной любви и предательстве

14k full reads
17k story viewsUnique page visitors
14k read the story to the endThat's 82% of the total page views
3 minutes — average reading time
О верной любви и предательстве

Когда Никита взял свой чемодан и вышел, даже не попрощавшись, Таня стояла, отвернувшись к окну и тупо, без единой мысли смотрела на дождевые капли, которые скатывались по стеклу, оставляя мутные серые полоски. Дождь все усиливался, а когда хлопнула дверь подъезда, и высокая мужская фигура шагнула под открытое небо, превратился уже в настоящий ливень.

«Он же весь вымокнет, простудится!» – испуганно встрепенулась Таня. – «Как можно! В одной-то рубашке!» Она сделала движение, чтобы бежать следом, тащить мужу плащ, зонт, вернуть...

Но трезвый и горький голос в душе остановил: «Брось! Что тебе до него теперь! Пусть катится! Его и без тебя согреют и обсушат!»

Таня глубоко вздохнула, вытерла глаза и стала смотреть дальше. Она видела, как муж добежал до остановки и прыгнул в отходящий автобус. Дверь медленно закрылась, машина быстро скрылась за завесой льющейся воды, но Таня продолжала стоять и смотреть, пока звонок в дверь не отвлек ее от этого бесполезного занятия.

«Вернулся?» – молнией сверкнуло в сознании. Она бегом бросилась к двери, распахнула ее и бессильно опустила руки: на пороге стояла соседка Маня, Манюня, из квартиры напротив.

Бойкая и веселая, как всегда, она ввалилась в прихожую, бесцеремонно толкнув Таню плечом.

– Ой, Танька! Что я тебе сейчас скажу! – с ходу начала она. – Ты не представляешь, что мне рассказали сегодня...»

– Да ты пройди сначала, потом уж рассказывай, – холодно перебила ее Татьяна, отстраняясь. Она терпеть не могла, когда вторгались в ее «личное» пространство.

На Мане не терпелось поделиться:

– Представь себе, зазнайка эта преподобная, Настя, вчера... Ой, а что это ты какая-то не такая? Что случилось-то? Ты что, ревешь, что ли? С Никиткой поссорились?

– Не поссорились мы. Все нормально. Просто он от нас ушел, – безжизненным голосом начала Таня. И вдруг вскрикнула:

– Насовсем ушел! Бросил он меня!

Упав на диван, она зарыдала, заплакала в голос. Меньше всего ей хотелось бы, чтоб об уходе мужа узнала эта болтушка Маня, но уж получилось так, как получилось.

– Да как же это может быть? Брось, это совершенно невозможно! От слова «совсем»! – лепетала добрая Манюня, бегая и хлопоча вокруг, стараясь ее приподнять и заглядывая в лицо.– На-ка вот, водички попей! Ты же побледнела вся, как бумага прямо! Ну, перестань, не плачь так! Перестань! Сейчас ваш Гошка из школы придет! Ты его перепугаешь до смерти!

Напоминание о сыне подействовало, хоть и не сразу. Татьяна села и замолчала, но нервная дрожь, бившая ее, никак не могла уняться, и только после того, как Маня напоила ее водой, валерьянкой и еще какими-то сердечными каплями, она смогла немного успокоиться и встать. Ноги подкашивались, словно ватные. С помощью соседки она дотащилась до ванной, включила холодную воду и умылась. В висках стучало, но слезы потихоньку иссякли. Она насухо вытерла лицо и вернулась в комнату. Маня обрадовалась и присела к столу. Было видно, что ей не терпится расспросить, что да как. Однако помертвевшее, бледное, застывшее лицо Татьяны ее пугало.

– Я чай заварю, ладно, Тань? Выпьешь чашечку? – спросила она непривычно робким голосом.

– Заваривай! Что уж там! Будем чай пить!

– А у меня дома коньячок есть! Хочешь, сейчас притащу?

– Тащи!

Спустя некоторое время они сидели и пили чай. Манюня успела плеснуть в чашки из небольшой плоской бутылочки. Потом подумала, вытащила из серванта маленькие рюмки и налила по полной.

– Ты с ума сошла! – сказала Таня.

– Выпей одну! Пей, как лекарство пей! А то ты до смерти себя доведешь! Когда мой от меня ушел, мне только это и помогло, – Маня всхлипнула, – я ведь его, паразита, тоже любила!

– Так и спиться можно! – возразила Татьяна.

– От одной рюмки не сопьешься. А больше я тебе не дам, – сказала экономная Манюня, крепко заворачивая пробку.

Татьяна, морщась, выпила коньяк и почувствовала, как постепенно разливается по телу тепло, тяжелеют и расслабляются руки…

Она вздохнула и откинулась на спинку дивана. Случившееся словно отдалилось куда-то. Даже стало казаться, словно все это происходит не с ней, а с кем-то другим, а она только наблюдает за всем со стороны…

Лицо Манюни, доброе и участливое, приблизилось к ней. Было видно, что соседке ужасно не терпится все узнать.

– Слушай, Тань, а с чего ты взяла, что он насовсем ушел? – решилась, наконец, она. – Ну, погуляет немного и назад явится! Не он первый, не он и последний! Ты же его столько лет ждала! Не может он тебя бросить! Это уж вовсе не по-честному будет! Не по-человечески! Сколько лет ты ждала-то его? Восемь? Девять! Ничего себе!

Таня кивнула.

– Гошке месяц был, когда его забрали. Он на радостях, что сын родился, напился и допустил ту аварию, на заводе... Трое по его вине погибли. Ему еще больше светило… Если бы не Евдокия Петровна, его мать, не знаю, что бы я делала, когда его посадили. Она мне во всем всегда помогала.

– Слушай, а она в курсе, что он от вас свалил? Ты ей звонила?

– Нет. Я не знаю… Вряд ли он ей сам скажет! Но она всегда за нас с Гошкой горой стоит!

– Ну, так что ж ты? Звони ей сейчас же! Пусть на своего сыночка повлияет! Приструнит его!

– В самом деле! Что это я так растерялась, что о ней не подумала? Я не буду звонить! Я к ней побегу! Ты Гошку покорми, как он придет! Ладно?

– Ладно, ладно! – закивала Манюня, обрадованно улыбаясь.

Таня поспешно оделась и, забыв взять зонтик, побежала к свекрови. В душе у нее затеплилась хоть какая-то, но надежда…

***

Уважаемые читатели, продолжение будет в следующем выпуске! Если история вас заинтересовала, не забывайте о лайках!

***

Картинка из Pixabay, ссылка

***

Ссылка на продолжение истории