Дед на пороге смерти

На одной стороне – мой пациент и я. На другой - смертушка и « родственники». Почему в кавычках? Делайте выводы сами. Обычно ведут себя иначе.
История эта началась в конце января. Привезли к нам дедушку 78 лет. В анамнезе инфаркт, инсульт с полной параплегией. Признаки начинающейся кишечной непроходимости. Обследование нашло причину: рак печеночного изгиба ободочной кишки. Кто-то из «родственников», а они все представляются родными племянниками, заявил, что он знает больницу, где ему помогут, и, написав заявление, подписал его у дяди и скрылся вместе с ним. Ну что, имеют право. Не прошло и двух недель, как на моем дежурстве появляется компания уже других людей, тоже с "родной племянницей" и дедулей. Только ситуация уже совсем другая. Дедуля еле жив, живот горой. Задержка стула и газов уже 12(!) дней. Оказалось, что ни в какую больницу он не попал, а очутился дома, где просто был брошен. Племянница, решившая наведать его в обещанной больнице случайно (?) нашла его дома. И привезли к нам со словами, что они на всё готовы, и к любому исходу отнесутся с пониманием.
Непроходимость запущеннейшая. Я не люблю интубировать кишку, но тут- без выбора. В итоге эвакуировали около 15 литров кишечного содержимого ( полтора ведра жидкого вонючего г-на). На удивление пациент вел себя вполне стабильно. Опухоль была маленькой, около 4 см в диаметре, анатомия удобная, и я решил рискнуть и сделал правостороннюю гемиколэктомию. Больной её перенес. На 4 сутки перевели из реанимации. Надо было видеть родственников. Вместо радости от того, что дедуля поправляется, на нас смотрели, как на врагов. Похоже, мы спутали им карты, и жильё деда, а это большая двушка в престижной « сталинке» осталась пока с хозяином. Но беда одна не приходит. За два дня до предполагаемой выписки развивается тромбоэмболия парализованной ноги в зоне подколенной артерии. Срочно вызванные сосудистые хирурги тромб достали, однако за этим последовал ретромбоз и в результате – влажная гангрена сначала стопы, а потом и голени. Речь об ампутации. Дед « в отказке». И только когда интоксикация вывела его на грань, еле-еле дрожащим голосом согласился. И, не поверите, опять на моем дежурстве. Ампутация на уровне средней трети бедра. Сейчас в реанимации. Живой. Разговаривает. Слабый, конечно. А родственники снова воротят нос. Теперь, наверное, ищут яд. Для деда и для меня. Вот и не знаешь, чья возьмет..