Жизнь древнекитайского философа четырех лет

Древнекитайский философ Цин Си жил себе припеваючи в двадцать первом веке в России. Он имел хорошие связи в Зазеркалье, то есть хорошо чувствовал и говорил всегда только то, что было его внутренней правдой. Хотел плакать – плакал, хотел играть – играл. В общем, прекрасно жил во всех мирах сразу: и в мире обыденном, и в зазеркальном, и Бог еще знает, в скольких мирах могут жить древнекитайские философы четырех лет от роду.

Это смешно, но первые три года Цин Си абсолютно все знал и понимал, но совсем ничего не мог сказать на обыденном языке. Вместо этого он изобретал какой-то свой (или вспоминал древнекитайский по ходу пьесы). Затем наука двадцать первого века Цину Си поддалась, и он начал выдавать свои первые в этом пространстве премудрости.

Например, древнекитайский философ Цин Си трех с половиной лет однажды сказал своей бабушке, уходя домой: «Не закрывай дверь – мое сердце придет к тебе». Цин Си четырех лет вторил ему: «Вы заметили, что когда кто-то уезжает, то в мире становится меньше красоты?». Или вот еще: «Если ты сломаешь тюрьму, в которой ты живешь, то из обломков сможешь построить себе отличный дом».

Однажды древнекитайский философ захотел игрушечную машинку, ломающую старые дома. Мы пошли с ним на ярмарку, где современные китайцы показывают плоды своего творчества, но разрушителя старых домов и тюрем не нашли. Тогда Цин Си сказал, что у него уныние. «Уныние, - как сказал древнекитайский философ четырех лет, - это такое настроение, когда внутри постоянно идет и идет дождь».

Я с радостью заметила, что уж постоянно дожди внутри Цина Си не идут на самом-то деле. Мне кажется, он умеет менять эту погоду оттого, что не теряет связь с Зазеркальем. Сейчас древнекитайский философ четырех лет оттачивает мастерство обыденности: тренируется говорить правильно наши русские звуки. У него получается – в своем темпе.

Честно говоря, я очень боюсь, что однажды, поверив в обманки обыденности, он потеряет связь с Зазеркальем и своей искренностью. Сама я раньше была принцессой-феей и до сих пор помню, как больно вдруг – незаметно для самой себя – оказаться обычной: потом слишком долго возвращаться назад!

Но это я… Впрочем, древнекитайскому философу же тоже совсем скоро предложат выбор-обманку: между Зазеркальем и обыденностью.(Ах, будто бы нужно выбирать!) И я очень надеюсь, что в этот момент он воспользуется своей древнекитайской мудростью.