Джоджо Мойес - После тебя

(Глава 21)

Глава 21

В ту первую ночь я уложила Лили в свою постель, и она проспала беспробудным сном восемнадцать часов. Проснувшись, чтобы поесть супа и помыться, она отключилась еще на восемь часов. Я легла на диване, заперев входную дверь, мучимая страхами, что она снова исчезнет, если я выйду на улицу или сделаю сколь‑нибудь резкие движения. Сэм заезжал к нам дважды, до и после дежурства. Он принес молоко, проверил, как там Лили, после чего мы немного пошептались в прихожей.

Я позвонила Тане Хотон‑Миллер сообщить, что ее дочь благополучно нашлась.

– А я ведь вам говорила. Но вы меня не хотели слушать, – торжествующе произнесла она, и я выключила телефон, не дав ей или, быть может, себе сказать лишнее.

Я позвонила миссис Трейнор и услышала судорожный, протяжный вздох облегчения. Она даже на время потеряла дар речи.

– Спасибо, – наконец проговорила она сдавленным голосом. – Когда я смогу приехать с ней повидаться?

И я наконец‑то открыла имейл от Ричарда Персиваля, который сообщал мне следующее:

Поскольку вам уже было сделано три официальных предупреждения, то, учитывая ваше безответственное отношение к работе и неспособность соблюдать оговоренные контрактом требования, администрация бара «Шемрок и кловер» (аэропорт) приняла решение незамедлительно прервать с вами все трудовые отношения.

Он также просил меня как можно скорее вернуть униформу (включая парик), так как в противном случае с меня будет взыскана полная стоимость искомой униформы.

Я открыла имейл от Натана.

Где, черт возьми, тебя носит? Ты видела мой последний имейл?

Подумав о предложении мистера Гупника, я со вздохом закрыла компьютер.

На третий день, проснувшись на диване, я обнаружила, что Лили исчезла. У меня оборвалось сердце, но тут я увидела, что окно в коридоре открыто. Поднявшись по пожарной лестнице, я обнаружила, что Лили сидит на крыше и смотрит на город. На ней были пижамные штаны, которые я постирала, и мешковатый джемпер Уилла.

– Привет, – приблизившись к Лили, сказала я.

– У тебя есть еда в холодильнике, – заметила она.

– Сэм со «скорой».

– И ты полила цветы.

– Это тоже его заслуга.

Она кивнула, словно ничего другого и не ожидала услышать. Я опустилась на скамью, и какое‑то время мы просто сидели в уютной тишине, вдыхая аромат лаванды, высунувшей из тугих зеленых почек лиловые головки. Все растения в моем маленьком садике на крыше теперь цвели пышным цветом. Лепестки и трепещущие листья оживляли серый асфальт.

– Прости, что оккупировала твою постель.

– Тебе она была нужнее.

– Ты развесила свою одежду. – Лили сидела, поджав ноги, волосы она аккуратно заправила за уши, но лицо ее оставалось бледным. – Самую красивую.

– Ну, полагаю, это ты навела меня на мысль, что не стоит прятать ее в коробках.

Лили покосилась на меня и грустно улыбнулась, и от этой ее улыбки у меня защемило сердце.

День обещал быть жарким, даже уличные звуки были как будто приглушены ласковым солнцем. Тепло уже проникало в окна, делая прозрачный воздух белесым. Где‑то внизу протарахтел мусоровоз, прокладывающий дорогу под аккомпанемент гудков и мужских голосов, вдоль тротуара.

– Лили, что происходит? – осторожно спросила я, не желая играть роль обличительницы. – Конечно, я понимаю, что не имею права задавать тебе вопросы. Ведь я не член твоей семьи и вообще посторонний тебе человек, но я прекрасно вижу, что происходит нечто очень плохое, и я чувствую… одним словом, я чувствую, что между нами установилась некая связь, поэтому ты вполне можешь поделиться со мной тем, что у тебя наболело. – (Лили сидела потупившись и упрямо молчала.) – Я не собираюсь тебя судить. И не собираюсь никому передавать содержание нашего разговора. Я только… Просто ты должна знать, что иногда полезно снять камень с души. Тебе сразу станет легче. Обещаю. Мало‑помалу твои печали пройдут, как дурной сон.

– И кто так считает?

– Я. Лили, мне ты можешь рассказать все. Ничего не скрывая. Правда.

Она мельком посмотрела на меня и тотчас же отвернулась.

– Тебе этого не понять, – проронила она.

И тогда до меня вдруг дошло.

Улица внизу как‑то странно притихла, хотя, быть может, это я внезапно оглохла, сохранив способность слышать лишь в пределах разделявших нас нескольких дюймов.

– Я хочу рассказать тебе свою историю, – начала я. – Только один человек на земле был в курсе, поскольку долгие годы я не решалась ни с кем поделиться. Но, признавшись ему, я взглянула на мир вокруг, в том числе и на себя, другими глазами. И давай договоримся так. Ты в своем праве, не хочешь откровенничать – не надо. Но я тебе доверяю и открою свою тайну. Надеюсь, мой опыт тебе поможет.

Я ждала, что Лили начнет возражать, или сделает круглые глаза, или скажет, что ей это по барабану, но она лишь обняла себя за коленки и стала внимательно слушать. Она слушала мой рассказ о девочке‑подростке, которая одним прекрасным летним вечером чуть‑чуть перестаралась с алкоголем в том месте, где, по ее мнению, было вполне безопасно, и пила она не одна, а в компании подруг и воспитанных милых мальчиков из приличных семей, и атмосфера вокруг царила праздничная, непринужденная и чуть‑чуть сумасбродная, правда до тех пор, пока после очередной рюмки девочка не обнаружила, что подруги куда‑то испарились, смех сделался громче и развязнее, а объектом шуток стала уже она сама. И я рассказала Лили, не вдаваясь в подробности, чем закончился тот вечер, как сестра, ни слова ни говоря, отвела девочку домой, босую, потому что туфли она потеряла, с кровоподтеками в интимных местах и с зияющей дырой на месте воспоминаний о тех страшных часах; но воспоминания оказались слишком живучи, они терзали ее, нависали над ней черной тенью, неустанно напоминая ей о том, что она сама своим глупым, легкомысленным, безответственным поведением накликала неприятности на собственную голову. И даже потом, спустя много лет, события того злополучного лета накладывали отпечаток на любой ее поступок и, что самое главное, на ее самооценку. Вот потому‑то, закончила я, так важно, чтобы нашелся человек, способный сказать совсем простые слова: Нет. Это не твоя вина. Ты действительно ни в чем не виновата.

Я замолчала, однако Лили продолжала испытующе на меня смотреть. И по выражению ее лица невозможно было догадаться, чтó она обо всем этом думает.

– Лили, я не знаю, что с тобой произошло или происходит сейчас, – осторожно продолжила я. – И твоя история наверняка не имеет ничего общего с тем, что я тебе рассказала. Просто ты должна понять: нет ничего такого, пусть даже самого плохого, чем бы ты не могла со мной поделиться. И клянусь, я в любом случае не выставлю тебя за дверь. Никогда. – Она по‑прежнему упрямо молчала. Тогда я, не желая ее смущать, встала и задумчиво посмотрела вдаль. – Знаешь, твой папа как‑то сказал мне очень важные слова, которые я никогда не забуду: «Некоторые ошибки… просто имеют больше последствий, чем другие. Но та ночь не должна определять, кто вы».

– Мой папа. – Лили приподняла голову.

Я кивнула:

– Ладно, не хочешь говорить, не надо. Но в любом случае ты должна помнить, что твой папа был абсолютно прав. И последние недели, пусть месяцы, не должны повлиять на твою жизнь. Да, я не слишком хорошо тебя знаю, но я не слепая и вижу, какая ты яркая, забавная, добрая, умная. И если сумеешь переступить через прошлое, тебя ждет блестящее будущее.

– С чего ты взяла?

– Ты похожа на него. Ты даже надела его джемпер, – тихо добавила я.

Она подняла руку и задумчиво потерлась щекой о мягкую шерсть.

Я снова опустилась на скамью, мысленно задав себе вопрос: не слишком ли далеко я зашла, заговорив об Уилле?

Но затем Лили сделала глубокий вдох и тихим, каким‑то чужим, невыразительным голосом выложила мне все. Рассказала о парне, и о том мужчине, и о фото на мобильном телефоне, и о том, как она бледной тенью бродила в неоновом свете по улицам ночного города. Она говорила и плакала, ежась от воспоминаний, ее лицо сморщилось, словно у пятилетнего ребенка, и тогда я придвинулась к ней и, пока она облегчала передо мной душу, гладила ее по волосам, и выплеснувшиеся наружу слова вдруг полились бурным потоком, прерываемым лишь икотой и всхлипываниями. А когда Лили подошла к описанию последнего дня, она вцепилась в меня обеими руками, утопая в этом своем джемпере не по размеру. И она действительно тонула. Тонула в море страхов, вины и раскаяния.

– Прости, – всхлипнула она. – Мне очень жаль.

– Тебе не за что просить прощения, – ответила я. – И не о чем сожалеть.

В тот вечер пришел Сэм. Он был очень веселым и милым, с Лили вел себя непринужденно, а когда она сказала, что ей не хочется выходить на улицу, он приготовил нам пасту со сливками, беконом и грибами, а после ужина мы смотрели комедию о семье, которая заблудилась в джунглях, такая вот странная аллюзия с нашей собственной семьей. Я улыбалась, и хохотала, и заваривала чай, но внутри у меня все бурлило и клокотало от злости, которую я с трудом сдерживала.

И как только Лили легла спать, я поманила Сэма за собой на пожарную лестницу. Мы залезли на крышу, где нас точно никто не мог услышать, и, усадив Сэма на кованую скамью, я выложила ему все, что несколько часов назад рассказала мне Лили.

– Сэм, она боится, что это никогда не кончится. Ведь телефон остался у него.

Еще никогда в жизни я не была в такой ярости. Весь вечер, глядя невидящими глазами на экран телевизора, я прокручивала события последних недель, которые теперь представали передо мной в новом свете. Я вспоминала, как тот парень вечно околачивался у подъезда, как Лили прятала от меня телефон под диванную подушку, как вздрагивала при каждом новом сообщении. Я вспоминала ее сбивчивый рассказ о том, какое облегчение она испытала, решив, что худшее позади, и об охватившем ее ужасе, когда она поняла, что попала из огня да в полымя. У меня не укладывалось в голове, как у взрослого человека могло хватить совести воспользоваться отчаянным положением совсем юной девушки.

Сэм предложил мне присесть рядом с ним, но мне было не усидеть на одном месте. Сжав кулаки и вытянув шею, я мерила шагами террасу. Мне хотелось рвать и метать. Я готова была убить мистера Гарсайда. Заметив мое возбужденное состояние, Сэм поднялся и принялся разминать мои плечи, чтобы по мере возможности привести меня в чувство.

– Мне реально хочется его убить.

– Это можно легко организовать.

Я оглянулась на Сэма проверить, шутит он или нет. Похоже, все‑таки шутит, к моему величайшему сожалению.

Тем временем на крыше стало довольно прохладно, ветер усилился, и я пожалела, что не надела куртку.

– Может, нам стоит обратиться в полицию? Это ведь самый настоящий шантаж, разве нет?

– Он будет все отрицать. А спрятать телефон для него плевое дело. И если ее мать говорила правду насчет мистера Гарсайда, то никто не поверит обвинениям Лили в адрес так называемого столпа общества. Таким, как он, всегда удается выкрутиться.

– Но тогда как нам забрать у него телефон? Фотографию необходимо стереть. А иначе Лили не сможет двигаться дальше. – Я дрожала как осиновый лист. Сэм снял куртку и набросил мне на плечи. Куртка еще хранила тепло его тела. – Мы не можем просто так заявиться к нему в офис. Ее родители непременно об этом узнают. А что, если отправить ему имейл? Написать – возвращай, старая сволочь, телефон, а не то хуже будет.

– Он вряд ли признается. И наверняка даже не ответит на имейл, чтобы не оставлять доказательств.

– Ох, похоже, дело дрянь! – простонала я. – Значит, ей придется научиться как‑то с этим жить. Возможно, нам удастся ей объяснить, что он не меньше ее заинтересован в том, чтобы замять эту историю. Да? Возможно, он просто избавится от телефона.

– И ты думаешь, она так легко забудет?

– Нет. – Я устало потерла глаза. – Нет, я этого не переживу. Неужели этому говнюку все сойдет с рук?! Хитрый, подлый старый хрен с лимузином…

На меня внезапно накатило отчаяние. Если честно, я уже видела, что нас ждет дальше. Лили, ощетинившись, будет стараться избавиться от нависшей над ней тени прошлого. И от телефона с роковой фотографией зависело буквально все. Ее настоящее и ее будущее.

Думай! – приказала я себе. Подумай, как поступил бы Уилл. Он бы ни за что не позволил этому гаду выйти сухим из воды. Значит, мне следует выстраивать стратегию так, как это сделал бы Уилл. Я рассеянно следила за потоком транспорта, ползущего мимо моего дома. И подумала о большой черной машине мистера Гарсайда, курсирующей по улочкам Сохо. Подумала об этом негодяе, который легко шагал по жизни в уверенности, что его никогда не прижмут к стенке.

– Сэм, – нарушила я молчание, – скажи, а существует такое лекарство, от которого может остановиться сердце?

Мой вопрос на время повис в воздухе.

– Ради бога, признайся, что ты пошутила, – опомнившись, произнес Сэм.

– Нет. Послушай. У меня идея.

Сперва она ничего не сказала.

– Ты будешь в безопасности, – заверила я Лили. – И никто ничего не узнает.

К счастью, она не стала задавать вопрос, который я задавала себе вновь и вновь с тех пор, как озвучила Сэму свой план. А с чего ты взяла, что это сработает?

– Солнышко, я все отлично продумал, – кивнул Сэм.

– И никто, кроме вас, не знает…

– Никто ничего не знает. Только то, что он тебя домогался.

– А у вас потом не будет неприятностей?

– Обо мне не беспокойся.

Нервно потеребив рукав, она прошептала:

– И вы не оставите меня с ним наедине?

– Ни на секунду.

Она задумчиво пожевала губу. Затем перевела взгляд с Сэма на меня. И похоже, у нее созрело решение.

– Ладно. Давайте сделаем это.

Я купила дешевый мобильник, заплатив за него наличными, позвонила на работу отчиму Лили и узнала от его секретарши номер мобильного телефона мистера Гарсайда под предлогом, что мы с ним якобы договорились пропустить по стаканчику. В тот же вечер, еще до прихода Сэма, я послала Гарсайду сообщение.

Мистер Гарсайд, простите меня за то, что я вас тогда ударила. Я просто психанула. И теперь хочу все уладить. Л.

Он тянул с ответом целых полчаса. Наверное, хотел, чтобы Лили помучилась.

Лили, с какой стати я должен с тобой разговаривать? Ты повела себя по‑хамски, и это после всего, что я для тебя сделал.

– Хрен моржовый, – пробормотал присоединившийся ко мне Сэм.

Я знаю. Извините. Но мне реально нужна ваша помощь.
Лили, это не улица с односторонним движением.
Понимаю. Просто вы застали меня врасплох. Мне нужно было время подумать. Давайте встретимся. Я дам вам то, что вы хотите, но сперва вы должны вернуть мне телефон.
Лили, ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия.

Сэм посмотрел на меня, наши глаза встретились, и я начала печатать ответ.

Даже если… я буду очень плохой девочкой?

Пауза.

Вот теперь ты меня действительно заинтриговала.

Мы с Сэмом переглянулись.

– Меня сейчас стошнит, – сказала я, продолжив печатать.

Тогда завтра вечером. Я пришлю вам адрес, если буду точно знать, что моей подруги не будет дома.

Когда мы поняли, что ответа можно не ждать, Сэм убрал телефон в карман и обнял меня.

Весь следующий день я места себе не находила от волнения, а Лили была как на иголках. Мы практически не притронулись к завтраку, и я разрешила Лили курить в квартире и, если честно, с трудом справилась с искушением попросить у нее сигаретку. Потом мы посмотрели какой‑то фильм, кое‑как прибрались в доме, и уже к семи тридцати, когда пришел Сэм, у меня так разболелась голова, что я не могла говорить.

– Ты послал адрес? – спросила я Сэма.

– Ага.

– Покажи.

В сообщении были только адрес моей квартиры и подпись в виде буквы «Л».

На что Гарсайд ответил:

У меня встреча в городе, и я буду там сразу после восьми.

– Ты в порядке? – спросил меня Сэм.

У меня скрутило живот. Стало трудно дышать.

– Я боюсь, что у тебя будут из‑за нас неприятности. А что, если ты засветишься? Ты потеряешь работу.

Сэм покачал головой:

– Ничего не случится.

– Эх, зря я втянула тебя в эту авантюру! Ты был таким добрым, а я отплатила тебе черной неблагодарностью, подставив под удар.

– Все будет хорошо. Расслабься и дыши глубже. – Сэм беспечно улыбнулся, но взгляд у него был напряженным.

И тут в комнату вошла Лили. Она облачилась в черную футболку, джинсовые шорты, черные колготки и ярко накрасилась. Она выглядела убийственно красивой и при этом очень юной.

– Ты как, ничего? – спросил ее Сэм.

Она кивнула. Ее лицо, обычно чуть смуглое, совсем как у Уилла, было непривычно бледным. А глаза казались огромными.

– Все пройдет на ура. Уверен, это займет не больше пяти минут. И Лу не отойдет от тебя ни на шаг. Хорошо? – Голос Сэма звучал спокойно и ободряюще.

Мы чуть ли не десять раз все отрепетировали. Мне хотелось, чтобы текст буквально отскакивал у Лили от зубов.

– Я знаю, что делаю.

– Отлично, – сказал Сэм, сцепив руки. – Без четверти восемь. Пятиминутная готовность.

Он оказался пунктуален, надо отдать ему должное. В 20:01 зазвонил домофон. Лили судорожно вздохнула, а когда я сжала ее руку, сказала в переговорное устройство:

– Да‑да. Она ушла. Поднимайтесь.

Похоже, он не догадался, что она приготовила ему ловушку.

Лили впустила его внутрь. Я наблюдала за ней из‑за приоткрытой двери спальни и видела, как дрожит ее рука, поворачивающая ключ в замке. Гарсайд пригладил волосы и оглядел прихожую. На нем был хороший серый костюм и дорогая рубашка. Сунув во внутренний нагрудный карман ключи от машины, он просканировал квартиру бусинками глаз. Я непроизвольно стиснула зубы. Какой нормальный мужчина станет домогаться девочки, которая годится ему во внучки? Ведь он старше ее по меньшей мере на сорок лет. И вообще, как у него хватает совести шантажировать ребенка своего коллеги?

Он был напряжен и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Я припарковал машину за домом? С ней ничего не случится?

– Думаю, нет, – шумно сглотнула Лили.

– Так ты думаешь? – Он попятился в сторону открытой входной двери. Он явно относился к той породе мужчин, что считают, будто машина является неотъемлемой частью его самого. – А как насчет твоей подруги? Или кто там еще хозяин этой квартиры. Они точно не вернутся?

Я затаила дыхание. И почувствовала на пояснице твердую руку стоявшего за спиной Сэма.

– Ой нет! Все будет в порядке. – Лили неожиданно обезоруживающе улыбнулась. – Она еще долго не вернется. Входите, не стесняйтесь, мистер Гарсайд. Вы что‑нибудь выпьете?

Он посмотрел на нее так, будто впервые видел.

– Как официально! – Он сделал шаг вперед и закрыл за собой дверь. – У тебя есть скотч?

– Сейчас посмотрю. Проходите в гостиную.

Лили направилась в сторону кухни, Гарсайд, снимая на ходу пиджак, – за ней. Когда они наконец оказались в гостиной, Сэм вышел из спальни, протопал в своих тяжелых ботинках по коридору и запер входную дверь, положив звякнувшие ключи в карман.

Гарсайд ошарашенно повернулся и увидел у себя за спиной Сэма, а рядом с ним – Донну. Картина маслом. Два парамедика в одинаковой униформе застыли как вкопанные перед дверью. Он посмотрел на них, потом на Лили и явно смешался, пытаясь понять, что происходит.

– Здравствуйте, мистер Гарсайд, – выйдя из спальни, сказала я. – Полагаю, у вас есть нечто, что следует вернуть моему другу.

У Гарсайда на лбу мгновенно выступила испарина. В мгновение ока он стал мокрым как мышь. Я даже не думала, что такое возможно. Он принялся искать глазами Лили, но она спряталась за мою спину.

Тем временем к нам присоединился Сэм. Мистер Гарсайд едва доставал ему до плеча.

– Телефон, пожалуйста.

– Вы не имеете права мне угрожать.

– Мы вам не угрожаем. – Я чувствовала, как сильно бьется сердце. – Мы только хотим получить назад телефон.

– Вы заблокировали мне выход, что я расцениваю как угрозу.

– Вы ошибаетесь, сэр, – вмешался в разговор Сэм. – Если бы мы вам действительно угрожали, то не преминули бы сообщить, что мы с моей коллегой можем связать вас прямо здесь и сделать вам инъекцию дихипранола, который замедляет сердцебиение и приводит к полной остановке сердца. Вот это было бы реальной угрозой, тем более что никто не станет допрашивать бригаду парамедиков, пытавшихся вас спасти. А дихипранол – именно то редкое лекарство, которое не оставляет следов в крови.

Донна, скрестив на груди руки, грустно покачала головой:

– Как это печально, что в наше время бизнесмены в расцвете лет мрут точно мухи.

– И все потому, что у них целый букет заболеваний. Они слишком много пьют, слишком вкусно едят и слишком мало занимаются спортом.

– Но я уверена, этот господин совсем не такой.

– Никогда не говори «никогда». Кто знает, что может случиться? – (Мистер Гарсайд сразу стал словно меньше ростом.) – И не вздумайте запугивать Лили. Мы знаем, где вы живете, мистер Гарсайд. Любой парамедик при необходимости хоть сейчас получит данную информацию. Вы даже не представляете, что бывает, если разозлить парамедика.

– Но это возмутительно! – смертельно побледнев, взвыл мистер Гарсайд.

– Ага. Совершенно с вами согласна. – Я протянула руку. – Телефон, пожалуйста.

Гарсайд, озираясь, как загнанный зверь, наконец сунул руку в карман и протянул мне мобильник, который я поспешно отдала Лили.

– Лили, проверь, пожалуйста. – Я отвернулась, чтобы пощадить ее чувства. – Удали фото. Просто удали.

Когда я оглянулась, Лили стояла с мобильником в руках, экран был пуст. Потом она слабо кивнула, и Сэм знаком приказал передать ему мобильник. Сэм бросил телефон на пол, наступил на него ногой и принялся топтать с такой яростью, что затрясся пол. И всякий раз, как тяжелый башмак Сэма опускался на то, что осталось от мобильника Питера, я непроизвольно вздрагивала, впрочем так же, как и мистер Гарсайд.

Наконец Сэм остановился и поднял с пола сим‑карту, закатившуюся под радиатор. Изучив сим‑карту, он помахал ею перед носом у мистера Гарсайда:

– Это единственная копия?

Гарсайд кивнул. Воротник его рубашки потемнел от пота.

– Конечно единственная, – заметила Донна. – Ведь не может же ответственный член нашего общества допустить, чтобы подобная пакость впоследствии где‑то всплыла, да? Представляю себе, что скажет семья мистера Гарсайда, если его грязный маленький секрет вдруг откроется.

Рот мистера Гарсайда превратился в узкую полоску.

– Вы получили, что хотели. А теперь позвольте мне уйти.

– Нет. У меня тоже есть что сказать. – Мой голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. – Ты гнусный, жалкий маленький человечишка, и если я…

Губы мистера Гарсайда изогнулись в кривой усмешке. Похоже, он не привык терпеть оскорбления от женщин.

– Ой, кто бы говорил! Ты, нелепая, маленькая…

В глазах Сэма вдруг появился нехороший блеск, и он рванул вперед. Я резко вскинула руку, чтобы его остановить, а другую сжала в кулак. Что было дальше, я помню с трудом. Помню только резкую боль в костяшках пальцев, когда мой кулак вошел в контакт с лицом мистера Гарсайда. Он пошатнулся и стукнулся спиной о дверь, я же с трудом устояла на ногах, явно не рассчитав силы удара. Он выпрямился, и я с удивлением увидела, что из носа у него течет кровь.

– Выпустите меня, – прошипел он. – Сию же минуту.

Бросив на меня изумленный взгляд, Сэм пошел открывать дверь. Донна посторонилась пропустить мистера Гарсайда и словно невзначай спросила:

– Может, хотите, чтобы вам перед уходом оказали первую медицинскую помощь? Как насчет пластыря?

Гарсайд подошел к двери нарочито размеренным шагом, но, оказавшись за порогом, явно перешел на бег. Мы слушали, как его дорогущие туфли ритмично шлепают по коридору, и ждали, когда он уберется. Наконец Сэм нарушил молчание:

– Отличный удар, Кассиус. Дай осмотрю твою руку.

Но у меня не было сил говорить. Я стояла, сложившись пополам, и вполголоса чертыхалась.

– Небось не ожидала, что будет так больно? – погладила меня по спине Донна и, повернувшись к Лили, добавила: – Расслабься, милочка. Что бы этот старикашка там ни говорил, наплюй. Он ушел.

– И больше не вернется, – вставил Сэм.

– Он, бедолага, похоже, со страху наложил в штаны, – рассмеялась Донна. – Наверное, и сейчас бежит так, что только пятки сверкают. Забудь о нем, дорогая. – Она порывисто обняла Лили и, отдав мне обломки телефона, которые я благополучно отправила в мусорное ведро, сказала: – Ну ладно. Я обещала перед дежурством заскочить к папе. До скорого. – Она помахала нам рукой, жизнерадостно протопала по коридору и исчезла.

Сэм принялся рыться в своей медицинской сумке‑укладке в поисках перевязочного материала, а мы с Лили прошли в гостиную, где Лили сразу рухнула на диван.

– Ты выступила просто блестяще, – заметила я.

– Ну, ты тоже не подкачала. Было круто, – ухмыльнулась Лили.

Я посмотрела на кровоточащие костяшки пальцев, а когда подняла голову, то увидела, что Лили лукаво улыбается:

– Вот такого он явно не ожидал.

– Признаться, я тоже. Я, наверное, впервые в жизни подняла руку на человека. – Тут я сделала строгое лицо. – Хотя я вовсе не требую, чтобы ты считала меня моральным авторитетом.

– Лу, я никогда и не пыталась брать с тебя пример. – Она неохотно улыбнулась, увидев, что в комнату вошел Сэм со стерильным бинтом и ножницами.

– Ты в порядке, Лили? – поинтересовался Сэм и, получив утвердительный ответ, продолжил: – Отлично. Тогда давайте перейдем к чему‑нибудь более увлекательному. Кто любит пасту карбонара?

Когда Лили вышла из комнаты, Сэм тяжело вздохнул и задумчиво уставился в потолок, словно пытаясь собраться с мыслями.

– Что? – спросила я.

– Слава богу, что ты ударила его первой. Честно говоря, я испугался, что еще немного – и я убью его.

И вот, когда Лили уже легла спать, я присоединилась к Сэму на кухне. Впервые за долгое время в моем доме воцарились мир и покой.

– Ей уже стало намного легче. Я хочу сказать, что она, конечно, брюзжала по поводу новой зубной пасты и оставила полотенца на полу, но для Лили это уже определенный прогресс.

Сэм кивнул и освободил раковину. Я любила, когда он суетился на кухне. Мне захотелось подойти и обнять его за талию. Но я ограничилась тем, что сказала:

– Спасибо тебе. Спасибо за все.

Сэм повернулся, вытирая руки посудным полотенцем:

– Ты тоже оказалась на высоте, моя маленькая драчунья.

Он притянул меня к себе, и мы поцеловались. В его поцелуях было нечто сладостное; для такого брутального мужчины они были удивительно нежными. На секунду я забыла обо всем. Но…

– Ну что еще? – отстранившись, спросил Сэм.

– Ты решишь, что я ненормальная.

– Что может быть более ненормальным, чем сегодняшний вечер?

– Я все думаю об этом твоем дихипраноле. Сколько его надо, чтобы реально убить человека? И ты что, всегда имеешь его при себе? Просто все это… как‑то… жутко рискованно.

– Расслабься. Не стоит так волноваться.

– Тебе легко говорить. А что, если найдется человек, который тебя действительно ненавидит? Он может подлить лекарство в твою еду. А вдруг им завладеют террористы? Я хочу сказать, а какая доза считается летальной?

– Лу, такого лекарства нет.

– Что?

– Я все придумал. Лекарства под названием «дихипранол» не существует в природе. Это плод моей фантазии, – ухмыльнулся Сэм. – Но как ни странно, у меня еще никогда не было более эффективного средства.

Все материалы взяты из открытых источников и предоставляются исключительно в ознакомительных целях. Права на материалы принадлежат их владельцам. О материалах, которые нарушают авторские права, пожалуйста, сообщите нам: nebolshayakniga@yandex.ru

Оцените статью, а также не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые!