Учительская дочь.

У мамы всегда был выбор, за что меня убить.

Я любезно предоставляла ей этот выбор сначала тройками по точным наукам, потом татуировками, потом розовыми волосами. Количество родительской ненависти, кажется, прямо пропорционально способу самовыражения их детей и, скорее всего, идет от неспособности самих родителей это самое себя как-то выразить.

Но не будем глубоко. Просто скажем, что когда я вижусь с мамой, я обязана носить одежду с длинным рукавом, прикрывая татуировку на левой руке. Мама очень счастлива, что остальные у меня в более укромных местах, и кричать ей пришлось только по поводу руки:

-- Как, по-твоему, я пойду с тобой по улице? Я же УЧИТЕЛЬ! Все будут видеть, что у меня психически неуравновешенная дочь, если у человека татуировка, он же больной!

В ответ мычу невнятно. Мама продолжает:

-- Если люди делают татуировки на видных местах, они становятся эмоциональными проститутками!

Тревожно хрюкаю, потому что этим делом я, вроде бы, еще не успела маму расстроить и натягиваю блузку с длинным рукавом.

В зеркале отражается учительская приличная дочь. То есть я. Волосы давно перекрашены в приличный темный, не розовые.

Моя собственная дочь тем временем лениво мотыляет ногой, развалившись на диване, и хихикает над тем, что бабуля орет на ее любимую маму. Перемигиваемся с ней.

Как ни странно, у нее нет ни малейшего желания делать себе татуировки. Хотя принято считать, что дочери впитывают материнские привычки. Ничего подобного. Ей даже ногти красить не интересно, даже уши у нее не проколоты, хотя ей 11 лет. Просто она вот такая. Сама по себе интересная.

А я люблю татуировки. И, разглядывая дочь позади в зеркале, не могу осознать головой своей, почему я должна возненавидеть ее и называть моральной проституткой, если она что-то сделает со своим телом. То, что считает нужным.

И почему тысячи мамашек осуждают мои татуировки, но прокалывают уши своим дочерям, когда тем едва исполнился год. Вы их спросили? Нужны ли им эти проколы. На самом деле проколотые уши нужны самим матерям, чтобы в ушах дочери красиво играли маленькие золотые серьги, а не полуторогодовалой малышке. Она еще ни черта не понимает, красиво это или нет.

Моя мама, кстати, сама колола мне мочки насквозь огромной цыганской иглой и боль была чудовищная. Потому что в пору моего детства еще не было салонов, где это аккуратно и быстро проворачивали мастера.

Свобода самовыражения, говорите? Ну, м-да.

По-прежнему смотрю в зеркало на неудавшуюся учительскую дочь. Мама их кухни покрикивает:

-- Как мне можно доверить чужих детей, если я свою воспитала татуированную!

Моя дочь парирует с дивана, размахивая рукой:

-- Бабушка, ну, я-то без татуировок!

Бабуля вбегает в комнату и смачно чмокает мою дочь в лоб.

-- А ты у меня умница! - и улыбается.

Мир восстановлен. Все довольны.