Правовые ситуации в Москве - наблюдения московского адвоката

На этом фото я делаю для вас снимки в суде. Но надо снимок сделать так, чтобы судебные приставы не увидели, потому что не положено. Начинаю снимать, вроде бы приставов нет, а все равно выскочат, как из табакерки. Кто-то сделает замечание и скажет сотри, но я, конечно, не сотру. А кто-то заставит стереть при нем. Поэтому я такая на фото смешная – играю с социумом, что-то творю для вас любимых.
На этом фото я делаю для вас снимки в суде. Но надо снимок сделать так, чтобы судебные приставы не увидели, потому что не положено. Начинаю снимать, вроде бы приставов нет, а все равно выскочат, как из табакерки. Кто-то сделает замечание и скажет сотри, но я, конечно, не сотру. А кто-то заставит стереть при нем. Поэтому я такая на фото смешная – играю с социумом, что-то творю для вас любимых.

Но можно что-то и серьезное сказать о наших московских судах. Например, каких дел больше, каких меньше? В Москве уголовных дел значительно меньше, чем гражданских. В Москве и ночью можно ходить по городу, зная, что на тебя не нападут. Везде камеры наблюдения, очень много работников полиции. Пьяный за рулем – это редкое явление. Когда у нас в адвокатской конторе проходят корпоративы, то нас, пьющих безалкогольные напитки больше, чем тех, кто пьют алкоголь. Они за рулем.

Но суды переполнены гражданскими делами. Основная проблема – это квартиры на долевом участии. Например, муж умер, а у него дети от первого брака. Эти дети получают долю в наследстве, продают ее «черным риелторам», и вдове подселят жителей Чечни и кого угодно, даже если у нее есть несовершеннолетние дети. При разводах супругов, также часто происходит. Стариков, так эти «черным риелторам» обманут, что они окажутся в пансионате для больных или в «бомжатниках». В Москве, в связи с этим, наблюдается настоящее социальное бедствие. Причин объективных несколько. И несовершенство законов, и «нашествие» азиатов в столицу. Конечно, мы адвокаты понимаем, что это уголовщина, но уголовных дел не возбуждается. «Черные риелторы» народ грамотный, чаще с высшим образованием. У них отработаны механизмы захвата жилья. Например, отслеживают умирающих бабушек, дедушек. Под предлогом помочь, внедряются в квартиру к умирающему, привозят нотариуса для оформления завещания. Родственники не успеют заметить, как лишились наследства. Доказать, в каком психическом состоянии перед смертью находился наследодатель сложно. Тем более, что этот мошенник и психиатров привлек на всякий случай, получил все необходимые справки. Мошенники народ умный, поэтому, уголовные дела, как правило, не возбуждаются. Суды, как правило, поддерживают этих мошенников. Вот в этом во всем я, как адвокат, «варюсь». Бывает, что даже не верится, что это все со мной происходит не во сне. Сочувствую тем, кого обокрали в такой форме, но тем, кто это делает, тоже не завидую. Судьям сложно поддерживать мошенников, поэтому они очень не любят, если хоть слово замолвить о том, о чем я здесь пишу. Дескать, а то я не знаю, что происходит, но что я могу сделать? И судья права (прав). Судьям я сочувствую, а вот на работников следственных органов, прокуроров иногда обижаюсь, когда они молодые, сытые, отказывают в малейшей помощи. Это суды перегружены работой, а уголовных дел становится все меньше и меньше. Могли бы и помочь. Но эти «черные риелторы», наверное, находят к ним лазейки. Но не к судьям, я думаю.

Завтра у меня в Пресненском суде гражданское дело с участием на моей стороне представителей общественности, политики, прессы. Понаблюдаю, как они работают. Если мне будет интересно, то поделюсь с вами…