Встреча с ректором

– Андрей, завтра в 13-00 ректор проводит встречу со студентами и аспирантами, и тебе надо обязательно быть, – Инесса Васильевна Копытько смотрела на своего аспиранта и давала указания. – Ты уж, голубчик, постарайся дорваться до микрофона, и попроси, что хочешь, но главное, скажи, как нам не хватает полевого ионного микроскопа.

– Но мне он не очень-то и нужен… – начал молодой учёный Андрей Шварценгольд.

– А пусть понадобится, – с нажимом сказала его научный руководитель. – И тебе тоже пригодится. Хотя это всё бесполезно, но напоминать надо…

Зал Учёного Совета был забит молодёжью. Тут были и испуганные студенты первокурсники, и уверенные дипломники, и суетливые магистранты, и вальяжные аспиранты. Среди этой разношерстной братии виднелись профкомовские и даже защитившийся ещё три года назад препод с экономики.

Ректор опоздал ровно на 49 минут. В 13-47 боковая дверь открылась, и в зал, набитый обучающимися, вошёл «песочный» человек – неизвестно по чьей прихоти сотрудников службы охраны ГУКУ одевали в песчаный камуфляж. За ним вошёл начальник сей службы, личный помощник и телохранитель ректора Вася «Тумбочка». Это был невысокий мужчина средних лет. Он действительно был в высшей степени квадратен и угловат.

Следующим в зал проследовали проректор по АХЧ Иван Фёдорович Семёнов, переговаривающийся с деканом факультета Шварценгольда. А дальше прорвало. В зал вливались проректоры ГУКУ, их помощники, деканы, их замы и начальники многочисленных управлений. После этого в зал вбежал десяток помощников ректора, и Grand Finale – в зал вошли проректор по НИР Альберт Евгеньевич Мосвитин и сам ректор ГУКУ Владилен Игнатьевич Сатаров. Зал встречал его стоя и аплодисментами.

Заиграл гимн ГУКУ. Ректор, стоя на сцене, внимательно изучал хор поющих проректоров в первом ряду:

Наш гордый университет –

наследник Бора и Ландау.

Восславься же, родной ГУКУ,

Тебе мы рождены на славу.

Громче других выделялся козельтон нового проректора по капстроительству, за что он был удостоен милостивого покачивания головой Владилена Игнатьевича. Это заметил декан Шварценгольда Степан Игнатьевич Краснов, любимчик ректора, что в приступе ревности заставило его фальцет перейти в ультразвук.

Андрея удивляло, почему в гимне ГУКУ он был рождён на славу университету? Но все смыслы, зашифрованные в гимне, знал только его автор – сам Владилен Игнатьевич Сатаров.

Во времена лихих невзгод,

Пришлось трудиться и горбатым.

Был домом нам родной ГУКУ,

А ректор нам – отцом и братом.

Гимн закончился, и зал захлестнули аплодисменты, переходящие в овации. Всё это напоминало то ли съезд любителей Amway, то ли слёт адвентистов седьмого дня. Андрей оглянулся, в ожидании увидеть просветлённые и счастливые лица, но в глазах молодых учёных увидел только скуку и удивление. У него отлегло. Похоже, что серьёзно это всё воспринимали только первые два ряда, где расположилось руководство ВУЗа.

По какой-то причине это Андрея успокоило, и он стал вспоминать, что же он хотел узнать у ректора?