Злоключение швейцарского "гнома", или европейский расизм навыворот

5 June

США продолжаются погромы и грабежи (простите – антирасистские протесты), компании перечисляют деньги тем, кто громит их магазины (извините – антирасистским движениям), полицейские преклоняют колена неизвестно, перед кем и непонятно, за что. Полиция злосчастного Миннеаполиса попискивает, что убиенный Флойд был отнюдь не невинной овечкой, а рецидивистом, но это тонет в возмущённом рёве протестующих…

Ответить же на единственно важный вопрос – имело ли удушение Флойда расистскую подоплёку, или же это было частным случаем личной жестокости конкретного полицейского – никто даже не пытается,

Тем временем протесты против убийства Флойда перекинулись на Европу. Похоже, европейцы комплексуют из-за того, что они – не граждане США и не могут сладострастно прокатить ненавистного Трампа на президентских выборах.

В связи с этим мне вспоминается весьма поучительная история, которая разыгралась несколько лет назад все в той же Европе. К сожалению, её главный герой не давал разрешения на публичный рассказ о его приключениях (злоключениях), поэтому придётся назвать его вымышленным именем.

Так вот: герр Мартин – гражданин Швейцарии. Сын высокопоставленного военного, ведущий инженер известной компании, отец троих детей, активный прихожанин, да ещё и экс-чемпион страны гномов по восточным единоборствам. Так вот, оный образец добропорядочности в 20… году поехал по служебным делам в славный город Роттердам. Передвигаясь по нему на арендованном автомобиле, инженер и отец детей вдруг заметил, что город не такой уж и славный, поскольку на автобусной остановке некто чрезвычайно высокого роста и могучего телосложения бил по лицу (очень сильно) женщину втрое меньше его габаритами, и что-то кричал. Прохожие и ожидавшие автобуса подданные королевы Беатрикс старательно отворачивались.

Как верный сын католической церкви, спортсмен и офицер запаса, Мартин остановился, вышел из машины и зычным голосом потребовал у незнакомца прекратить преступные действия, предупредив, что в противном случае он будет вынужден произвести гражданский арест и передать его в руки полиции. Подданные королевы немедленно повернулись к негодяю и дружно закричали: ja, ja!

Негодяй оставил женщину и бросился с кулаками на Мартина. Дальше – понятно: удар ногой в челюсть бросил преступника на землю, на которой он тихо лежал до приезда полиции. И дальше тоже всё было как по писаному: свидетельские показания, арест очнувшегося негодяя, подписание соответствующих документов, потоки благодарности храброму потомку швейцарских ландскнехтов от пострадавшей (ей пришлось довольно долго лежать в больнице), свидетелей, полиции и сотрудников мэрии.

Вернувшись в Люцерн, Мартин уже почти забыл о роттердамском инциденте. Его даже не просили присутствовать на суде: всё и так ясно, достаточно свидетельских показаний и медицинских анализов пострадавшей. Но как-то раз, года через два, заехав к нему на бокал рейнвейна, отец-генерал со смехом протянул Мартину письмо. Мне, говорит, пришла какая-то ерунда из Голландии – спрашивают о тебе. Как я тебя воспитывал, не мучил ли ты в детстве животных, не делал ли мишени из изображений негров и индейцев, не симпатизировал ли Гитлеру… Я их, конечно, послал, а письмо – вот, держи на память. Мартин взглянул на послание, уверенный, что эти письмо какой-нибудь левацкой правозащитной группы, но с удивлением (и негодованием) обнаружил, что оно напечатано на бланке полицейского управления Роттердама.

Дальше – больше. В костеле, куда он с детства ходил к мессе и причастию, патер (большой друг его отца) показал ему точно такое же письмо. В компании, где он работал, после собрания совета директоров (в котором он участвовал) председатель, один из богатейших предпринимателей страны, попросил его задержаться. И, пряча глаза, сообщил, что правление вынуждено временно (конечно, это ненадолго, это всего лишь формальность, mein junger Freund!) вывести герра Мартина из своего состава. В связи с возбуждением против него уголовного дела в Нидерландах.

Вне себя от ярости, инженер, католик и спортсмен вскочил в свой представительский «мерседес» и помчался вдоль Рейна в неблагодарный Роттердам. Полный справедливого гнева, он явился в полицейский участок, где двумя годами раньше принимал восторги и поздравления. Его встретили как родного: очаровательная meisje с офицерскими погонами, лучезарно улыбаясь, воскликнула: дорогой герр Мартин, я так счастлива вновь видеть вас! Мы уже готовили письмо к правосудию Швейцарии с просьбой арестовать вас и экстрадировать в Нидерланды, как обвиняемого в совершении тяжкого преступления на расовой почве! Пока подданная королевы щебетала, двое полицейских надевали на Мартина наручники. После чего он оказался в благоустроенный и почти уютной голландской тюрьме.

Дело оказалось в том, что пострадавшая от нападения была обычной, т.е. совершенно белой голландкой с соответствующей фамилией (что-то там с «ваан» и «де»), а преступником – чернокожий гражданин Суринама. Нелегальный эмигрант. Да ещё безработный. К тому же наркоман. Разыскиваемый на родине за членство в запрещённом то ли национально-освободительном, то ли в революционном, в общем, каком-то подпольном фронте. Да, в тюрьме он совершил каминг-аут, признавшись в гомосексуализме. А после проведённого Мартином маваши-гери в область головы что-то в этой голове нарушилось (конечно, вряд ли мозги), и удар был переквалифицирован в тяжкие телесные повреждения.

Мартин с изумлением слушал, как потерпевшая и свидетели – те самые, которые два года назад висли на его фундаментальной шее, окропляя её слезами благодарности – бубнили, что нет, они не могут исключить, что гражданин такой-то нанёс тяжкие телесные повреждения пострадавшему из расистских побуждений. Нет, господин прокурор, точно я не скажу, но допускаю возможность. Нет, господин следователь, никаких высказываний расистского толка я от подсудимого не слышал, но он, если не ошибаюсь, что-то говорил на швейцарском языке, которого я не знаю. Каком-каком языке? Ну, швейцарском – он же из Швейцарии. Нет, точно ли он что-то говорил, я не утверждаю, но допускаю. Да, господин судья, я считаю, что удар, нанесённый подсудимым гражданину Суринама, был чрезмерно силён, и не соответствовал тяжести правонарушения, совершавшегося пострадавшим. Конечно, бить человека ногой – это возмутительно. Ваша честь, от имени и поручению общественности Роттердама и всех подданных Её Величества выражаю возмущение прискорбным событием, произошедшим в нашем городе два года назад и требую примерно наказания преступника!

В общем, «преступника» кое-как отпустили на родину с обязательством находиться под домашним арестом до суда. Скорее всего, нажал на нужные рычаги генерал-отец или родная компания, готовившая супер-мега-проект, который без Мартина пришлось бы отложить. На домашний арест «преступник», конечно, сразу же наплевал, но год не мог покинуть страну гномов.

А потом всё вдруг кончилось. «Пострадавший» суринамец, выпущенный из тюрьмы по случаю тяжёлого заболевания, полученного в результате удара ногой в голову, ограбил магазин, искалечив продавца, и, на радостях, вколол себе такую дозу героина, что отправился к праотцам. Дело всё-таки решили закрыть: то ли из-за очередного преступления, совершённого жертвой расизма, но, скорее всего, всё-таки благодаря проискам швейцарской военщины и акулам тамошнего ВПК.

А потом Мартин получил письмо от женщины, которую спас. Они написала, что на неё было оказано мощное давление – её терроризировали на работе, в школе издевались над детьми, муж дважды был бит смертным боем неизвестными (преступников не нашли), что у неё не было другого выбора, кроме как оклеветать его. Но она не испытывает к своему спасителю ничего, кроме благодарности, и просит простить её перед Богом.

В этой вполне невероятной и столь же странной истории самое интересное – что всё чистая правда.

© 2019 — 2020 «Экспертиза решений». All Rights Reserved.
Производство сайта:
Андрей Петрович Попов, 2019 — 2020