Девушка, за которую решали родители. Случай из практики.

Девушке было 22 или 23 года. На первую встречу она пришла с мамой, которая была очень обеспокоена состоянием дочери.

Пациентку беспокоили приступы, сопровождающиеся ощущением нехватки воздуха, головокружением, страхом потерять сознание.

На первой встрече говорила, в основном, мама, подробно описывая картину заболевания дочери и доставая один за одним листы бумаги с результатами обследования и заключениями врачей различных специальностей. Исходя из рассказа и данных обследований однозначно выходило, что у девушки невроз.

На следующую встречу пациентка пришла уже одна. Постепенно стало понятно, что привело ее к неврозу.

Девочка с младших классов школы проявила способности к легкой атлетике. Она лучше всех в классе бегала и прыгала. Когда ей исполнилось 13 лет, родители, которые мечтали о том, что дочь станет выдающейся спортсменкой, отправили ее в другой город, в специализированную спортивную школу–интернат.

Девочка не хотела уезжать из дома, не хотела профессионально заниматься спортом, но возражала вяло, и родители не приняли это всерьез. Она окончила школу, дальше поступила в ВУЗ, но не по собственному желанию, а, я так понял, потому, что у этого ВУЗа какие-то соглашения со спортивной школой. То есть студентам этого ВУЗа можно было не учиться в полную силу, главное, чтобы они занимались спортом.

Она занималась, хотя ей это и не нравилось. Блистательных результатов она не показывала, а ближе к концу учебы получила травму. Она даже обрадовалась, так как появилась уважительная причина прекратить занятия спортом. ВУЗ ей дали закончить.

А затем она вернулась домой. И поняла – десять лет своей жизни она отдала спорту, которым не хотела заниматься, а выдающихся результатов так и не достигла. Окончила ВУЗ по специальности, которая никогда не интересовала и по которой не собирается работать. Фактически она ничего не умела. Так сложилось, что и молодого человека у нее не было.

Всю жизнь за нее кто-то принимал решения – сначала родители, затем тренер. И у нее появился невроз.

В дальнейшем мы выяснили, что она серьезно обижена на родителей, и эта невысказанная обида играла не последнюю роль в формировании ее болезни. После того, как мы все это обсудили, она стала высказывать родителям свои обиды. А обида такая вещь, что после того, как о ней скажешь, она и проходит. Смысл обиды в молчании.

Потом мы стали работать над тем, чтобы она училась определять – чего хочет сама, а не ее окружение, чтобы она могла ставить перед собой цели и к ним идти. Не быстро, постепенно, но она поправилась, поблагодарила и закончила терапию.