Пророк из Дома на набережной

Сначала никаким пророком он не был. То есть уже, конечно, был, но об этом никто не знал.

Фото из книги "Дневник советского школьника"
Фото из книги "Дневник советского школьника"

В школьные годы друзья — будущие писатели Юрий Трифонов и Михаил Коршунов и будущий ученый Олег Сальковский — называли Лёву Федотова Гумбольдтом и Леонардо. Почему? Об этом рассказал Юрий Трифонов «Литературной газете», отвечая на вопрос «Что такое всесторонне развитая личность» в 1977 году. Приведу его слова (по книге М.Коршунова):

«В детстве меня поразил один мальчик. Он был как раз такой удивительно «всесторонне развитой личностью». Лева Федотов. <...>

Он был так непохож на всех! С мальчишеских лет он бурно и страстно развивал свою личность во все стороны, он поспешно поглощал все науки, все искусства, все книги, всю музыку, весь мир, точно боялся опоздать куда-то. В двенадцатилетнем возрасте он жил с ощущением, будто времени у него очень мало, а успеть надо невероятно много. <...> Он увлекался в особенности минералогией, палеонтологией, океанографией, прекрасно рисовал, его акварели были на выставке, он был влюблен в симфоническую музыку, писал романы в толстых общих тетрадях в коленкоровых переплетах… Кроме того, он закалялся физически — зимой ходил без пальто, в коротких штанах, владел приемами джиу-джитсу и, несмотря на врожденные недостатки — близорукость, некоторую глухоту и плоскостопие, готовил себя к далеким путешествиям и географическим открытиям. <...> Вся глубинная Левина страсть, все его увлечения, поиски, жадность к жизни, наслаждение плодами человеческого ума исходили из внутренней потребности самопознания и самостановления… По сути дела, этот мальчик всему научился сам».

Из книги М. Коршунова
Из книги М. Коршунова

Лёва был равнодушен к одежде (главное — простота и опрятность) и еде (увлёкшись своими делами, мог не есть целый день), умел усилием характера за день купировать острые фазы болезней (в дневнике описан случай с ангиной) и был одним из создателей «Тайного общества испытания воли». О главном испытании воли было написано позднее у Юрия Трифонова в «Доме на набережной» (там Лева Федотов выведен под именем Антона Овчинникова) и упомянуто у Михаила Коршунова в «Дневнике Левы Федотова и рассказах о нем самом»: нужно было пройти по перилам балкона на десятом этаже в десятиградусный мороз. Это эпизод из реальности, из биографии мальчишек Дома на набережной (до появления повести Трифонова он назывался проще, хотя и серьезнее — Допр, дом правительства).

Документальная книга Михаила Коршунова о Лёве Федотове
Документальная книга Михаила Коршунова о Лёве Федотове
Дом на набережной
Дом на набережной

Левины родители волею своих судеб задолго до революции в России оказались за границей и встретились в Нью-Йорке, на партийном собрании большевиков. Их биографии, пожалуй, могли быть достойны отдельных книг, упомяну лишь по факту на каждого из них: Левин отец был приговорен в Америке к смертной казни (потом приговор изменили на 10 лет тюрьмы), а мама сидела во временной тюрьме, находившейся в основании Статуи Свободы!..

Из книги М.Коршунова
Из книги М.Коршунова

В 1920 году они с почётом вернулись в советскую Россию и более десяти лет жили в гостинице «Националь» на Тверской. В 1933 году отец, Фёдор Каллистратович, которого Лёва очень любил, погиб, утонув при странных обстоятельствах в неглубокой речке на Алтае, а Лёва с матерью поселились в Доме на набережной, в скромной квартире на первом этаже 14-го подъезда.

Из книги М.Коршунова
Из книги М.Коршунова
Современный вид Лёвиного подъезда и окон его квартиры
Современный вид Лёвиного подъезда и окон его квартиры

«Мать Антона была в курсе всех его замыслов и работ. Бывало, позвонишь ей: «Что Антошка делает?» Она отвечает: «А он сейчас заканчивает третью часть палеонтологического альбома. Летающие ящеры. А итальянский альбом наполовину уже сделан, получилось очень удачно, особенно Везувий…» («Дом на набережной»,19)

«Мы навещали Антона в его темноватой квартире на первом этаже, где не бывало солнца, где на стенах рядом с портретами композиторов висели его акварели, желтоватые с голубым, где молодой, выбритый наголо человек с ромбами в петлицах смотрел на нас с фотографии в толстой деревянной раме, стоявшей на пианино, – отец Антона погиб в Средней Азии, убитый басмачами, – где всегда было включено радио, где в потайном ящике письменного стола лежали стопкой толстые тетради за пятьдесят пять копеек, исписанные бисерным почерком, где в ванной шуршали по газетам тараканы – в том подъезде во всех квартирах были тараканы, – где мы ели на кухне холодную картошку, посыпали ее солью, заедали замечательным черным хлебом, нарезанным большими ломтями, где мы хохотали, фантазировали, вспоминали, мечтали и радовались чему-то, как дураки...» («Дом на набережной», 8)

Левина мама, Роза Лазаревна, намного пережила и мужа, и сына: Лев Федотов погиб в Тульской области в 1943 году, его мама умерла в 1987. За год до этого был снят фильм «Соло трубы», в котором она рассказывает о своей жизни и своём сыне. Это очень печальная история, если будет возможность — посмотрите!

Огромная заслуга Лёвиной мамы в том, что ей удалось сохранить несколько тетрадей Лёвиных дневников. Всего их было 15, осталось 4: под номерами V, VIII, XIV, XV.

Сохранившиеся дневники Лёвы Федотова
Сохранившиеся дневники Лёвы Федотова

Однажды в 1977 году Юрий Трифонов попросил их у Розы Лазаревны: в это время готовилась театральная постановка по «Дому на набережной», и писатель хотел найти в дневниках своего школьного друга детали и подробности, чтобы создать максимально достоверную атмосферу тех лет. А обнаружил пророческие записи о Великой Отечественной войне, сделанные за две недели до её начала.

Так Лев Федотов — Гумбольдт и Леонардо - стал пророком.

Сегодня я впервые приглашаю вас не в художественный текст, а в документальную книгу - настоящую жизнь, подробно и дословно записанную 80 лет назад.

Продолжение здесь.

Этот пост - часть проекта "Как попасть в книгу".

Читайте и гуляйте по Москве!