БИТ
582 subscribers

Как Александр I уничтожал казачество. Часть 2.

295 full reads
476 story viewsUnique page visitors
295 read the story to the endThat's 62% of the total page views
4 minutes — average reading time

Продолжение материала, опубликованного вчера, о антинародных реформах императора Александра I, проводимых графом Аракчеевым, по уничтожению Бугского казачества.

Как Александр I уничтожал казачество. Часть 2.

Для более верного представления картины ликвидации Бугского казачества приведем записки современника, довольно известного мемуариста отставного офицера А. С, Пашкевича.

(Кстати заметим, что сам Пашкевич недолюбливал казаков. Происходил он из военной семьи, выходцев из Сербии, поселенных на землях Запорожья и постоянно враждовавших с коренными хозяевами земли до самого уничтожения Запорожской Сечи. А. С. Пашкевич побывал на Кавказе, проезжал через Дон и несколько раз сталкивался с донскими казаками. Свидетельство его ценно и объективно).

1817 год. С начала весны сего года стали поговаривать о поселении части армии в разных местах России. С того же времени определенно, в станицах бугских казаков, присоединяя к оным некоторые селения Елизаветградского уезда, привести четыре уланские украинские полки и поселить обратно бугских казаков в уланы.

Много офицеров из этих полков оказалось в Крюкове для приема вещей из тамошнего депо. .. Данные господа, не бывши никогда в станицах им отданных, мечтали обогащаться; они полагали, что селения эти изобилуют землей, а работниками будут уланы и их семейства, а того не ведали, что сии станицы едва имеют столько земли, чтоб досталось по числу душ; они же думали заводить конские заводь...

В Петербург потребован был генерал лейтенант Г. И. Лисаневич для совещания об этом уланском поселении с гр. Аракчеевым, главным изобретателем поселений. Сочли Лисаневича, как уроженца сего края, сведущим всего до него касающегося. В Лисаневиче Аракчеев увидел человека по себе, т. е. довольно глупого, который слепо будет исполнять его волю. И так, как теперь на все устраиваются комитеты, то явился уланский комитет, в котором Лисаневич — председатель, обо всем докладывающий гр. Аракчееву, а сей прямо Александру I.

Итак, мужик из Петримовки, которого фамилия была вначале Лысенко, вышел по сей части третья особа в России. Часть уланов должна была поселиться между бугскими казаками, а часть в Харьковской губернии.

Когда решено было соединить украинских уланов с бугскими казаками, тогда четыре украинские уланские полка приведены были в Вознесенск. Бугские казаки сначала решились было даже их не пускать и на квартиры в свои дома, но наконец силе не могли противостоять, уланы расположились в Вознесенске и потом разведены, по полкам и эскадронам по донским станицам.

Казаки волновались, Витт, начальник украинских казаков, потребовал помощи, для которой и было прислано ему две роты артиллерии и два батальона пехоты. Прежде всего начали приводить в Вознесенске к присяге, на которую казаки не соглашались, но собрав их между выставленною артиллерией, пехотою и полком уланов, несчастные, видя зажженные фитили, видя весь гибельный снаряд, готовым грянуть на них, присягнули.

После сего принялись и в других станицах за то же, и в других нашли то же сопротивление, а в некоторых даже дрались, за что были переколоты, потоплены в Буге, сечены кнутом, отосланы в Сибирь и прогнаны сквозь строй. В некоторых местах женщины бросались всадникам на встречу с младенцами на руках, мня заставить собою гибель, приготовленную их мужьям, но сие ни мало им не помогло. . .

Граф Витт поручил на словах генерал-майору Громову усмирить волнующуюся Михайловскую станицу. Громов потребовал письменного наставления и получил оное в таком смысле, что если казаки словесных убеждений не послушают, тогда употребить оружие. Г ромов с ним уехал из Вознесенска, но на дороге был нагнан посланником от Витта, который требовал письменного наставления обратно. Посему Г ромов и сам возвратился в Вознесенск. Тогда уже сам Витт отправился в Михайловскую станицу, где, собрав всех жителей, требовал от них послушания воле монаршей, но они отказывались.

Тогда он прицепился к самому старейшему летами казаку и потребовал, чтобы он собою показал пример другим. Но когда сей сединами покрытый старик стоял твердо в том, что не посягнет дать согласие, из которого видно будущее бедствие его сограждан, тогда Витт сказал: „Итак ты будешь примером служить для других". Приказал батальону пехотному стать в строй и тогда 70-тилетнего старца пустили между шеренг к прогнанию шпицрутенами, приказав двум мушкетерам идти перед ним с примкнутыми штыками, дабы он шел ровным шагом, чтоб всякая лоза коснулась почтенной его спины, а он и без сего не мог, по удрученным летам, следовать иначе, как весьма тихо.

Старец, видя сих перед собою, твердо сказал графу, присутствовавшему при сей сцене: «Не надобно их предо мною, я пойду таким шагом, каким ваше сиятельство прикажете, и всемогущий Бог примет мой дух».

Барабаны ударили, трубы затрубили, и старец пошел на смерть. Недолго надобно было ему ходить, на втором разе он испустил дух. Надобно вообразить себе эту горестную картину: удрученный летами старик мучился под ударами, а фронт окружаем был всеми жителями михайловскими, в числе коих находились сего старца сыны сынов и внуков.

Лишь сия сцена кончилась, как является к фронту в полном наряде, верхом, бугский казак. Витт его спрашивает: «Зачем и откуда?». «Я прислан из других станиц, осведомиться, что в Михайловской делается!» отвечает всадник.

Витт приказал стащить его с лошади и также прогнать сквозь строй: это был ответ на депутацию других станиц.. .

Бугские казаки опирались на дарованную им грамоту Екатерины II, в которой им пожалованы земли в вечное и потомственное владение, от сего в тогдашнее время на левый бугский берег пришло для поселения в сие войско много молдаван и болгар, а к ним присоединилось несколько деревень, малороссиянами населенных.

Новое положение уланского поселения таково, что все они делаются крестьянами своих начальников и потому казаки мнят, что это превращение делается не по воле государя, а что это затея их начальников.

Один из уланов сказал графу Витту: «Когда нас вели сюда, тогда нам обещали домоводство и покойною жизнь, но мы теперь видим, что нас учат регулярной экзерциции». Этого «говоруна» прогнали через строй. Для усмирения в Михайловскую станицу поставили целый полк солдат. Эта усмирительная мера была самая неблагоразумная, ибо хозяева, потчивая постояльцев, сближались с ними знакомством и ежели бы дошло до драки, то может быть постояльцы, помня хлеб-соль своих хозяев, не пошли бы против них.

К числу бунтовщиков причислен был один урядник бугских казаков, молодой и видный собой человек, служивший против французов с отличием, за что имел украшенную медалями и георгиевскими крестами грудь. Его также прогнали сквозь строй, при чем присутствовал сам граф Витт. По окончании экзекуции, тело убитого урядника прикрыли его курткой, на которой висели знаки монаршей милости. Наказанный имел еще столько духу, что сорвал свои знаки отличия и бросил их в глаза Витту со словами: «На что они мне, ежели я ими не мог себя защитить от бесчестного наказания!».

Это уже было другое преступление сего несчастного. При сей второй экзекуции, урядник, пока мог употреблять свой язык, хулил новые постановления и ругал начальство, и с сим испустил свой дух юный воин.

Таковые поступки назывались «усмирением бунтовщиков» и таким примером, конечно, данный народ присмирел. Тогда начали их употреблять наравне со скотом : старики должны были на своих волах возить камень и лес на разные постройки ; годные на службу учились военным оборотам, мальчики ходили в школу, оставались в домах одни женщины, с которыми офицеры и другие начальники поступали, как хотели. Сверх всего жители ни в чем не были вольны в своей собственности, из домашнего ничего не могли для себя употребить, ни продать без ведома эскадронных начальников.

В селе Верблюжке, куда вступил эскадрон украинских уланов, понадобилось поселянину зарезать барана для помину умершего сына, но сие ему было возбранено. Итак, худшего положения не могло быть, как положение сих воинов поселян. От сего злоба казаков на уланов ежедневно возрастала и поэтому вздумали примирить первых с последними, приказав уланам жениться на казачьих девках. Когда сие сбылось отчасти, тогда казаки мнили быть покойны с новыми своими зятьями, но не прошло долгое время, как переместили эскадрон из одного селения и там уланам было велено вновь вступать в брачные союзы. И это называлось смешивать кровное родство уланов с казаками!

Спасибо, что дочитали до конца.

Окончание материала.

Если Вам понравился материал - обязательно подписывайтесь на наш канал и, пожалуйста, не забудьте поставить ЛАЙК!

Всего Вам доброго!