2139 subscribers

Не доедим, но вывезем

<100 full reads
Не доедим, но вывезем

Когда на послевоенную разруху наложилась засуха, в СССР разразился страшный голод, длившиеся в течение 1946 и 1947 года. Известно, что в 1947 году официальная смертность в СССР выросла в 1.5 раза (примерно на 800 тыс. человек, из которых половина пришлась на долю РСФСР), ухудшились и другие демографические показатели (рождаемость, регистрация браков и т. д.). В начале 1947 года численность сельского населения сократилась почти на 1 млн человек, сверхсмертность от голода в РСФСР и на Украине перекрыла естественный прирост населения. По оценке М. Эллмана, всего от голода в 1946—1947 годах в СССР погибло от 1 до 1.5 млн человек. Как показывают демографические исследования по Западной Сибири, в 1946—1947 годах почти половина всех умерших составляли дети до 16 лет. Голод поразил в основном людей, проживающих в сельской местности, и наименее социально защищённые слои населения (многодетные семьи, матери-одиночки, престарелые люди).

К весне 1947 года в одной только Воронежской области число больных с диагнозом «дистрофия» составляло 250 тыс. человек, всего по РСФСР — 600 тыс., на Украине — более 800 тыс., в Молдавии — более 300 тыс. Таким образом, не менее 1.7 млн человек в СССР числились «официально голодающими», смертность от дистрофии достигала 10 % от общего числа людей, которым был поставлен этот диагноз. Также выросла заболеваемость так называемой «асептической ангиной» (анемия, вызванная употреблением в пищу неубранного зерна, бывшего под снегом) и другими болезнями, связанными с голодом, употреблением в пищу суррогатов (содержание примесей в хлебе достигало 40 %) и т. д. Особенно высокой была детская смертность, в начале 1947 года составлявшая до 20 % общего числа умерших. В ряде областей Украины и Черноземья были отмечены случаи каннибализма, в частности, на территории УССР с января по июнь 1947 года официально зарегистрировано 130 случаев людоедства и 189 случаев трупоедства.

Иллюстрация
Иллюстрация

Разумеется, у этого голода были и объективные причины, он стал следствием сочетания ряда факторов:

  • развала сельского хозяйства страны из-за последствий войны (недостаток рабочих рук, техники и лошадей, уничтожение многих сёл на Украине и в Черноземье и т. д.). Численность трудоспособного мужского сельского населения после войны откатилась к уровню 1931 года, поставки сельхозтехники в годы войны фактически не велись, поголовье лошадей составляло около 45% от довоенного, валовая продукция сельского хозяйства за годы войны сократилась на 40%, поголовье скота сократилось в сравнении с концом 1930-х годов;
  • неблагоприятных погодных условий 1946 года (сильная засуха в ряде регионов европейской части СССР и затяжные дожди на востоке), которые привели к существенному, но не катастрофическому снижению урожая. Урожай зерновых в 1947 году составил 98.5 млн тонн, что на 20 млн тонн ниже, чем в 1940 году и на 25 млн ниже, чем в 1950 году

Свою роль сыграла и бесхозяйственность, из-за которой часть урожая просто сгноили из-за неправильного хранения, подобная напасть присутствовала в течение всех лет существования советской власти.

Но была и субъективная причина, как нельзя лучше характеризовавшая отношение сталинского руководства к собственному населению: несмотря на дефицит зерна в стране, хлебный экспорт не прекращался ни на минуту.

Если довоенный СССР экспортировал хлеб, чтобы заработать средства на индустриализацию, то послевоенный — для реализации циклопических геополитических планов.

Не доедим, но вывезем

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ПИСЕМ

По Воронежской области

15. XI. 46 г. «…Надвигающийся голод страшит, моральное состояние подавленное. Дети наши живут зверской жизнью — вечно злы и голодны. От плохого питания Женя стал отекать, больше всего отекает лицо, очень слабый. Голод ребята переносят терпеливо, если нечего поесть, что бывает очень часто, молчат, не терзают мою душу напрасными просьбами». (Ефремова М.С., Воронежская обл., ст. Бутурлиновка, Главмука, — Ефремовой Н. А., пп 39273).

20. XI. 46 г. «…Мы сейчас находимся в крайне затруднительном положении, которое до сих пор не выправилось, да и вряд ли его можно выправить. За этот год нам придётся, вероятно, кое-кого из нашей семьи не досчитаться в живых, так как уже сейчас начинаем пухнуть от голода». (Пустовалова М.И., г. Воронеж, Никитинская, 46 ВПМУ и ЦЭМ, — Пустовалову Т. А., пп 33846).

24. XI. 46 г. «…Дома дела очень плохие, все начинают пухнуть от голода: хлеба нет совсем, питаемся только желудями». (Ершов В.В., Воронежская обл., г. Борисоглебск, ул. Ярмарочная, д. 57, — Ершову П. В., пп 61500).

24. XI. 46 г. «…Жить нам нечем: нет ни хлеба, ни картошки, мы начинаем отекать от голода и погибаем». (Ендовицкая А.И., Воронежская обл., Подгоренский р-н, х. Вязовый, — Ендовицкому С. П., пп 90244).

24. XI. 46 г. «…Мы погибаем от голода. Хлеба нет, есть нечего. Жить осталось считанные дни, ведь питаясь водой, можно прожить только неделю». (Бобровский А.С., Воронежская обл., с. Бегрибановка, ул. Трудовая, д. 40, — Бобровскому И. В., пп 89485-В).

16. XI. 46 г. «…Жизнь наша никуда не годится, продуктов питания у нас нет и купить их не на что. Мы совсем погибаем: есть нечего. Можно ли жить дальше? Так жить не хочется, живым бы лёг в могилу. Как только наступает утро, Галочка просит есть. А что я ей дам?» (Колесникова Н.И., Воронежская обл., Кантемировский р-н, ст. Кантемировская, ул. Рабочая, д. 32, — Колесникову Д. И., пп 29386-И).

1. XI. 46 г. «…Живём мы в кошмарных условиях. Есть нам совсем нечего, питаемся только желудями, а от этой пищи мы едва таскаем ноги. В этом году умрём от голода». (Плужников А.И., Воронежская обл., г. Калач, Подгорненский с/с, к-з им. Красной Армии, — Плужникову И. И., пп 09866).

По Сталинградской области

4. XI. 46 г. «…Бабушка у нас сильно болеет. Она и все мы опухли, уже три дня сидим голодные. Когда кончатся эти мучения? Хоть бы поесть горячего, тогда можно умирать, а голодным умирать не хочется. Хлеба по карточкам стали давать меньше: дети получают по 150 грамм, а мама с бабушкой по 100 грамм. Мы варим себе что-либо, когда получаем зарплату, а потом ждём следующей». (Бурова Г.В., г. Сталинград, Дар-Гора, ул. Цыганская, д. 42, — Рюлину П. В., пп 49240).

1. XI. 46 г. «…Жить мне нечем. Из колхоза ничего не дали, так что уже начинаем пухнуть. Живём на 700 г. хлеба, которые Нина получает на себя. Подходит зима, а у меня ничего нет. Как я буду жить, не знаю». (Прокопова М.Ф., г. Сталинград, ст. Разгуляевка, ул. Пролетарская, д. 19, — Прокопову В. К., пп 13967-В).

6. XI. 46 г. «…Хлеба нет и не знаем, как пережить голод. Хлеба никому не дают. Народ начинает опухать. В нашем колхозе и в соседнем хлеба совсем не дали — дело плохо». (Илясов П.П., Сталинградская обл., Иловлинский р-н, ст. Качалино, х. Паньшино, ф/м. № 2, — Илясову И. П., пп 37271-В).

16. XI. 46 г. «…Жить мне осталось недолго: я совсем обессилел от голода, ноги и лицо стали опухать, голова кружится». (Новиков В.Ф., г. Сталинград, ст. Разгуляевка, Силикатный завод № 4, барак № 3, кв. 11, — Богданову И. Ф., пп 36399-Л).

20. XI. 46 г. «…Мы сейчас не живём, а существуем. И когда только кончатся эти мучения? Мы уже начали пухнуть, переживаем страшный голод, смерть стережёт нас». (Варыкин П.К., Сталинградская обл., Н-Чирский р-н, х. Демкин, — Барыкину И. К., пп 71943-В).

Этот голод охватил не только Украину, но и РСФСР, а вместо того, чтобы помочь тому самому русскому народу, за который Сталин годом ранее поднимал велеречивые тосты, он предпочёл сплавлять зерно за рубеж ради «величия»
Этот голод охватил не только Украину, но и РСФСР, а вместо того, чтобы помочь тому самому русскому народу, за который Сталин годом ранее поднимал велеречивые тосты, он предпочёл сплавлять зерно за рубеж ради «величия»

13. XI. 46 г. «…Я ем сейчас жёлуди, хоть и запрещают их есть, так как от них погибло много людей, но больше есть нечего, так жить дальше не могу». (Леньков Л.И., Сталинградская обл., Нехаевский р-н, с. Упорники, — Ленькову А. Е., пп 24525-Ф).

14. XI. 46 г. «…Питаемся свиным кормом, едим жёлуди. На днях от них чуть-чуть не умерли — очень болит желудок, а кроме есть нечего. Теперь бы хоть крошечку чистого хлеба. Придётся умирать от этих желудей». (Числова А.В., Сталинградская обл., Горно-Балыклейский р-н, с. Горная Пролейка, — Числову М. Д., пп 33552).

29. XI. 46 г. «…Я продал всё, чтобы спасти жизнь. Больше продавать нечего, остаётся одно: или умереть, или решиться на что-то другое, иначе погибель. Я уже начинаю пухнуть. Мне не страшна тюрьма, ибо там я могу получить кусок хлеба». (Мурнило, г. Сталинград, трамвайный парк, — Александровой Л., Псковская обл., Островский р-н, д. Мерзляки).

Выдержки из перлюстрированных писем жителей Воронежской и Сталинградской областей о тяжелом продовольственном положении. Информационная сводка отдела "В" МГБ СССР (Источник информации - портал История.РФ)

Поставки зерна за границу не ограничивались странами будущего Варшавского договора. Так, в 1946 году полмиллиона тонн ушло во Францию: там намечались парламентские выборы (Четвёртая республика, как и Третья, была парламентской, а не президентской, в отличие от существующей по сей день Пятой), и надо было поднимать электоральные шансы коммунистов путём оказания продовольственной помощи со стороны коммунистического режима. Я в курсе того, что продовольственную помощь французам оказывали и Штаты, но они дарили от излишков, а не вырывали у собственных граждан краюху хлеба изо рта.

И, конечно же, сталинское правительство отказалось от получения помощи в виде льготных кредитов по плану Маршалла — его страшила утрата возможности развивать геополитическую активность, иными словами, навязывать свой человеконенавистнический строй за пределами сферы влияния, определённой Советскому Союзу решениями Ялтинской конференции. Вместо этого власти предпочли выжимать последние соки из без того истощённого страшной войной населения.