Рассказ: Поезд

Тудух-тудух по по рельсам поезд мчится,

Проносятся вокзалы, города.
И, может что-нибудь со мной случится,
Что буду вспоминать я иногда...

Эд кивнул и начал настукивать шариковой ручкой ритм по клетчатой тетрадке. Тудух-тудух.

И я сойду на станции пораньше,
Не став заканчивать в конечной точке путь.
Я никогда не сделал бы так раньше,
Но час пришёл всё бросить и рискнуть.

«Неплохо вышло,» — подумал мужчина, — «Хороший стих». Эдуард почесал всё той же ручкой затылок и уперся лбом в окно. Мимо глаз пролетали размазанные деревья, рельсы то сходились, то расходились, провода на столбах плавно бегали то вверх, то вниз. Завораживающее зрелище!

— Извините, мужчина, вы что-то уронили, — послышался тихий женский голос.
Эд отвернулся от окна и посмотрел на пол. Там лежала его шляпа. Он поднял ее и похлопал, размашисто выбивая пыль и соринки.
— Благодарю, — сухо ответил мужчина, и, даже не взглянув на женщину, вернулся к созерцанию вида за окном.

Тудух-тудух.

Взяв шляпу и портфель с вещами,
Направился встречать чужой перрон.
И люди, что досель молчали,
Шептались вслед: «Ах, до чего же в шляпе он смешон!».

«Ерунда какая!» — Эдуард с раздражением зачеркнул ручкой написанное, чуть не прорезав лист тетради. Он откинул её и, закинув голову и вытянув ноги, размяк на сиденье.
Идея не шла. Чёртова женщина с этой чёртовой шляпой! А ведь как хорошо ложился слог!

Эд посмотрел на женщину, что сидела в противоположном ряду. Она заметила его взгляд и, робко улыбнувшись, отвела глаза. Мужчина еще раз попробовал собрать рифму и опять ничего не вышло. «Вдохновение ушло!» — ворчливо проговорил он про себя.

Женщина снова смотрела на него, но как только он обращал на неё внимание, она снова отводила взгляд. Эдуард встал и пошёл к ней.
— Позвольте присесть, — сказал он. В его тоне звучал не вопрос, а намерение. Такое, которое не терпит отказа.
— Садитесь, по-пожалуста, — пролепетала она, прижимая к себе потёртый саквояж.
— Как вас зовут?
— А... Анна.
Эдуард на мгновение задумался и ответил:
— А меня — Лев. Лев Константинович.
— Ох, какое чудесное и ре-редкое имя... Как у писателя.
— Ну, вообще-то я недалеко ушёл от этой стези. Но моя стихия — поэзия! — напыщенно произнёс он.
Женщина приложила руку к сердцу и немного наклонилась в сторону Эдуарда.
— Ах, знаете, а я очень люблю стихи! Не окажете ли мне любезность?..
— Хотите послушать?
Женщина кивнула.
— Кхм, — мужчина прочистил горло, — Вот, их из последних. Возможно, вы уже читали его в журнале «Alouette*».
— Не доводилось, и-извините...
— Называется «Обрыв».

Женщина замолчала. Мужчина начал:

Уста твои уже не молвят: «Здравствуй»,
В очах твоих уж не горит огонь,
Стоишь в лучах ты, девою прекрасной,
Но взгляд твой говорит: «Уйди! Не тронь!»

За что тобой дано мне наказанье?
Зачем травила ядами любви?
К тебе пришёл, как агнец, на закланье.
А ты лишь сухо молвила: «Уйди».

И вот стою я на краю обрыва,
Сжимая твой платок в своих руках.
В плену у малодушного порыва
Уйду туда, где мне не ведан страх.

Минуту висела тишина. Женщина всхлипнула:
— Уж очень грустные стихи вы пишете!..
— В жизни многих людей не хватает драмы, знаете ли. Душа просит чувств! — взмахнул руками поэт.
— Я, стоит признаться, больше про природу люблю. Ну, знаете, такие:
Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна...

— На печальные поляны
Льет печально свет она, — продолжил «Лев», — Знаете, Пушкин тоже здесь не особо весел.
— Но не так... как это говорится... фа-фатально.
— Ваше право, Анна, ваше право.
«Слово-то какое! И где услышала?»
Эдуард очень чутко реагировал на чужую критику. Он собрался встать и уйти, как Анна задала вопрос:
— Я когда на вас смотрела, то заметила, что вы что-то писали. Новый стих?
Эд кивнул.
— Грустный?
— Не очень.
— Прочтёте?
Мужчина обречённо вздохнул. Он все-таки поднялся с сиденья и подошёл к своему месту со столиком. Взял тетрадь в руки и вернулся к женщине.

Тудух-тудух по по рельсам поезд мчится,
Проносятся вокзалы, города.
И, может что-нибудь со мной случится,
Что буду вспоминать я иногда...

И я сойду на станции пораньше,
Не став заканчивать в конечной точке путь.
Я никогда не сделал бы так раньше,
Но час пришёл всё бросить и рискнуть.

— А дальше я еще не придумал, — пожал плечами Эд.
— Очень смелый стих! Может быть, ваш герой встретит свою любовь в пути?
Мужчина изумленно посмотрел на Анну. Она, в свою очередь, покраснела и замахала руками:
— Нет-нет, Лев, не подумайте ничего такого! Просто, мне кажется, что дорога — это так романтично!
— Понимаете, Анна, у меня редакционное задание: я должен путешествовать по стране и писать об этом стихи. Понимаете? Географическая поэзия! Мой герой не может встретить любовь в дороге! Это — абсурд, знаете ли.
— Понимаю, извините...
— Ох, ну что вы, право... Я не хотел вам нагрубить...
— Я... Все в порядке, Лев. У вас действительно очень интересное и важное задание! Я... я даже вам завидую. Дорога — это так романтично...

Эд едва содержался, чтобы не скривить лицо. «Какой вздор!» — подумал он.

Поезд начал замедляться, по вагону суетливо бегали люди.
Остановка. Скрежет. Шипение. Люди поспешили к выходу.
Анна тихо попрощалась, и, словно мышка, пробежала сквозь толпу, двумя руками удерживая свой саквояж.

Эдуард сидел на своем месте и безразлично смотрел на клетчатый лист бумаги.

И не было никакого «Alouette», редакционного задания, Льва Константиновича тоже не было никакого... И стихи его никогда не публиковались. И Анна это отлично знала.

Эдуард потер затылок ручкой. Какой фарс! «Ну что вы, право!», как в романах 19-го века! И женщина эта... актриса что ли какая попалась? Идет себе небось такая со своим дурацким саквояжем и смеется.
Мужчина достал из кармана мобильный телефон. Сверил время прибытия. Еще 40 минут в пути. 40 минут и недописанный стих.

Ручка снова прикоснулась к клетчатой бумаге.

Тудух-тудух по по рельсам поезд мчится,
Проносятся вокзалы, города.
И, может что-нибудь со мной случится,
Что буду вспоминать я иногда...

И я сойду на станции пораньше,
Не став заканчивать в конечной точке путь.
Я никогда не сделал бы так раньше,
Но час пришёл всё бросить и рискнуть.

Ворвусь в толпу, ведь я бегу за нею,
Воровкой дерзкой сердца моего,
Быть может, я ее сумею
Найти по стуку сердца одного...

__________
* фр. — Жаворонок