Грузинский вальс

Грузинский вальс

Предисловие

В детстве я мечтал стать грузином.

Мне очень нравились их черкески с газырями, кинжал на поясе и черные усы. Может, я просто был грузином в прошлой жизни? Не знаю. Но когда в садике у нас был какой-то советский праздник, и каждый должен был представлять какую-то республику, я очень сильно расстроился и чуть не плакал, когда грузином назначили другого. Меня назначили русским. Кстати, в школе меня снова обошли, но на этот раз сделали узбеком. Было не менее обидно. (Не в обиду почтенным узбекам).

Почему-то, по мнению воспитателей и учителей, грузин должен быть черноволос и горбонос. Между тем, исконные грузины – рыжие. Как я. Нос, правда, был (и есть) вполне себе курносый. Но разве это причина отказывать ребенку в черкеске и папахе?!

Когда я стал старше, мечта ушла на второй, а то и пятнадцатый план, но тяга к Грузии оставалась всегда.

Она проявлялась в любви ко всем фильмам Данелии и лично к Вахтангу Кикабидзе. Она всплывала со дна цинандали, бутылку которого мне в разгар нелепой вражды России с Грузией мне контрабандой привезли из Казахстана. Она вслушивалась в витиеватые застольные тосты и поднимающиеся к небу песни. Она кричала на вершинах гор, где я чувствовал себя вах каким горцем!

Но однажды мечта просто постучалась в двери и спросила: «Мы поедем в Грузию?» И я пошел и взял билеты в Тбилиси.

Встреча

Тбилиси встречает холодным киндзамараули из пластиковой полторашки. У этого вина нет ничего общего с тем сладким и приторным напитком, который пылится на наших полках. Настоящее киндзамарули живое, прохладное, с четким древесным оттенком. Оно само льется в рот и не требует лучшей закуски, чем поцелуй любимой женщины.

Ночной Тбилиси сияет огнями подсветки, выставляя напоказ свои лучшие фрагменты: сияющий купол церкви, старый балкон, увитый виноградом, кусок старой каменной стены и совершенно неуместные здесь футуристические постройки эпохи Саакашвили.

Город пытается быть европейским, выставляя напоказ флаги НАТО, переименовав улицы и переулки в авеню и стриты, дублируя информацию на английском языке, но это не Европа. Это Кавказ.

Это Кавказ в хаотичном дорожном движении, где настоящие джигиты презирают правила движения и пешеходные переходы и непрерывно жмут на клаксон. Это Кавказ в затейливом переплетении улочек старого города, игнорирующего законы притяжения. Это Кавказ в повсеместном непрерывном курении местных мужчин, не выпускающих сигарету изо рта ни в ресторане, ни в машине, ни дома, ни в купе поезда, и даже в бане умудряющихся курить. Это Кавказ и в уютной домашней гостинице, переделанной из квартиры.

Дом на Костава, 12 – это старый дом, построенный в свое время одним богатым армянином своей любовнице. Теперь он жилой.

Пару бывших квартир хозяйка Цхала, старая статная седовласая дама, превратила в гостинцу. Развесила по стенам свои картины, частью детскими, частью – абстрактными, но все – в духе Пиросмани: наивными и чем-то цепляющими.

Железный балкон из столовой ведет во двор, наши окна на шумную грузинскую стрит а мягкая кровать – в сладкие сны.

Последний глоток вина – ну, здравствуй, Грузия!

Сухой мост

Знакомство с Тбилиси началось с Сухого моста.

Сухой мост – это тбилисская барахолка. Сюда тащат раритеты, антиквариат и просто старые вещи на продажу. Здесь же, чуть ниже, художники и сувенирные лавки. Сюда надо идти, чтобы лавировать между разложенного прямо на земле товара, торговаться, выспрашивать и прикасаться к живой истории.

Торгуют в основном старики и торгуют в основном остатками советского наследия. Здесь можно увидеть и мельхиоровую посуду, и тарелку кузнецовского завода, и шапку-ушанку, и плакат со Сталиным, и виниловые пластики Высоцкого и даже такой раритет, как немецкая саперная лопатка. По-настоящему ценных вещей мало, но ценных именно для тебя – сколько угодно.

Кому-то приглянется латунный подстаканник с гладким стеклянным стаканом, из которого пил простой совслужащий. Кому-то – настоящая кепка-аэродром, в которых щеголяли грузинские модники в 70-х. А настоящим гурманам стоит приглядеться к журналу мод и выкроек аж 1905 года.

Спускаясь вниз, попадаешь в другой мир. Тут художники развесили свои холсты и коротают время за нардами и разговорами.

Картины самые разные. Традиционные сюжеты: тбилисские дворики, пирующие мужчины, пляски с бутылкой вина на голове. Пейзажи: горы, реки и, конечно, храмы. Портреты носатых генацвале и забавных животных.

Но на стенку хочется повесить простую неброскую черно-белую картинку крутого тбилисского переулка, перечеркнутого гирляндами сохнущего белья и плетьми винограда.

Старый город

Именно из таких переулков состоит старый город, карабкающийся в гору. Двухэтажные домики с каменным или кирпичным основанием, широким балконом и плетьми винограда стоят плечом к плечу, объединенные ржавыми водопроводами и газопроводами. Везде сушится белье. Сушится всегда, даже в дождь. Уютные и добротные дома соседствуют с покосившимися и полуразвалившимися. Все вместе это смотрится очень гармонично и напоминает итальянские деревушки. Только там дома сплошь каменные. А вот кошки и там и тут одинаковые.

Каменная мостовая дыбится волнами, взлетая вверх на Мтацминду, и спускается вниз, вливаясь в русло Руставелли стрит. Ездить на машине тут просто страшно, но местных это мало смущает: они носятся по склонам в 45 градусов, презирая опасность.

Старый город продолжается и внизу, и там улочки более спокойные. Узкие, извилистые, они стекаются то к ресторанчику, то к туристической лавке, то к булочной, где пекут лодочки шоти и круги хачапури, которые можно (и нужно) грызть на ходу.

А еще нужно непременно зайти вот в ту, эту и еще вооон в ту винную лавочку, где можно попробовать такое вино, которое нигде не попробуешь. Терпкое саперави из квеври, пахнущее сосновой свежестью киси, мягко скользящую в желудок чачу крепостью 60 градусов.

Так исподволь город распахивает свои объятья тем, кто просто ходит, гуляет, наслаждается и вдыхает воздух Тбилиси, который остается неизменным уже много-много лет. И также незаметно он выводит беспечных путников еще к одной своей драгоценности, к кукольному театру Резо Габриадзе.

Театр кукол

Про Резо Габриадзе достаточно сказать, что он был автором «Мимино». Этого вполне достаточно, чтобы оценить его талант.

В 1981 году он создал театр кукол, сразу покоривший зрителей своим искусством. Театр кукольник строил сам, из остатков старого здания, построив удивительную башню с изразцами, часами, ангелом и кукольным представлением о жизни, которое разыгрывается каждый день в 12 часов.

Башня похожа на собранную из детских кубиков, деталей конструктора, остатков других игрушек башню, которые строят дети. Она удивительно теплая и живая, и на нее можно долго-долго смотреть, сидя на скамеечке под контрабас и флейту уличных музыкантов.

Сидеть, пока ноги не отправятся в еще одно известное место.

Баня номер 5

Серные бани. Место воспетое самим Пушкиным.

Каменные купола вырастают из-под земли, топорщатся старой кирпичной кладкой, по которой скачут мальчишки.

Спускаться надо вниз, пахнет серой, но вместо чертей вас встречает банщик с сигаретой, душ с серной водой, горячий бассейн с ней же и вполне привычная сауна. Обстановка самая что ни на есть простейская: от казенной плитки на стенах до панибратства местных, всегда задающий один и тот же вопрос: «Откуда ты?» Здесь сразу чувствуешь себя своим, но когда приближается банщик, чтобы сделать тебе «массаж и пилинг-шмилинг», немного становится не по себе от его здоровых волосатых рук.

Но опасения напрасны. Мягким мыльным пузырем он растирает кожу, крепкими руками разминает суставы и спину, до боли трет жесткой щеткой, но так, что потом, когда уже сидишь в раздевалке и пьешь чай с гвоздикой, думаешь: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын. Не соврал».

Кстати, и тут Кавказ проявляется во всей своей красе. В женской бане нет ни сауны, ни бассейна… равноправие полов? Нет, не слышали.

Ну, а после бани сам Бог велел выпить саперави под хинкали. Правда-правда.

У Захар Захарыча

Удивительно, но найти по-настоящему вкусную грузинскую кухню в Тбилиси – непросто. Нет, все вкусно и неплохо, но в России, похоже, грузинскую кухню любят больше, чем сами грузины, а потому и готовят вкуснее. А если бы нам еще и местные продукты…

Местные продукты можно найти на настоящем базаре. Например, рядом с вокзалом.

Базар – это целый город, где можно сойти с ума от одних запахов. Специи, чурхела, зелень, круги пахучего сыра, ряды молочных поросят, бастурма, рыба, овощи и фрукты – все свежее, все манит и притягивает взгляд, а продавцы обнимают тебя за плечи, интимно заглядывают в рот и нежно засовывают туда образцы своей снеди. Уйти и не купить – невозможно.

Но это рынок, а вот общепит пока не впечатлял.

Покружив по нескольким ресторанам и забегаловкам, мы доверились мнению Сергия, который возил на экскурсию в Сигнахи, город влюбленных. Он посоветовал отведать хинкали в «Захар Захарыче», который, как и многое важное в этом городе, находится около Сухого моста.

«Захар Захарыча» мы нашли не сразу, тем более, что название вывески написано по-грузински, но заложив пару петель вокруг, нашли искомое. И ресторан и хинкали. Десять разных сортов. Они обжигали рот душистым бульоном, наполняли живот теплом и сытостью, а душу – радостью и покоем. Тост, глоток саперави, кусок хинкали – и в этом застольном ритме можно обрести нирвану.

Впрочем, вкусные там не только хинкали, но чтобы попробовать все меню, там нужно прожить не менее недели.

Послесловие

Однако неделя в Грузии уже подходила к концу, и пора было собираться домой. Хотя, у меня были мысли попросить политическое убежище в «Захар Захарыче…» Или остаться на вершине Мтацминды… Или остаться сидеть напротив театра Габриадзе…

Но тем и хороша Грузия, что можно уехать, а она навсегда останется с тобой. И когда дома, темным заснеженным вечером ты посмотришь на магнит на холодильнике и поднимешь стакан красного, то в его пунцовой стеклянной полумгле вдруг увидишь и улочки Тбилиси, и гостеприимных хозяев, и теплые стены церквей. Выпьешь и почувствуешь себя настоящим грузином. Ведь мы с ними один народ, с одной верой и одной историей.