Поэма ножа. Вячеслав Назаров

На выходных случай занес меня в Красноярский Кардиологический центр, открывшийся несколько лет назад. Большое, красивое здание, просторные помещения, вежливый персонал.Но речь не об этом.

В холле центра висят стенды с информацией об известном и талантливым кардиохирурге Юрие Ивановиче Блау, который, собственно, основал само направление сердечно-сосудистой хирургии в нашем крае.

Но для меня, как человека от медицины далекого, это имя несет совсем другие ассоциации. Как не странно, литературные. Начну издалека.

У меня есть любимый поэт. Ну, точнее, их у меня несколько, но сегодня речь пойдет об одном из них: Вячеславе Назарове. Родился он в Орле, учился в Москве, а по распределению попал в Красноярск, и навсегда остался здесь. Здесь же он творил.

И он писал прекрасные стихи. Впрочем, как поэта его знают редко. Куда более известен он как автор чудесной фантастики: "Бремя равных", "Силайское яблоко"... Его фантастика мне тоже нравится, и все же я ценю его именно как поэта.

И мне в свое время невероятно повезло вместе с моей подругой Оксаной Горошкиной стать составителем самой полной книги его стихов "Теория невероятности". Она вышла в свет в прошлом году.

Теперь перейдем ближе к теме. У Назарова было больное сердце, и в 1972 году ему потребовалась срочная и сложная операция на сердце. Делал ее именно Блау.

Талантливый хирург спас жизнь талантливому автору. Назаров прожил еще 5 лет, за которые успел еще очень многое написать. Хочу процитировать воспоминания его коллеги — Вадима Федорова: "Слава мне рассказывал о некоторых подробностях этой тяжелейшей страницы его жизни — операции на сердце. Талантливо сделав ее, - сложную и долгую, - усталый до изнеможения хирург, сбросив маску и халат, тотчас же уехал в командировку. Неотложную, обязательную. Вернувшись через несколько дней, он сразу же — чуть не с самолета — появился в палате, где лежал Назаров. Склонившись над головой, строго спросил: "Ты почему это вдруг жив? Ты же должен был умереть..." Что это?Черный юмор циника-хирурга? Да нет же! Нет! Тут радость победы. Радость жизни. И Слава эту шутку понял так как надо: ведь он смотрел в глаза врача — они были счастливые."

Первое, что написал Назаров после операции — триптих "Поэма ножа", посвященный Юрию Блау.

Поэма ножа

Посвящается кардиохирургу

Юрию Ивановичу Блау

Кровь на фартуке.

Пот на лбу.

Нелегко выправлять судьбу.

«Богом созданный – богом взят», –

сто веков мудрецы твердят.

Разве легче,

что бога нет?

Ослепительный белый свет.

Наискось распластана грудь.

Между рёбрами – к сердцу путь.

Кровь на фартуке.

Пот на лбу.

Нелегко выправлять судьбу.

Синевою залёг у глаз

операции третий час...

***

Нет на свете добрей

ножа,

когда правит им правота.

В час критический так нежна,

так нужна

его доброта.

Ты над жизнью

ножа прямей.

Среди радости и беды

ножевой прямоте своей

никогда не изменишь ты.

Потому, как на правый суд,

люди горе к тебе несут:

доверяют люди сердца

тем, кто искренен

до конца!

Мне бы так вот стихи писать

без издательской маяты:

над пороками нависать

точным лезвием

доброты.

Мне бы так вот стихи писать:

чтобы тонкие нити слов

помогали людям

дышать,

как на раненом сердце – шов.

Вдохновеньем правит добро,

и доказывать нет нужды,

что твой нож и моё перо

рождены от одной руды.

Будь верховна,

святая сталь!

Над несчастьем, над болью –

встань!

Пусть не дрогнет в руке твоё

светоносное остриё!

***

Ночь над городом.

Спит бетон.

Спят, кто нынче тобой спасён.

Спят,

как дети в чужом лесу,

те, кого я завтра спасу.

Ночь над городом.

Три часа.

Света узкая полоса.

Эта ночь для меня легка:

наискось на листе

строка.

Контур стройки в окне размыт.

Реактивный где-то гудит…

Этой ночью хирург не спит.

У хирурга сердце болит.