ВЕСТГОТСКИЙ РАГНАРЁК

Говорят, студентам-медикам особенно трудно разбираться в многочисленных крупных и мелких костях и косточках человеческого черепа. Не менее сложно историкам разбираться в хитросплетениях истории западноготских царей со всеми их сыновьями, супругами, соправителями и соперниками. Православно-кафолические, арианские и втайне симпатизирующие язычникам авторы писали о них, внося в вопрос еще большую путаницу, в свете своих симпатий и антипатий, фальсифицируя, обрабатывая и перетолковывая и, в довершение ко всему, выдумывая обращения из ложной веры в истинную, которых в действительности не было. Если бы автор настоящей книги взялся все это пересказывать в подробностях, то ему очень скоро не пришлось бы считать овец, чтобы уснуть. Ибо поведение героев раннего испанского Средневековья, действующих по одному и тому же, одинаково ужасному сценарию: религиозные споры-братоубийство-отцеубийство-сыноубийство-покушения-захват власти насильственным путем – с почти удручающим однообразием приводило к одному и тому же, одинаково ужасному, результату – сну разума, порождающему кошмары. Или – чудовищ (памятуя о знаменитой гравюре из цикла «Капричос» гениального испанского художника Франсиско Гойи)…

Судя по всему, прежних готских традиций господства и подчинения уже было недостаточно для регулирования порядка престолонаследия. Из числа царей вестготов, правивших территорией от Толосы до Толета, два – Теодорид II и Еврих, или Эйрих - захватили престол силой. Другие – Атаульф, Аларих II и Амаларих-Амальрих - пришли к власти благодаря своим родственным связям с прежними властителями. Большинство же вестготских царей были избраны решением т.н. «великих царства» – т.е. представителей знатных родов и самых богатых вестготов – из своей среды. Наиболее дельных и энергичных из них поднимали на щите, как римских императоров. Так стали царями Валья и Теодорих I – властитель вестготов, героически павший в «битве народов» с гуннами на Каталаунских полях. Да и сын Теодориха – Торисму(н)д (годы правления: 451-453), провозглашенный вестготами преемником павшего отца прямо на поле сражения.

Некоторые авторы считают, что арианство вестготов на рубеже IV-V в.в. еще не играло особой роли во внешне- и внутриполитических отношениях. Мало того, иные из них находят аргументы в пользу утверждения, что принятие вест- и остготами этой формы христианской веры произошло достаточно случайно. С их точки зрения, различия между православием и арианством в то время были, якобы, еще не слишком-то большими. Достаточно вспомнить, по мнению сторонников данной версии, хотя бы весьма терпимое отношение арианина Алариха к православным святыням взятого им Ветхого Рима. Оставим данные утверждения на совести авторов (хотя, думается, мало кто из серьезных религиоведов с ними сегодня согласится). Но, так или иначе, по мере консолидации православного мира, укрепления его догматической, теоретической и вероучительной базы на великих церковных соборах Восточного Средиземноморья, и после обретения православной церковью сильного союзника, в лице франков, на Западе, связанные с религиозными различиями политические проблемы стали все больше обостряться.

С учетом растущего военного могущества франкских племен, утвердившихся, опираясь на союз с кафолической церковью, в столь богатых землях, как Галлия и соседние с ней территории, готы (от Равенны до Толосы и Толета) не раз пытались, во что бы то ни стало, улучшить отношения с франками путем установления родственных связей с франкскими знатными родами. Естественно, получая оттуда в качестве невест для своих арианских царевичей и княжичей правоверных православных царевен и княжон. Дело, как водится, не обходилось без конфликтов на религиозной почве. Скажем, царь вестготов Амаларих (Амальрих), убежденный арианин, смертным боем бил свою жену – благочестивую православную франкскую царевну Клотильду -, пока та, так и не обратившись в арианство, не решилась с верным человеком переслать своим братьям пропитанный ее кровью платок (как свидетельство страданий, переносимых ею ради веры). Видно, Амальрих в пылу арианского рвения забыл о мудрой заповеди святого апостола Павла во Втором послании к коринфянам «не давать повода ищущим повода». Разгневанный мучениями сестры, претерпеваемыми ею за веру, брат Клотильды, царь франков Хильдеберт, или Гильдеберт (возможно, ждавший подходящего момента и повода), собрав большое войско, подступил к Нарбону и наголову разбил вестготов. Спасаясь бегством, Амаларих – (видно, очень уж «жаба душила»!) – ненадолго заскочил в Нарбон, чтобы прихватить кое-что из сокровищ, и был убит ударом франкского копья. Это – по одной версии. А по другой: «Разбитый Хильдебертом, королем франков, в битве у Нарбона, Амальрих в страхе бежал в Барселону. Презираемый всеми, он был зарезан собственными людьми и умер» (Исидор Севильский).

Еще до Амалариха царь Еврих, или Эйрих (филологи-германисты, утверждают, что по-готски его имя звучало несколько иначе - Эорих), брат царя Теодерида (466-484 гг.), захвативший престол путем братоубийства, поставил под угрозу внутренний мир и покой в своем могущественном царстве, внушавшем страх и уважение соседям «вплоть до Рима великого», начав суровые гонения на православных. Что вполне соответствовало и его военной политике, направленной против православной «ромейской» империи. Согласно Исидору Севильскому: «Как только преступление дало ему (Эориху – В.А.) власть, он отправил послов к императору Льву и без задержки начал грандиозное и разрушительное наступление на Лузитанию (территорию современной Португалии – В.А.)». Иордан же пишет иное: «Тогда Еврих, король (царь - В.А.) везеготов, примечая частую смену римских императоров, замыслил занять и подчинить себе Галлии». При Еврихе вестготы начали записывать законы. Резюмируя деятельность Евриха, автор «Гетики» пишет, что он подчинил себе Испанию и Галлию и покорил бургундзонов (бургундов). А пришедший к власти после Евриха, вероятно, наиболее значительный властитель этого переходного периода вестготской истории – Леувигильд, Лиувигильд или Леовигильд (правивший царством западных готов уже не из Толосы, а из Толета – современного Толедо) – был вовлечен в кровопролитную борьбу со своим собственным сыном Германгильдом (или, по-нашему, по-русски – Ерменингельдом, царевичем готфским). Из-за женитьбы последнего на православной франкской царевне Ингунде. Возможно, отцу и сыну удалось бы найти разумный «консенсус». Ведь Леовигильд слыл мудрым монархом, непритворно любившим своих сыновей. Но его жена Госвинда, вдова предшественника Леувигильда, на которой тот женился вторым браком - не по любви, а из «соображений государственной пользы» -, чувствуя себя несправедливо оттесненной на второй план, питала самые недобрые чувства к своей православной невестке из франкского племени. Конфликт между Госвиндой и Ингундой приносил последней несказанные страдания. Не в силах оставаться их бессильным и немым свидетелем, муж несчастной Ингунды – царевич Герменгильд, наследник вестготского престола – упросил отца отправить его наместником в Гиспалис, или Гиспалу (будущую Севилью). Там он, обдумывая планы мести, перешел из арианства в православие и поднял военный мятеж, надеясь свергнуть с престола отца и ревностную арианку Госвинду.

Православные «ромеи» (еще владевшие, со времен «восстановителя Римской империи» Юстиниана I, частью Испании), казалось, бывшие естественными союзниками Герменгильда, своего новоиспеченного единоверца, вопреки всем ожиданиям, не поддержали. А предпочли предать и продать его… нет-нет, не за 30 сребреников, а за 30 000 золотых солидов венценосному отцу - еретику-арианину (с православно-римской точки зрения). «Ничего личного»… Должны же были «сыны Ромула» вернуть себе каким-то образом хотя бы часть золота, украденного у них вестготами в ходе многочисленных «походов за зипунами», полученного от «ромеев» в виде дани, контрибуции, «федератского» жалованья и т.д. Надеюсь, уважаемый читатель не забыл, что восклицали готские «федераты» Гайны, потрясая отсеченной и насаженной ими на копье головой «ромейского» временщика патриция Руфина? Дайте ненасытному!!!

Будь Леовигильд кровожадным чудовищем, как многие из его предшественников и преемников, он бы, конечно, не замедлил выставить отрубленную голову сына – вероотступника (с арианской точки зрения) и бунтовщика (со всех точек зрения) на всеобщее обозрение (и это в лучшем для неудачливого Герменгильда случае). Но Леувигильд кровожадным чудовищем не был. Обняв «блудного сына» со слезами на глазах, он простил Герменгильда, ограничившись его ссылкой в Валенцию (современную Валенсию – ничего себе ссылка, прямо как Пушкина сослали в Крым, Кишинев, Гурзуф, Одессу!). И лишь в 585 г., когда Герменгильд тайно покинул место ссылки и бежал на север (да еще оскорбил по пути арианского епископа, отказавшись принять от того Святые дары), Лиувигильду пришлось заступиться за все оскорбленное, в лице епископа, арианское духовенство Испании. Столь тяжкое преступление каралось смертью. И Герменгильд был казнен. За что по прошествии почти 1000 лет римско-католическая церковь в лице папы римского Сикста VI в 1585 г. канонизировала православного (римско-католическая церковь откололась от православной только в 1054 г., до этого никаких «католиков» не было, а были лишь кафолики, т.е. православные) вестготского царевича. Папа римский Урбан VIII распространил почитание священномученика на весь римско-католический христианский мир. А на территории нынешних Испании и Португалии Германгильд-Эрменгильд был прославлен в лике местночтимых священномучеников сразу же после официального перехода иберийской церкви из арианства в православие в VII в.

Автор(ы) его жития уточняет (уточняют) и объясняет (объясняют) ход событий указанием на то, что он был сыном Леовигильда не от Госвинды, а от первой жены чадолюбивого вестготского царя – Феодосии, дочери восточно-римского наместника Испании Севериана. Согласно житию, святого, православная христианка Феодосия заронила в душу юного Германгильда семя неприятия арианства. Впоследствии это семя проросло под благотворным влиянием франкской жены царевича. Но главная заслуга в деле отвращения Герменгильда от арианских заблуждений и обращения его в истинную – кафолическую, т.е. православную веру, принадлежала Леандру, архиепископу Севильскому (Гиспальскому) – одному из самых выдающихся церковных и политических деятелей того столетия. Хотя, вообще-то, не совсем понятно, как и почему рьяный арианин Леовигильд позволил своему любимому сыну столь тесно общаться с этим православным князем церкви…

Леовигильд вроде бы скоро раскаялся в казни сына и – нет, не перешел из арианства в православие (что признает автор жития и честно подтверждает Григорий Турский в своей «Истории франков»), но не препятствовал сделать это своему другому сыну – Реккареду.

При обращении к тексту самого жития вестготского священномученика перед нами вырисовывается следующая картина, несколько (мягко говоря) отличная от приведенной нами выше.

Святой Ерменингельд был сыном готского царя-арианина Леовигильда. Подобно своему царю, подавляющее большинство готов и его сыновья Ерменигельд и Реккаред, исповедовали арианство. Святой Ерменигельд и Реккаред были сыновьями Леовигильда от первого брака. Его первой женой была Феодосия, двоюродная сестра святителя Леандра, архиепископа Гиспальского. Леовигильд стал управлять Испанией в 568 г. После смерти в 568 г. царя Атанагильда в вестготской монархии наступил период междуцарствия. Лишь спустя пять месяцев на трон был избран царь Лиува I, который стал править в тогдашней столице вестготского царства Нарбоне. Он избрал в соправители своего брата Леовигильда, поручив ему управление Испанией. Столицей Испании стал в 569 г. город Толет. В 573 г. умер Лиува, и Леовигильд стал единственным царем вестготов. Леовигильд правил 14 лет, которые прошли в постоянных сражениях за безопасность государства и расширение границ со свевами, франками и правителями (восточно)римских владений в Испании. Кроме того, постоянно происходили внутренние восстания, усмиряемые его железной рукой, часто с большой жестокостью. Став суверенным монархом, Леовигильд разделил свою власть с сыновьями – Ерменигельдом и Реккаредом, с тем, чтобы, по крайней мере, один из них наследовал трон. Такая форма правления была введена с целью сохранить власть монарха в этой семье. Являясь фактически узурпацией власти, противоречащей германской традиции свободного избрания монарха. Вероятно, именно по этой причине в годы правления Леовигильда среди знати, считавшей себя обделенной в правах на престол, возникало множество заговоров против царя. Возможно, эти заговоры поддерживались соседними царствами, жаждущими подорвать любым способом все возрастающее могущество Леовигильда.

После смерти первой супруги Леовигильд женился на Годсвинте, вдове царя Атанагильда. По сведениям древних хронистов, она была «крива телом и душой». Годсвинта таила в себе скрытую злобу и ненависть к христианам (надо думать - православного вероисповедания – В.А.). Одна из ее дочерей от первого брака Гелесвинта, бывшая замужем за франкским царем Луильперихом Ротомагским, была убита по приказанию своего мужа на супружеском ложе, а ведь франки были православными (эта трагедия стала темой для скорбной элегии испаноримского поэта Венанция Фортуната, посвященной Гелесвинте). Другая дочь Годсвинты, Брунегильда, была замужем за франкским царем Сигибертом Дурокорторским, и их союз был счастливым и плодовитым (оставим это заявление на совести автора Жития, ибо речь идет о той самой Брунгильде, которую франки казнили, четвертовав лошадьми, за убийство 10 членов царской семьи Меровингов, о которой мы упоминали в главе «Загадочный царь Германарих» - В.А.). Однако поступок православного царя Луильпериха, убившего ее дочь, оставил в душе Годсвинты неутолимую горечь и желание отомстить любому христианину (православного вероисповедания), что возымело затем трагические и кровавые последствия.

579 г. стал радостным и торжественным для вестготского царства. В этот год состоялась свадьба между православной франкской царевной Ингундой и первенцем вестготского царя Ерменингельдом. Ингунда была сестрой царя австразийских франков Хильдеберта II и дочерью Сигиберта I и Брунегильды, дочери Атанахильда и Годсвинты. Годсвинта стала плести интриги вокруг этого брака между своей внучкой и пасынком, в которых, наряду с личными, без сомнения, важную роль играли и политические мотивы.

Ингунда была православной, остальные члены семьи и царский двор вестготов хранили верность арианству. Годсвинта настойчиво пыталась, сперва – лаской, а затем - угрозами, добиться, чтобы Ингунда отказалась от Православия и приняла арианское крещение. До нас дошли диалоги этих двух женщин, в которых внучка, непреклонная в своей вере, страдала от угроз разгневанной бабки. Дворцовая атмосфера становилась с каждым днем все более невыносимой, особенно для Ерменигельда, покоренного любовью и добродетелью своей жены.

Чтобы избежать скандалов, которые могли стать известными народу, большинство которого составляли не вестготы-ариане, а православные испаноримляне, было принято решение отправить молодоженов в Гиспалу, на территорию, граничащую с испанскими владениями восточных римлян. Где нужен был царский наместник, которому монарх мог бы без опасения доверять. Кроме того, с удалением от двора Ингунды Леовигильду было проще осуществлять политику религиозной унификации страны, по сути означавшей насильственное обращение православных христиан в арианство. По мнению вестготского царя, эта мера должна была укрепить политическое единство страны. Кроме того, Леовигильд рассчитывал, что за время пребывания Ингунды и ее мужа царевича Ерменингельда в Гиспале ее религиозное упорство ослабеет, она подрастет и «поумнеет», ведь в пору своего бракосочетания Ингунда была еще почти подростком.

Нелегко оценить миссию святого Ерменингельда в Бетике (области юго-западной Испании, приблизительно совпадающей с современной испанской провинцией Андалузией). Современные авторы используют двусмысленные фразы, что речь шла об управлении царевичем той областью в качестве царского наместника, а не суверенного монарха. Любое расчленение визиготского царства шло вразрез с политикой объединения, проводимой Леовигильдом.

Одновременно с удалением из Толета Ерменингельда царь начал активную политику по обращению в арианство всех своих подданных, религиозного объединения ариан-вестготов и православных испаноримлян. В 580 г. в Толете состоялся собор арианских епископов, который «облегчил» христианам-кафоликам путь к вероотступничеству (уклонению из православия в арианскую ересь – В.А.). Он признавал действительным православное крещение, если при этом таинстве произносилась арианская крещальная формула. Была много случаев вероотступничества - например, епископ Сарагосский Винцент, обратился к арианству даже не столько по богословским убеждениям, столько из страха и расчета.

Преследования, разжигаемые при подстрекательством царицы - «головы, ответственной за принятые меры», изобиловали ссылками, экспроприациями, телесными наказаниями и тюремными заключениями. Однако вместе с этим проявилась душевная стойкость, твердость веры и мужество ряда архиереев, таких, например, как Масона Эмеритский, столп гонимого Православия, который не оробел перед угрозами ариан. Он был изгнан со своей кафедры, и на его место был назначен арианин Сунна. В «Историю великих архиереев» этот Сунна вошел как человек «отвратительный, гнусного зверского лица, свирепого взгляда, грубых манер…», незаконно захвативший кафедру, которого Масона вызвал на публичный диспут (или, говоря по-древнерусски, «прю о вере»), в котором с легкостью одержал победу. Однако, это не помешало отнятию у (православной – В.А.) Церкви в пользу еретиков находившейся в юрисдикции святителя Масоны базилики святой Евлалии, базилики Пресвятой Девы Марии Толетской и многих других православных храмов вестготского царства. Были попытки убить энергичного архиерея, и царь пригрозил ему ссылкой, которую святитель воспринял с иронией: «Ты предлагаешь мне ссылку? Имей в виду, я не боюсь угроз. Меня не пугает ссылка. И поэтому я прошу тебя, чтобы ты, если знаешь хоть одно место, где нет Бога, послал меня туда». «Безумец, есть ли такое место, где нет Бога?», - прервал его царь. «Если ты знаешь, что Бог есть везде, - ответил Масона, - почему же ты угрожаешь мне ссылкой? Я знаю, что в любом месте, куда бы ты меня не послал, у меня не будет недостатка в Божией помощи. И я так в этом уверен, что чем больше ты будешь меня притеснять, тем более мне будет помогать и утешать милосердие Божие». Подобно Масоне, из своих епархий были изгнаны святой Леандр Севильский, святой Фульгенций Эсихский, Фроминий Агдский. Святой Исидор Севильский, выдающийся церковный деятель, историк и образованнейший человек своего времени, говоря о тех преследованиях, сообщает, что Леовигильд «преисполненый арианского фанатизма, преследовал православных, изгоняя епископов, захватывая церковное имущество, лишая Церковь прав. Этим он достиг того, что многие переходили в ересь, напуганные наказаниями или прельщенные деньгами и царскими милостями».

А в это время, будучи правителем Бетики в Гиспале, окруженный преданным двором, Ерменингельд возродил в своем доме мир и покой. Ингунда могла свободно исповедовать свою веру и впервые познать радость материнства с рождением сына, которому дали имя Атанагильд.

Прибытие Ерменингельда в Гиспалу совпало с пребыванием на епископской кафедре святого Леандра, старшего из четырех святых братьев и сестер, прибывших из Нового Карфагена в визиготскую землю. Все они - кто на епископской кафедре, кто в монастыре - стали светильниками и примерами добродетельной жизни. Святой Леандр был старшим сыном, его братьями были святитель Исидор, избранный на Гиспальскую кафедру после смерти святого Леандра, и святитель Астигский Фульгенций, сестрой – преподобная Флорентина, основавшая первый женский монастырь в Испании.

Благодаря продолжительным беседам королевича с епископом Леандром и добродетельному примеру супруги Ингунды, Ерменингельд познал истину христианской (православной - В.А.) веры и ложь арианской ереси, далекой от Божественной правды, поскольку она отвергала основной догмат - Божество Господа Иисуса Христа и единосущие Пресвятой Троицы. Под воздействием благодати Божией он отрекся от арианства и стал членом православной паствы, приняв крещение с именем Иоанн.

Интересно, в данной связи, отметить роль православных правительниц в позднеантичной и раннесредневековой Европе, благодаря которым обращались к (православной – В.А.) вере сперва их мужья, а затем и целые народы. Бургундская царевна Клотильда повлияла на обращение (в православие – В.А.) своего супруга - франкского царя Хлодвига. Меровингская царевна Берта, бывшая замужем за Этельбертом Кентским, стала своеобразным «мостом» для проникновения православия на юг Англии; Этельберта, супруга царя Нортумбрии Эдвина, представила ему монаха Павлина Йоркского, крестившего в реках Нортумбрии массы народа. После этой встречи и сам англосаксонский царь стал христианином. Царица Теодолинда повлияла на просвещение лангобардов; наконец наша славная равноапостольная великая княгиня Ольга-Хельга из рода Амалов много поспособствовала просвещению подчиненных князю Игорю руссов и своего внука святого Владимира, крестившего Русь. В Испании на Ингунду выпала миссия подготовить страну к официальному принятию православия, но эта миссия стоила многих жертв, скорбей и потерь.

Преследование православных, начатое Леовигильдом, как и следовало ожидать, вместо того, чтобы укрепить единство страны, стало причиной более глубокого разделения. До достижения политического спокойствия визиготам было еще далеко. Испаноримляне считали вестготов не своими соотечественниками, а скорее оккупантами; варвары занимали все главные должности и при дворе, и в армии. В официальных вестготских документах той эпохи встречаются только германские имена.

В этот период государство вестготов раздиралось множеством внутренних нестроений, сопровождаемых многочисленными восстаниями, которые Леовигильд был вынужден с жестокостью подавлять, будучи не в силах мирным путем потушить их очаги. Баски, кантабры, левантийцы, жители Ороспеды серьезно угрожали существованию готской монархии. Но самую большую угрозу представляли области Гиспалы и Кордубы, совсем недавно отвоеванные готами у «ромеев». Ставшие пристанищем противников вестготов, всегда готовых проявить свою непокорность. С той же проблемой столкнулись готы полтора века спустя при борьбе с арабским вторжением.

Обращение святого Ерменингельда в православие повлекло за собой волну негодования вестготской арианской знати: Толетский двор (не совсем ясная формулировка автора или авторов жития – В.А.) разгневался на царя Леовигильда, подстрекаемый неописуемым гневом царицы Годсвинты и ее фанатичного арианского окружения. По-видимому, желанием царя преградить путь возможным последствиям такого неожиданного для двора обращения царевича, объясняется ужесточение гонений, до этого времени скрытых. Царь стал опасаться распространения православия среди вестготов. В Бетике, напротив, собирались силы сопротивления, сплотившиеся вокруг правителя области – святого Ерменингельда, в котором они видели защитника своих религиозных убеждений и политических интересов. Его поддерживали Гиспала, Кордуба (будущая Кордова) и Эмерита (современная Мерида). Ерменингельд начал чеканить в Гиспале собственную монету. Противостояние с самого начала развивалось трагически. Православные народы, граничившие с вестготами - свевы, «ромеи» и франки – решили воспользоваться сложившимся положением, готовые, чтобы извлечь из него наибольшую возможную выгоду для себя.

Ерменингельда терзали сомнения. С одной стороны, сыновний долг почтения к родителю призывал его подчиниться воле отца и не поднимать на него меча. С другой, гонения на православных, приобретавшие все более жестокие формы, побуждали его выступить защитником истинной веры. Долгие мучительные часы проводил он в раздумьях, выбирая между верностью своему отцу монарху, с которым он делил трон, и своей ответственностью как верующего православного правителя, царствующего над народом, составлявшим в своем большинстве православное население, несправедливо притесняемое в своей вере арианами, которые принуждали его к вероотступничеству. Решение, которое можно было бы принять в такой сложной ситуации, не могло созреть одномоментно, и приходилось действовать соответственно развивающимся событиям.

Между отцом и сыном произошел конфликт. Вероятно, Леовигильд настаивал на принятии вновь отвергнутого арианства и прибытии Ерменингельда в Толет. На оба приказания тот ответил отказом, решившись действовать по-другому. Возможно, имели место дипломатические контакты с соседними царствами, у которых он просил военной помощи, или они сами предлагали ее, в том случае если Леовигильд попытается с помощью силы ослабить сопротивление своего сына. Действительно, архиепископ Леандр отправился в Константинополь, чтобы привлечь внимание императора римлян Маврикия к происходившим в Испании событиям. Он вернулся с обещаниями последнего предоставить военную помощь. Между тем в бетийскую коалицию вступали и другие города Лузитании, не подчинявшиеся Ерменингельду; обещания и заверения в помощи поступили от православных свевов и, вероятно, от православных франков.

Гиспальский царевич почувствовал себя уверенно, взвесил силы и провозгласил себя царем вестготов. Об этом свидетельствуют несколько монет и надписей, дошедших до нашего времени, на которых Ерменингельд именуется этим титулом. Нам сейчас трудно судить, имел ли Ерменингельд намерение основать собственное царство, независимое от царства своего отца, или же заменить отца на визиготском троне.

Леовигильд твердо вознамерился положить конец сыновнему непокорству. В 582 г. он начал войну против строптивого сына, легко овладев Эмеритой и Норбой Кесарией. Свевский царь Мирон решил поддержать Ерменингельда. В 583 г. Ерменингельд потерпел сокрушительное поражение от своего отца, при попытке снять осаду с Гиспалы. Мирон, чьи войска были окружены Леовигильдом, сложил оружие и возвратился в Галицию, где вскоре умер. Святой Ерменигельд остался без союзников, имея в своем распоряжении лишь войска подчиненной ему области. С каждым днем он все больше утрачивал контроль над ее разными частями, покоряемыми войсками его отца. В Гиспале Ерменингельд приготовился к обороне; он отправил свою жену и сына в «ромейскую» область Испании, закрепляясь с войсками в замках и других оборонительных сооружениях. Одно за другим они захватывались толетцами. Мужество оборонявшихся не помешало тому, что крепость Оссет, акрополь-кремль Гиспалы, пала под напором нападавших. Город был взят, а святой Ерменингельд - вынужден бежать в Кордубу, преследуемый войсками Леовигильда. Леовигильд вступил в Гиспалу. В феврале святой Ерменингельд закрепился в предместье Кордубы и обратился за помощью к правителю южноиспанской области Восточной Римской империи. Он устроил бегство туда жены и сына, ожидая подкрепления от «ромеев» из Нового Карфагена. Но обещанные римские войска не пришли к нему на помощь, поскольку «ромейский» военачальник был подкуплен Леовигильдом за 30 000 солидов золотом. Жена и сын Ерменигельда были схвачены «ромеями» и доставлены в Константинополь. Ингунда умерла по дороге, а сын царевича – Атанагильд - стал главным заложником при царьградском дворе. Это произошло в 584 г.

Подло преданный «ромейскими» единоверцами, поняв, что проиграл, Ерменингельд попросил убежища в одной из церквей Кордубы. Его брат Реккаред, тогда еще арианин, пришел в храм, чтобы от имени отца предложить Ерменингельду испросить у царя прощения и сдаться в обмен на жизнь. Святой Ерменингельд принял это предложение, смирился с поражением, стал узником отца. Но остался верным православию и уповал на помощь Бога, предавая себя Его спасительной воле. Известно, что святого Ерменингельда перевезли сперва в Гиспалу, затем в Валенцию. Затем состоялось примирение с отцом. Кажется, оно было искренним с обеих сторон, ведь ни сын не желал поднимать руку на отца, ни отец, в глубине души, не хотел зла родному сыну. И только затмившие разум властолюбие и религиозная нетерпимость, разжигаемые в его душе супругой, арианским двором и врагом рода человеческого, пробудили в нем вражду к святому Ерменингельду. Леовигильд вернул своему первенцу многие из его прежних владений, и был готов забыть все, что произошло между ними. Но жене царя Годсвинте удалось возбудить новые подозрения против святого Ерменингельда. Подозрения Леовигильда против сына усилились, когда стало известно, что, франкский царь, тесть готского царевича, пытаясь помочь ему, вторгся в Нарбонскую Галлию. Гунтрам Бургундский послал военные корабли на помощь галицийским свевам, а сам напал на визиготов в Септимании из дельты Родана и Толосы. Кантабрский флот, посланный на помощь свевам, был уничтожен, а сам Гунтрам, захватив Каркассон, не смог взять Немауз, и, в конце концов, был разбит войсками Реккареда.

По проискам Годсвинты святой Ерменигельд был вновь схвачен и заключен в темницу в Тарраконе. Теперь его обвиняли не в измене, а в ереси; ему предлагалась свобода взамен на отказ от православной веры. Святой Ерменингельд усердно молился Богу, чтобы Он укрепил его в исповедании веры, добровольно умерщвлял плоть, вдобавок к своим страданиям, и оделся в рубище, как кающийся. На Пасху царь послал к нему арианского епископа, пообещав простить его, если царевич примет причастие из рук прелата. От известия о категорическом отказе святого Ерменингельда на Леовигильда напал один из частых приступов гнева и ярости, и он направил в тюрьму воинов с приказанием убить непокорного сына. Царевич принял приговор с глубоким смирением и умер от первого же удара, заколотый в своей темнице Сисебертом.

Мученик Ерменингельд, обманутый теми, кому он доверял, осмеянный своими врагами, несчастный в своей отчизне, не удостоился, среди современных ему историков, за исключением разве что святого Григория Великого, и одной фразы в свою честь. святой Григорий Великий вменяет в подвиг святому Ерменингельду обращение его брата Реккареда и всей визиготской Испании к православию. Вскоре Леовигильд стал сожалеть о содеянном. И хотя он клятвенно не отрекался от арианства, есть надежда, что это привело его на смертном одре к православной вере. Умирающий в 586 году Леовигильд, завещал своему второму сыну Реккареду принять Православие и поручил его святому Леандру Гиспальскому, которого вернул из ссылки, в качестве наставника. Мы не можем осуждать Ерменингельда за грех восстания против отца, ибо как замечает святой Григорий Турский, он полностью смыл этот грех своими страданиями и своей мученической смертью. Кроме того, святой Ерменингельд искренно пытался поступать ради блага людей и веры. Через его смерть Господь явил Свою силу, ибо то, чего не удалось добиться мечом, было совершено примером смиренных страданий и смерти и молитвами святого Ерменингельда. Практически сразу после смерти отца и брата Реккареда принял Православие, а 8 мая 589 г., спустя четыре года после смерти святого Ерменингельда, Православие принял, торжественно отрекшись от арианства. на Третьем Толетском Соборе, весь визиготский народ,. Так, в царстве вестготов было достигнуто подлинное религиозное единство в истинной спасительной вере. Это великое событие было прославлено в проповеди святителя Леандра, произнесенной на Соборе в Толетской базилике. Святитель Григорий Великий писал, что святой Ерменингельд «удостоился за свое мученичество истинного царского венца».

В 1585 г., когда исполнилась 1000 лет со дня мученической смерти святого Ерменингельда, папа Сикст VI причислил его к лику святых, по ходатайству испанского короля Филиппа II Габсбурга. Память святого мученика Ерменингельда, царевича Готфского, празднуется и Православной церковью 14 ноября по новому стилю. Согласно полному месяцеслову Восточной (православной) церкви, в этот же день празднуется память святителя Леандра, архиепископа Гиспальского. Мощи царевича-мученика покоятся доныне в церкви во имя святого Ерменингельда в испанском городе Севилье, бывшей античной Гиспале.

Какой же из всего этого следует вывод, уважаемый читатель?

Правлением царя-кафолика Реккареда (586-601) завершился не только бурный VI в., но и период господства арианства. Причем не только среди готов, но и среди других германских народов Европы. В правление Валии на Иберийском полуострове еще шли жестокие схватки между арианами-вестготами и православными свевами. Бедствия местного населения (в большинстве своем – православного с римских времен), вызванные этими религиозно окрашенными военными распрями, очевидец описывал в самых мрачных красках: «Варвары принесли с собой кровь и огонь, чуму и голод. Приведший к такой нужде, что люди стали людоедами и матери питались плотью своих умерших детей. Казалось, что эта война положит конец существованию человеческого рода».

Осевшие на территории Испании примерно 300 000 везеготов держали в подчинении местное население, численность которого достигала примерно 9 000 000 человек. Весьма жизнестойких, в свое время, метисов, происшедших от браков пунийских мигрантов из карфагенской Африки, кельтских земледельцев, иберийских охотников и пастухов, подвергшихся (по крайней мере, в городах), многовековой романизации. При царе Леувигильде эта огромная страна впервые с момента прекращения реальной римской власти смогла насладиться благами достаточно продолжительного мира. Что, поистине, многого стоило. Реккаред, наученный горьким опытом своего старшего брата, очевидно, пришел к власти с твердым намерением сохранить мир хотя бы внутри страны. Раз уж не мог быть уверен в возможности сохранить мир на ее границах, с учетом все возраставшей агрессивности жадных до добычи франков.

В ходе конфликтов, связанных с Герменгильдом, его распрей с мачехой Госвиндой и т.д., он хранил непоколебимую верность отцу. Успев порадовать Леовигильда перед смертью своими блестящими победами над франками, благодаря которым Реккаред сохранил толетскому престолу запиренейские области Каркассона и Нарбона. Трудно сказать, успел ли тяжело больной царь узнать, что и его второй сын намерен отказаться от веры отцов. Возможно, Реккаред, официально перешедший в православие лишь через 10 месяцев после восшествия на престол, сам распространил слух о том, что и его отец на смертном одре обратился из арианской в кафолическую веру. Как бы возлагая ответственность за столь важный шаг (который уже давно было необходимо сделать, с политической точки зрения, не говоря уже о необходимости спасения собственной души и душ своих подданных, заблудших в арианской ереси) на усопшего монарха-миротворца. Своего отца, почитаемого всеми своими подданными. Сам же Реккаред всего лишь последовал примеру отца, выполняя его предсмертную волю…

С точки зрения Реккареда – самого уравновешенного, рассудительного, разумного тактика среди всех вестготских царей – это решение было, несомненно, единственно правильным. Ведь еще блаженной памяти епископ Вульфила, с учетом незначительных, интересных, в сущности, лишь для богословов и несущественных для культовой практики различий между арианством и православием, рекомендовал своей готской пастве верить в Бога, быть добрыми христианами и не заботиться о христологических тонкостях. Сходным образом, видимо, мыслил и Реккаред, не склонный допускать возникновения новых смут и распрей из-за конфессиональных споров. По его мнению, были дела поважнее. Он чувствовал себя призванным продолжить начатое отцом, не отвлекаясь на ссоры между епископами.

Стараясь действовать как можно осторожней – так сказать, «без фанатизЬма» - избегая всякого насилия, не тратя лишних слов, он не «одарил» ариан новыми великомучениками, за исключением одного-единственного - строптивого арианского епископа из Нарбона. Умершего от невзгод, вызванных войной, в ходе которой князь церкви иберийских «омиев» не нашел ничего лучше, как призвать на помощь против своего православного царя Реккареда… православных франков (!). В самой же Испании все прошло без особых волнений. Арианская элита подчинилась царскому решению. Госвинда умерла. И Реккаред, лично присутствовавший на церковном синоде, окончательно осудившем арианство как ересь, опиравшийся на своих мудрых советников – православных иерархов Леандра, архиепископа Гиспалы, и Масоны епископа Эмериты Августы (нынешней Мериды), мог более не сомневаться в прочности своей власти над вестготским царством.

В результате из всех германских племен верность арианству сохранили только лангобарды – энергичный и храбрый, хотя и жестокий народ, еще долго державшийся в Северной Италии и даже не раз угрожавший римскому папе, пока тот не позвал на помощь православного франкского царя Карла Великого, разом прекратившего эти лангобардские безобразия. Толетский «объединительный» собор, начавшийся 4 мая 589 г. и ставший одним из важнейших событий в истории христианской церкви, сделал широко известным место своего проведения – испанский город Толет. Избранный вестготскими царями своей столицей. Подобно тому, как в свое время Гай Юлий Цезарь, избрав рыбацкую деревушку Лютецию в области племени паризиев на берегу реки Секваны (современной Сены) местом сбора вождей всех галльских племен, положил начало ее превращению в будущую столицу Франции – город Париж. Правда, Толет имел определенное значение еще при римлянах как центр их оружейных мастерских и складов. Толетские оружейники уже тогда славились высоким качеством выделываемой ими стали. Однако только при вестготах Толет стал резиденцией правительства целого государства. И, надо сказать, государства довольно своеобразного, в котором воинская каста властвовала над целым народом, отличным от нее по языку и вере. Теперь же, после Толетского собора, этот немногочисленный высший, правящий слой, мог опереться, по крайней мере, на единство веры с подчиненным ему неготским населением. И, что было не менее (если не более) важным – на поддержку объединенного христианского духовенства. С тех пор, начиная с раннего Средневековья и до начала эпохи европейских революций, этот союз был главной, хотя и незримой, опорой всех государств Европы (в подавляющем своем большинстве – монархий). Их сердцевиной и ядром, которые власть духовная и светская тщательно и со вкусом драпировали своими пышными, переливающимися всеми цветами солнечного спектра одеяниями.

Но, раз уж Толет был избран столицей, поскольку готские цари расширили бывший римский опорный пункт, украсив его роскошными зданиями, превратив маленькую крепость в большой город, в нем стали жить не только готы. Вскоре, уже при Леувигильде и Реккареде, к готскому и доготскому христианскому населению добавился третий характерный этнический и конфессиональный элемент – иудеи. «Сыны Иудины» стремились поселиться в центрах власти готов над Испанией. Поскольку между простонародьем и могущественной воинской кастой – готской «аристократией меча» – совершенно отсутствовала прослойка, средостенье, среднее сословие, которое могло бы заняться коммерцией, торговлей, денежным обменом. Победы царя Реккареда и его преемников над последними восточно-римскими прибрежными анклавами на территории Испании освободили иудейских коммерсантов Сфарда (как иудеи издавна именовали Иберийский полуостров) от пронырливых «ромейских» конкурентов. Готские владыки не вмешивались в дела этого своеобразного народа – замкнутого в себе и обособленного, но полезного, в т.ч. в роли всегда готового к услугам заимодавца. Царям – вестготским, и не только! - вечно не хватало денег и заморских дорогих товаров. А среди иудеев, чьи общины распространились по всему обитаемому миру, давно уже были в ходу векселя и денежные чеки…

В Толете проживала одна из древнейших иудейских общин на территории Иберийского полуострова. Толетских и гиспальских иудеев, как, впрочем, и иудеев, проживавших в других испанских городах, с римских (а скорее всего – еще с карфагенских времен), в эпоху средневекового религиозного мракобесия, да и позднее, обвиняли в том, что именно они стали причиной падения готской власти над Испанией. А ведь эта власть казалась нерушимой. Еще не отзвучало ликование всех подданных великого царства вестготов по поводу счастливого завершения Толетского собора. Во всяком случае, так кажется нам. Ведь до нас, живущих в столь значительном временном удалении, доходят лишь запечатленные на писчем материале голоса тех, кто тогда имел право голоса и пользовался этим правом. Именно эти люди во все времена решали, что должно войти в историю, чему следует верить. И раздавали похвалы и порицания в зависимости от того, что приносило большую или меньшую пользу церкви. Громче всего звучал (и звучит по сей день) голос Исидора Севильского (или, по тем временам – Гиспальского). Сменившего своего старшего брата Леандра на архиепископской кафедре Гиспалы-Севильи. С усердием и деловитостью, достойными Плиния Старшего (да и Плиния Младшего) Исидор (между прочим – небесный покровитель Интернета), происходивший по отцу из знатной испано-римской семьи, а по матери – из рода вестготских царей, собирал факты, писал всемирные хроники, толкования на библейские книги и столь щедро одарил потомство плодами своих трудов, что они дошли до нас в виде не менее чем 1000 рукописей.

Благоверному Реккареду это ничем не грозило. Ибо он, как подчеркивал архиепископ Исидор, вернул православной церкви все имущество, переданное в царскую казну вследствие «кощунственной алчности» его отца Леовигильда. На котором Исидор Севильский, так сказать, «живого места не оставил»: «Хоть он и был отличным полководцем, но не было в его победах благочестия, что отразилось на его славе <…> Переполненный безумием арианского заблуждения, Леовигильд начал преследование кафоликов, сослал епископов, отнял доходы и привилегии у (православной – В.А.) церкви <…> Леовигильд был безжалостен к некоторым из своих людей, если он видел кого-то выдающегося знатностью и могуществом, то либо обезглавливал его, либо отправлял в ссылку. Он был первым, кто увеличил поборы и первым, кто наполнил казну, грабя граждан и обирая врагов». А вот Реккареда облагодетельствованные им иерархи церкви и не уставали восхвалять на все лады: «Он был благочестивым человеком, отличным от отца по образу жизни. Тогда как один был неверующим и предрасположенным к войне, другой был миролюбивым и деятельным в мирное время; один распространял могущество народа Готов через искусство войны, другой возносил народ посредством победы веры <…> Он был добрым и мягким, необычайно ласковым, и настолько сердечным и доброжелательным, что даже плохие люди желали его любви <…> Он был настолько милосердным, что часто уменьшал подати своего народа, даруя ему прощение <…> Он провозгласил единство трех ипостасей Господа: Сын рожден единосущно от Отца, а Святой Дух не разделен с Отцом и Сыном и есть Дух их обоих, соединяющий их в единое целое». Испания же под правлением Реккареда, по Исидору, процветала во всех отношениях: «О Испания, ты – знаменитейшая из всех стран, простирающихся от океана до самой Индии. Благословенная страна, счастливая своими государями, мать многих народов, ты - царица всех провинций (видимо, имеются в виду провинции продолжающей, в представлении епископа, существовать – пусть даже чисто гипотетически! – единой Римской «мировой» империи, частью которой, вопреки очевидности, продолжало считаться вестготское царство – В.А.), от тебя получают свет Восток и Запад, от тебя, славы и чести всего земного круга, знаменитейшая часть Вселенной. На твоей земле изобильно процветает славное плодородие готского народа и т.д.». Выходит, что велеречивый иерарх был убежден в том, что Испания – сокровищница духа и учености (несущая свет Востоку и Западу). Доказывая нам тем самым нечто очень важное. А именно – факт продолжение существования на Иберийском полуострове римской культуры и образованности даже под властью свевов и готов, а после завоевания свевского царства Леовигильдом – также в объединенной Реккаредом готской Испании. Моммзен указывал на то, что эта провинция, на которую чисто римские, италийские, литераторы смотрели, из-за «странной латыни испанцев», несколько свысока (и даже высмеивали испанских провинциалов в своих сатирах), стала еще при Юлиях-Клавдиях (Сенека, Лукан, Марциал, Квинтилиан), но особенно – в позднеимперский период, настоящим прибежищем римской образованности, поэзии, точных и гуманитарных наук. Да и сам Исидор, подобно целой плеяде своих не менее ученых современников, чьи имена ныне почти совершенно забыты, усердно заботился о поддержании римских культурных традиций и в условиях готского господства. Об этом не следует забывать, говоря о пышном расцвете арабской мусульманской культуры в Испании, затмившей собой все, что существовало в иберийском культурном пространстве до нее. Несомненно, сыграв немаловажную роль в расцвете арабской культуры именно на Пиренейском полуострове.

...

Вольфганг Акунов

Продолжение читайте на сайте: www.imha.ru/1144545023-vestgotskiy-ragnarek.html

Эту и другие статьи читайте на сайте: www.imha.ru