40 subscribers

МХАТ КУБАСОВА

253 full reads
338 story viewsUnique page visitors
253 read the story to the endThat's 75% of the total page views
40 seconds — average reading time

С 12 сентября по 31 октября в МХАТ им. М. Горького работает выставка фотохудожника Михаила Розанова «Последний шедевр. Здание МХАТ им. М. Горького как феномен позднесоветской театральной архитектуры».

Большой зал МХАТ им. М. Горького
Большой зал МХАТ им. М. Горького
Большой зал МХАТ им. М. Горького

Семидесятые годы были для советской архитектуры периодом расцвета. Проектировались и строились центры новых городов – не просто в утилитарной парадигме, но с поиском новых форм монументальной репрезентации. Возводились вторые очереди знаменитых архитектурой курортов Артека и Пицунды. Готовилась к Олимпиаде Москва. По индивидуальным проектам, зачастую с применением уникальных конструктивных и художественных решений, строились речные вокзалы и театры.

Архитектуру театра можно в известной степени назвать основной точкой приложения зрелой позднесоветской архитектуры, именуемой «советским» или «социалистическим модернизмом». Архитекторы Авангарда в 1920-е годы выдвинули клуб и театр (как часть клуба) в ряд объектов, достойных не только представлять передовые пластические и технологические идеи, но и быть инструментом преобразования общества. Правда, грандиозные задумки того времени реализовывались в заметно упрощенной концепции или вообще остались на бумаге. И лишь в 1970-е годы, когда спрос на массовое жильё и индустриализацию был удовлетворён, строительная отрасль многократно выросла, молодое поколение мастеров расправило плечи – ему стало тесно в узких рамках «типового проектирования» и «повторного применения» апробированных решений.

Архитектора Владимира Кубасова можно уверенно назвать одним из представителей этой замечательной генерации. Громко выступив в составе поистине «звёздной» команды авторов московского Дворца Пионеров, зодчий приступил к проектированию и воплощение масштабных авторских проектов. Среди них Речной вокзал в Ростове-на-Дону и здание МХАТ им. М. Горького на Тверском бульваре в Москве. Две эти постройки демонстрируют заметную степень стилистической вариативности. Речной вокзал – плоть от плоти архитектуры 1970-х годов, проникающего тогда в СССР и модного ныне брутализма.

Фасад МХАТ им. М. Горького
Фасад МХАТ им. М. Горького
Фасад МХАТ им. М. Горького

Здание МХАТ, напротив, можно отнести к советской версии архитектурного постмодернизма, или, точнее – контекстуализма, стыдливо именуемого тогда «средовым подходом». Эта архитектура безусловно следует основным постулатам модернисткой парадигмы: функция определяет структуру здания, возможности современных конструкций остаются основой выразительности. Однако вместо редукционистской эстетики («меньше – это больше»), образ постройки учитывает, проявляет и манифестирует символические объекты: «найденный» в контексте ордер, фрагмент исторической планировки, графический мотив детали или же «рожденный» в архетипическом представлении образ-цитата, отсылающий к другим эпохам и пластам культуры. Рассмотрим здание МХАТ внимательно.

Глухой протяженный главный фасад здания работает сразу на две цели: это и привычный для модернизма формальный прием будто бы висящей в воздухе массы, каменной глыбы или бетона, и одновременно – образ театрального занавеса (известны эскизы Кубасова со «складчатой» версией).

Прямо на плоскости, чуть заметно изогнутой в местах их прикрепления, – фонари, сложные металлические консоли, где детали не служат метафорой технической сложности, но отсылают к первым фонарям театров и бульваров Москвы эпохи модерн. А искривление глухой массы стены-занавеса – один из любимых трюков барочной – то есть опять театральной архитектуры.

Интерьеры МХАТ им. М. Горького

Внутри здания и зритель, и актер оказываются словно бы в особой механической шкатулке – то ли в «заморской диковине» барочной эпохи, то ли в детском конструкторе-головоломке. Связь интерьера с внешним пространством отсутствует, она и не нужна: с учетом изменчивости, присущей Тверскому бульвару, она было бы слишком эфемерна, да и нарочитая условность театра требует выключения зрителей от непосредственного контекста для усиления контекста внепространственного – культурного.

На восприятия тонких нюансов настраивают зрителя и конкретные решения фойе: деревянные орнаменты дверей, приглушенный свет, громоздкая и как бы немасштабная мебель, глухие «тенеулавливающие» фактуры стен, чрезвычайно богатая палитра оттенков доминирующего цвета (коричневого анодированного металла, кирпичной облицовки, обивки кресел, дерева обшивки и мебели, дверей, штукатурки, полов). А чередование низких и высоких пространств, точечное искусственное и размытое естественное освещение помогает в восприятии форм, их перспективы и их отношений. Всё вместе это работает на подготовку зрителя к просмотру спектакля, восприятию его сценографии и драматургии. Шрифты же навигации – номера мест, названия сторон и уровней зала над дверьми, вместе с фурнитурой – дверными ручками, светильниками – снова возвращают нас к модерну «того» первоначального Художественного театра. В архитектурном смысле преемственность двух театров однозначно свершилась.

Николай Васильев, историк архитектуры, кандидат искусствоведения, доцент НИУ МГСУ, Генеральный секретарь DOCOMOMO Россия