Шатун. Часть вторая. Заврин Даниил. Классика Нуара.

***

Во второй раз это производило уже куда более мрачное впечатление, хотя, казалось бы, должен был привыкнуть. И, тем не менее, я не привык. А потому, прибежав на крики, я, как и остальные, долго блевал на снег.

То, что я увидел, напоминало какую-то бойню. Все вольеры поломаны, собаки разодраны. Их бедные тела были в буквальном смысле порезаны на части. Ни одна не выжила. Присмотревшись к вольерам, я понял, что некоторые пытались прогрызть решетки, пока на их глазах расправлялись с их товарищами.

Затем я увидел большую дыру в стене. Зверь, который это сделал, был явно больше среднего человеческого роста и как минимум шире раза в два. Я прошёл сквозь дыру. Снова выломанный забор, снова без колючей проволоки наверху. В голове все перемешалось, неужели это тот самый медведь? Вернувшись, я быстро пересчитал собак. Все восемь были тут, ни одно тело не пропало. Он их просто убил. Всех до одной. Но зачем? Чтобы мы больше не слышали их лая? Чтобы они не могли нас предупредить? Все это вызывало вопросы, разрешить которые мог лишь Семен, человек, с детства знакомый с законами тайги.

Но к Семену была целая очередь. Попасть сейчас туда мне было столь же трудно, как пенсионерке к депутату. Никаких шансов. Поэтому я успокоился и вернулся к работе. Всё равно самое худшее произойдет лишь ночью. Поэтому, что переживать. Главное – вовремя закрыться.

И, тем не менее, к Семену я всё же заглянул, позже. Он всё так же лежал на койке. Казалось, даже не видел, как я вошёл. Но это было обманчивое впечатление, так как спустя секунду его голова повернулась. И боже, как же сильно он изменился! Теперь это был уставший, сильно измученный человек. В глазах которого не было и тени того предыдущего воина, которого мы все так боялись.

— А, это ты? Проходи, – тихо сказал он, поворачиваясь в исходное положение.

— Что-то ты совсем плох.

— Доктор колет что-то, но мне кажется, это плохо действует на меня.

— Да ладно, ты вон какой крепкий, – улыбчиво заметил я.

— Знаешь, Гаврилов, а ты похож на человека. В хорошем смысле, – тихо сказал Семен. – И я хочу тебя спросить. Кого ты видишь в нашем ночном звере?

— Я? Это я у тебя хотел спросить. Ты же следопыт наш.

— Я знаю, кого я вижу, а вот ты?

— Медведя.

— И все? Ты действительно считаешь, что обычный медведь способен на такое?

— Ну а что тут такого? Убил собак. Проломил деревянный собачник. Прогрыз забор.

— Медведи так не поступают. Он крадут, они пугают. Нападают, если надо. Но чтобы вот так, взять и убить всех собак, не забрав ни одного тела... Нет, так медведи не поступают. К тому же, я его убил. И даже вспорол брюхо.

— А ты точно нашему медведю вспорол брюхо?

— За последние десять лет я ни разу не путал след, к тому же, со мной были мои собаки. А они не один десяток медведей на жопу сажали. И убить их было ой, как не просто. По идее, он должен быть весь искусан. Но, как я понял из ваших слов, там нет его крови, стало быть, зверь ушел целым и невредимым. В общем, вам всем надо уезжать и как можно быстрее, я уже сказал об этом твоему руководству и вот повторяю тебе.

— Считаешь, это лесной дух?

— Видишь, я знал, что ты это понимаешь.

Я не стал с ним спорить. Я и сам устал от всего этого дерьма, навалившегося на нашу, в общем-то, простую жизнь. Покинув раненого, я пошёл в столовую в надежде раздобыть что-нибудь поесть.

Столовая у нас была небольшая, два стола на восемь человек и раздаточная, за которой было два цеха, а также большая морозильная камера. Сама кухня была дорогая, холодная, металлическая. В общем, всё выглядело прилично, если не считать наспех прибитых гвоздей, на которых висели поварешки да половники.

Запасы нам обновляли раз в две недели, равно, как и остальные наши потребности, включающие одежду, сигареты и, конечно же, алкоголь. На кухне у нас работало два брата Призновых, старший Анатолий и младший Виктор.

Когда я вошёл туда, ребята, видимо, ушли. Или же, забравшись где-нибудь на мешки, уснули, так как не было там никого. Поэтому, добравшись до холодильника, я привычно вытащил лимон и поставил чайник. Выпив первую чашку, я посмотрел в окно. Там так же привычно шёл снег. Много снега, он падал такими большими хлопьями, что казалось, будто они забьют весь вид своими кусками огромной белой плоти.

Сев на металлический стол, я ещё раз отхлебнул из чашки. Горячий чай нежно согревал меня, так как на кухне было достаточно холодно. Как говорили наши поварята – это было полезно для продуктов. И, наверное, они были правы, только вот лично мое мнение, что это было сделано ради самих поваров, ведь при постоянной работе возле печей холод был больше другом, чем врагом.

И, тем не менее, я думал больше о медведе. Мне показалось, что Семен сдался. Возможно, это, конечно, из-за ранения или, может быть, из-за собак. Ведь в прошлый раз, всего лишь увидев два трупа, он с одним ножом пошел в лес и, побродив там несколько дней, вернулся изорванным, но победителем. А теперь он молча лежит и уныло переносит гибель своих собак. Что совсем на него было не похоже, как будто нашего егеря заменили в лесу на кого-то другого.

— Так вот кто лимоны ворует! – услышал я знакомый голос. – И ладно бы – работяги, так ведь нет, это нашему инженерному составу витаминов не хватает.

Улыбнувшись, я пожал Виктору руку. В отличие от Анатолия, он всегда был веселым, создавая благоприятную атмосферу легкого настроения, что, конечно же, нельзя было сказать о старшем. Особенно, когда он что-то резал. Коренастый и немного угрюмый Анатолий вечно что-то говорил себе под нос, разрезая тонкими ломтиками мясо, огурчики, помидорчики.

— Ты что тут делаешь, братан? – спросил Виктор, открывая холодильник. – Реально за лимоном пришёл?

— Да.

— Что, решил простуду предупредить?

— Да не совсем, это что-то вроде прелюдии к вискарю. Я только что у Семена был.

— Ах да, слышал, слышал, крутой чувак, – сказал Виктор, высматривая колбасу. – Вот так просто, без оружия пойти, да ещё одному и в ночь. Эх, жутко мне от этого парня становится. Ты, кстати, в курсе, что его местные шайтаном кличут?

— Это с Уренгоя?

— Ну да, там деревня рядом, где он родился. Он, кстати, здесь не просто так, что-то у них случилось, вроде как человек какой-то пропал, вот его сюда и перевели от греха подальше, егерь-то неплохой, что зря в тюрьме гнить.

— Подожди, я не слышал об этом.

— Да я сам недавно узнал, если бы не медведь, то может и вовсе бы не сказали. А так да, Семен с прошлым.

— Так он убил его?

— Да никто не знает, говорю же, человека не нашли. Пропал он. Вроде бабу его обидел.

— У Семена была баба? – еще больше раскрыл я глаза.

— Ммм, наверное, – задумался Виктор, примеряя кусок, который ему нужно отрезать. – Я знаю лишь, что из-за женщины он похоронил где-то в лесу человека. А потом, не имея доказательств, и не желая обострять ситуацию, местные менты отправили его сюда.

— Однако. Не хотел бы я оказаться на месте того мужика.

— Я не говорил, что это мужик, вроде парень молодой, ну как это бывает. Без башки. Решил покуражиться.

— Порежь ещё лимончик, – попросил я, протягивая ему фрукт. – Пожалуй, я тут ещё посижу.

— Да, хорошо, только убери все и вот, на бутер, чтобы желудок не бузил, – сказал он, отрезав половину своего большого бутерброда. – Один не осилю.

— Ну да, спасибо, – улыбнулся я. Все же повара из Виктора было не вывести, никогда только на себя не готовил.

И вот я снова остался один. Холодный пол, бутерброд, чай с лимоном, снег за небольшим окном, все так по-домашнему. Создавалось ощущение, что этот небольшой коллектив незнакомых тебе людей был гораздо ближе, чем все, кто там, как говорили мы «на гражданке». Ведь здесь в полной изоляции, ты куда быстрее привыкаешь доверять своему товарищу и надеяться на него, как на себя. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Виктор с такой легкостью отрезал мне кусок своего бутерброда.

Затем за окном промелькнула тень. Я почувствовал её спиной или наверно боковым зрением, но этого мне вполне хватило, чтобы резко обернуться и впялиться в темноту. Я не увидел размеры, но мое воображение быстро дорисовало их. А так как между мной и этой молниеносной тенью, было всего лишь стекло, то я моментально лишился всей романтичности окружающего меня мира. Замерев, я всматривался, не в силах побороть себя и подойти ближе. Виктор вряд ли бы так быстро прошёл под окном, хотя это было, в принципе, возможно, его комната была рядом с кухней. Не то, что моя – черт знает где.

Я сделал пару шагов вперед, затем ещё и так, пока не подошёл к окну вплотную. Я был уверен, что сумею отпрыгнуть, если медведь полезет своей мордой в окно. Думаю, это было лучше, нежели бежать к своему бараку. Хотя был, конечно, вариант, что он залезет через дверь, но это что-то совсем фантастическое.

Но на улице было пусто. Приглядевшись, я сумел распознать следы, правда, не медвежьи, а человеческие. Кто-то прошёлся прямо возле окна, теряясь ближе к баракам. Прислонившись к краю окна, я, наконец, увидел фигуру человека, медленно идущего по снегу. Недолго думая, я схватил пуховик и выбежал наружу.

Метель усиливалась, видимость падала. Прикрыв лицо рукой, я пошёл вперед, поражаясь тому, как я смог что-то разглядеть через окно. Следы были нечеткими, метель успела хорошо намести и засыпать почти все наши тропинки. Но я все же нагнал его.

Это был Семен. Спокойно развернувшись, он снял с лица кусок вязаного платка и снисходительно улыбнулся. Затем похлопал меня по плечу и сквозь метель сказал:

— Иди спать.

— Не дури, тебе нельзя сейчас никуда идти. Ты вон, весь порезанный.

— Именно сейчас и надо. Пока я ещё на ногах стою. Жар – это хорошо, он согревает.

— Да тупизм это всё, ты свалишься метров через двести.

— Там, где я его нашел, были ещё следы, я просто тогда этого не сказал. Думал, обойдётся. Это самка. Крупная, гораздо крупнее самца, это ей он мясо таскал. А теперь она вернулась. Она мстит, понимаешь? Нашла меня по следу и пришла мстить, это неправильно, я должен её остановить.

— Хватит ерунду пороть, успокойся, никому она не мстит, – сказал я, неуверенно вглядываясь в метель. Мне почему-то стало казаться, что там, между снегом и воздухом, стала маячить здоровенная туша большого животного. – Давай, пора уходить. Ну все, к черту, пошли обратно.

Семен молча смотрел то на меня, то на лес. Затем он всё-таки принял решение, и я уже не мог его остановить. Разве что бегать и кричать, мол, давайте вместе держать этого парня по рукам и ногам. Но это было глупо. К тому же, у него был здоровенный нож, которым он легко мог насадить меня как курятину на шампур. Как оказалось, прецедент уже был.

Сказать честно, провожая его взглядом, я испытал некоторое облегчение. Ведь такой охотник был куда опаснее всех нас и мог действительно что-то противопоставить зверю, но, с другой стороны, он был весь изранен, без собак и, скорее, без внятной идеи как правильно убивать это взбесившееся животное. Наверное, он просто шёл по следу в надежде оказать медведице хоть какое достойное сопротивление, а может – просто нанести смертельную рану. В любом случае я был уверен, что это не месть за собак, а попытка исправить ошибку, по возможности убив или уведя зверя.

* * *

Утром я услышал шум. Затем за мной зашел Капотня и сказал, что у нас снова что-то вроде собрания. Попустив его слова мимо ушей, я сел за стол, открыл ноутбук и увидел письмо. Писала моя жена, она сказала, что всё хорошо, только вот мой сосед Дима, мой старый друг, оказался немного ближе, за чем следовало, что это, похоже, и есть настоящая любовь.

Я посмотрел в окно. Там шли на собрание рабочие. Затем я снова прочитал письмо – да, всё было точно, там было написано про любовь, про мечты и что в жизни полно прекрасных моментов. Я закрыл ноутбук и снова лег на койку. Мне вдруг так захотелось спать. Пусть даже солнце светило ярко. Знаете, какая-то непонятная усталость легла на всё мое тело. Захотелось просто закрыть глаза и уснуть. Что я и сделал.

А затем меня снова разбудил Капотня, который заговорчески тряс меня за плечо. Я открыл было рот, но он приставил палец к губам и тихо сказал: «Мы сейчас пойдем искать Семена, Тимур сказал, чтобы все сидели тихо. Он вызвал машины, но я уверен, мы должны идти сейчас, а то будет поздно. Ты с нами?»

Я кивнул. Капотня улыбнулся и медленно встал, показывая на одежду. Конечно, было непонятно, зачем надо шептать в моём кубрике, но я поддался ему. Всё-таки Капотня выше меня на голову и килограмм на двадцать тяжелее.

Нас было немного – я, Капотня, Саня, Егор и молодой Виктор Признов, который просто не мог упустить возможности поискать на жопу приключений. На самом деле я считал, что он лишний и не хотел, чтобы ребята брали его собой, всё-таки он был так молод, да и девушка у него была. По сути, мы ведь были безоружны, если не считать ракетницы и пары досок. Но, тем не менее, парень увязался, и нам пришлось его взять с собой. К тому же, он был единственным, у кого был собственный охотничий нож.

Осматривая это войско, я с трудом поверил, что Капотня смог их уговорить идти по следу этой медвежьей твари. Ведь этот медведь совсем недавно порвал всех наших собак, затем покалечил Семена. Но тут надо знать Капотню, это был самый настоящий оратор, нисколько не гнушающийся самыми подлыми приемчиками в своем ораторском искусстве. Он был почище Геббельса, умел навязывать свою волю. Уверен, когда речь зашла о походе, то стопроцентно прозвучали такие слова как дружба, преданность, долг, товарищество. И всё же спорить с ними я не стал. Признаться, я чувствовал себя виноватым перед нашим охотником, так как отпустил его одного.

Поэтому, одевшись, я взял кусок трубы и замкнул наш немногочисленный отряд, бодро зашагав по следу Семена, который хоть и был изрядно прикрыт выпавшим снегом, но всё ещё сохранял свои очертания. А потому идти было довольно легко. Но это первое время, дальше, когда мы вошли в лес, он стал едва заметным.

Но Капотню это не смущало, до темноты было несколько часов и он уверенно, с доской наперевес, шел вперед. Наш сварщик был явно не из робкого десятка и даже немного ускорился, чтобы скорее покрыть как можно большее расстояние.

Всё это время я рассматривал Саню и Егора. Эти два чувака, механик и инженер, вообще редко участвовали в наших вечеринках или посиделках. Соответственно, почему не пошёл Сава, я понимал, почему молодой Виктор рвался в бой, я тоже понимал, равно, как и действия Капотни, но вот почему эти двое, вроде как обычные робкие мужики, пошли на это дело, мне было совершенно непонятно.

— Вон он! – крикнул Капотня, указывая в сторону дерева.

Я посмотрел вслед за движением его пальцев и точно! Там, среди веток, полулежал-полусидел Семен. И вокруг него было так много красного снега, что, когда я подошел поближе, то непроизвольно отвернулся. Боже, это было страшно. У него были выпотрошены кишки, изодраны в клочья руки и ноги. Зверь словно куражился над ним, извращаясь в собственной жестокости. Присмотревшись, я заметил, что глаза его открыты. Словно перед тем как умереть, он долго смотрел вдаль.

— Господи Иисусе, – тихо выдохнул Виктор. – Что ж теперь делать будем, а?

— Что делать, что делать? Нести обратно, я не оставлю его тут! – зло сплюнул Капотня, осматривая труп. – Эта тварь ещё вернётся, она же падаль любит.

— Да. И пойдёт по нашему следу, – заметил Егор.

— И что теперь? Оставить предлагаешь? – оскалился Капотня и двинулся на Егора.

— А то, что нам нечем защищаться, у нас ведь только его охотничье ружье с дробью, – сказал Егор, пятясь назад. – Это просто логично.

— Господи, как так вообще получилось, что на всей стройке ни одного ствола нормального? Это же неправильно. К тому же, и машин нет. А что, если эвакуация? Как так-то?! – запричитал Сашка.

— Это Россия, ты что, совсем тупой, тут всегда так. Сперва жопа, потом решение. Или ты забыл, с каким мы материалом работаем, они на всём экономят, тем более – на людях! Скажи спасибо, что зарплату получаем. И что тут молдаван с киргизами нет, – пробубнил Егор, опасливо глядя на вроде как успокоившегося Капотню.

— Ладно, хватит болтать, надо тащить его до базы, пока не стемнеет! – гаркнул Капотня, вытащив веревку и перематывая палки с двух сторон так, чтобы получились самодельные носилки.

Теперь уже спорить с ним никто не стал и мы, как можно быстрее погрузив тело Семена, пошли обратно. Ведь каждый понимал, чем быстрее мы покинем лес, тем больше у нас шансов добраться без проблем.