Догони маршрутку (часть 2)

О суровых буднях рядового преподавателя. Непридуманные истории с неоднозначным финалом.

Начало здесь

***
Я прибежала на работу. Вчера мы целый день что-то отмечали (наверное, выходной). И потому ориентация в пространстве давалась нелегко. С порога мне объявили, что коллега моя, милейшая Ирина Валерьевна, заболела, и придется подменить ее «всего на пару деньков». На пару недель, то есть.

— Значит, вот здесь третьим и четвертым уроком, в понедельник — вся первая смена…

— Но у меня в понедельник у самой две смены!

— Да? — подняло брови начальство.

— Да!

— Ну ничего, сдвоенные отведете.

Да-да, я же робот Шурупкин, и разговариваю быстро, и язык подвешен, почему бы нет. Восемнадцать уроков в день — невозможное возможно. Мечта, так сказать. Да Док из «Назад в будущее» захлебнулся бы от зависти. И Гермиона со своим хроноворотом тоже.

— В пятницу возьмете пятый. Шестой и седьмой в субботу. А в воскресенье…

— ВЫХОДНОЙ.

— ***.

На самом деле, начальство выразилось корректнее, но смысл не изменился.

— В воскресенье у нас выборы в парламент депутата Дусечкина, извольте быть в гимназии к семи тридцати, надо еще все развесить и расставить.

Мне представилось, как я развешиваю все свои стринги по натянутым веревкам, а избиратели приходят, разглядывают их и, забывшись, ставят галочку именно напротив фамилии Дусечкина. Трусов у меня было много, поэтому проблем с электоратом не возникнет, начальство будет довольно.

— А спать я когда буду? — я приготовилась писать в склерозник расписание сна и уже занесла ручку над листком, когда начальство, искренне удивившись, спросило:

— А вы что, еще и спать желаете?! Вам же за это не платят.

Начальство превратилось в химеру и ощетинилось. Выпученные глаза оказались прямо перед моим лицом, и я откинулась на спинку стула.

— В среду…

— В среду у Ирины Валерьевны нет уроков! — я походя расписалась в приказе, который услужливо подсунул секретарь, и приготовилась бежать, проверять форму одежды у своего класса.

— В среду у нас репетиционный экза-а-амен, — что не предвещало ничего хорошего, — и вы идете организатором в школу двадцать-сорок один.

— А это где? Впрочем, я посмотрю сама.

— Это еще не все.

Мне же столько не платят, с тоской подумала я, вспоминая о печеньках на своей кухне. Печеньки заканчивались (времени сходить в магазин не было), поэтому просто лежали на полке. А я о них думала.

— Ваш Иванов, я прошу прощения, сорвал урок биологии!

— Что на этот раз?

Оказалось, что милейшая Эйжбетта Теодоровна вызвала Иванова к доске, попросив рассказать про пестики и тычинки. Иванов заявил, что про пестики не знает и может пояснить вопрос на другом примере. После чего в подробностях сообщил про строение половых органов человека.

— Это же материал восьмого класса, — хихикнула я. — Надо было «пять» ставить, а вы — родителей в школу. Вы хотите, чтобы родители рассказали Иванову, что детей приносят аисты?

— Разговорчики, — начальство пошло пятнами.

От кары меня спас звонок.

— Алле! Зайдите ко мне, пожалуйста, прямо сейчас.

— Сейчас? — осторожно спросила я, поглядывая на соседний стол, за которым второй завуч беседовал с кем-то по телефону.

— Да, сию же секунду! — рявкнул он.

— Да, сию же секунду! — вторили из трубки.

— Я уже здесь! — доложила я, делая шаг влево и скидывая вызов.

— Быстро, — нехотя признало начальство.

Ага.

— У вас юбка выше колена! — нашло оно к чему придраться.

Всего на полтора сантиметра, я измеряла.

— Исправим, пришьем, сделаем.

— Почему успеваемость снизилась?

— Не учат.

— Квиток взяли о зарплате?

— Да, мы уже поплакали с коллегами. Потом увидели, что это была сумма без вычета налогов, вычли — и тогда уже поржали.

— Идите, — сдалось начальство. — Я вам еще позвоню.

Я и не сомневалась.

***
Я прибежала на работу. Пробки из-за снегопада тянулись километровые, и одну остановку я бежала пешком.

— А где-е-е это вы были-и-и?


— Так у меня выходной вчера был!

— Ах да, — огорчилось начальство, — выходной… значит, вы не прогуляли? — с надеждой переспросило оно.

— Не-а, — радостно ответила я и умчалась наверх.

В кабинете бесцельно пошарилась по шкафам. В одном из шкафов стоял человек.
Понимаете, человек. В шкафу.

— А вы кто? — шепот как грохот.

Ребенком я часто смотрела страшилки, и скелетов в шкафах не боялась.

— Я? Я Степан Петрович, предшественник ваш.

Когда я пришла на работу в гимназию, мне рассказали, что предыдущий учитель уволен по причине смерти. Именно так и сказали: «уволен по причине смерти». Секретарь сплюнул и закурил. А может, мне померещилось. Я не стала спрашивать, что стало причиной смерти, а не увольнения, но сейчас начинала понимать.

— Но вы же умерли, — детский возглас возмущенно завис под люстрой.

— Умер, — с грустью признал Степан Петрович, его длинные усы, как у Тараса Бульбы, дрогнули.

— А что тогда вы здесь делаете?

— Живу. Вдруг начальство позвонит, а у меня телефон заблокировали за неуплату. Я, знаете ли, после смерти за него не платил. А ну как Мария Александровна позовет? Не услышу еще, лучше уж я здесь, вы же не против? Ваш шестой класс раньше моим пятым был, к слову. Те еще подлецы, вы с ними осторожнее.

Степан Петрович закутался в куртку моей коллеги.

— Не против, — я аккуратно повесила свою одежду и закрыла дверцу шкафа, отошла, потом не выдержала, вернулась и резко открыла.

Степан Петрович никуда не делся.

— Вы уверены, что вас позовут когда-нибудь? — с жалостью уточнила я.

— А как же, позовут, я очень ценный сотрудник, без меня как без рук!

— Кто это вам сказал? — мне не удалось скрыть издевки в голосе.

— Директор! — пылко воскликнул тот. — Так и сказал: вы, Степан Петрович, бесценный сотрудник! Цены вам нет, поэтому премию мы вам не дадим.

— Угу. А еще сделайте программу, сбегайте в научный центр и подготовьте учеников за неделю к ЕГЭ.

— Откуда вы знаете? — изумился он и уставился на меня круглыми глазами.

Да потому что они всем так говорят. Я не стала огорчать старика.

— Догадалась.

За дверями послышался шум.

— Прячьтесь быстрее, — но предшественник мой с места не двинулся, а тем временем в класс зашли дети.

— Здра-а-а-асьте.

Я обеспокоенно обернулась. Судя по лицам детей, они Степана Петровича не видели.

Отвела занятия, выскочила из школы и помчалась на маршрутку. Я всегда опаздываю. И этот день не стал исключением. Мы со временем бежали наперегонки, мы всегда так бегаем, и оно почему-то всегда побеждает. Порой я думаю, что будь у меня возможность покупать время, я бы спустила на него все деньги.
Мальчик, которого я взялась подтягивать к экзамену, был старательным, но запоминал плохо, причинно-следственные связи улавливал редко и вообще больше всего любил играть в ролевухи на форумах.

— Ну, Вова, учил?

— Учи-и-ил.

Значит, ни черта не учил.

— В таком случае, перечисли мне, пожалуйста, всех президентов СССР. Всех до единого, — коварно ухмыльнулась я, выдав ухмылку за сочувственную улыбку.

— А-а… э-э… ну-у…

— Не учил, — припечатала я.

— Я просто всех не запомнил!

Да-да, обмануть училку решил.

Объяснила ему, кто из нас умнее, ткнула носом в учебник, показала портрет Горбачева анфас, профиль, в полный рост и с Джорджем Бушем-старшим.
Тут, не поверите, затренькал телефон в сумке.

— А у нас совещание в сорок третьем кабинете, приходите быстрее.

А мне еще с ребенком десять минут заниматься, ну и до гимназии минут пятнадцать.

— Да, уже бегу, — просто ответила я на полном серьезе, запихала трубку в чехол и продолжила тарабанить про перестройку.

— Чтобы к четвергу выучил про девяностые и двадцать первый век. Путина знаешь?

— Это тот, который с Медведевым? — уныло пробормотал Вовка.

Что именно Путин с Медведевым, я не поняла, отогнала мысли, навеянные интернетами, кивнула и унеслась на работу.

— Уважаемые коллеги, — завел директор, — в субботу мы выходим на мероприятие в музей Розовых Пони и Слоников. Большая просьба провести инструктажи с детьми: слонов и пони не кормить, пальцы в клетки не совать, вести себя прилично, всем быть в форме, принести по триста рублей.

— За это еще и платить надо? — вырвалось у меня. За розовых пони и слоников? Да они упали.

— А как же. Кстати, задержитесь.

Когда начальство успевает задерживать всех вместе и каждого по отдельности — это какая-то тайна египетского фараона. Наверное, начальство больше ничего не делает, только задерживает, а задержанные уже выполняют всю работу. Как в колонии строгого режима.
Мой друг часто говорит, что мы сдохнем на работе.
Он тоже работает сутками, носится по городу и между городами. Встречаемся редко и успеваем забыть, как выглядели в предыдущий раз.
Про работу не думаем и не говорим, когда вместе. Правда, телефон все равно разрывается. Но трубку я не беру, а друг накрывает подушкой, чтоб не слышать, и душит как человека. Человек давно бы задохнулся, но люди на том конце провода живее всех живых.

Продолжение следует.

Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить.