Власть в городских сообществах: "Социология власти" В.Г. Ледяева

29 February
Данная статья представляет собой краткую историю классического этапа исследований власти в городских сообществах, наиболее полно и широко представленная в книге известного российского социолога В.Г. Ледяева "Социология власти. Теория и опыт эмпирического исследования власти в городских сообществах" (2012).

На этом этапе изучение власти в городских сообществах стало отдельным направлением в политической науке и социологии. Черты, характеризующие его:

1. Власть в городских сообществах стала предметом специальных исследований.

2. Сформировалось проблемное поле исследований. В центре внимания-поиск ответа на вопрос «кто правит?».

3. В этот период сложились различные школы в исследовании власти в городских сообществах. В 1950-1960е гг. полемика велась между представителями «плюралистической» и «элитистской» школ; в 1970е г. добавились исследователи марксистской ориентации.

4. Разработаны специальные методы изучения власти-позиционный, репутационный, решенческий и их комбинации.

5. Исследования власти в локальных сообществах стали массовыми и вышли за пределы США.

В рамках классического этапа выделяется несколько значимых вех:

· Исследование Флойда Хантера.

· Исследование Роберта Даля

· Сравнительные исследования 1960-1970-х гг.

· Опыт использования многомерных концепций власти в эмпирических исследованиях (Метью Кренсон, Джон Гэвента)

· Марксистские исследования власти 1960-1970-х гг.

Исследование Флойда Хантера стало первым проектом, полностью посвященным изучению власти в городском сообществе. Хантер использовал специальный метод исследования, который впоследствии стал едва ли не самым популярным способом выявления субъектов политической власти. Особое место Хантера в эмпирической социологии обусловлено тем, что он вместе с Ч.Р.Миллсом бросил вызов многим устоявшимся представителям власти в США. Его книга символизировала начало бихевиоральной революции в изучении власти. Помимо этого, Хантер обнаружил элистическую картину распределения политического влияния в городе (Центр-элита, где члены тесно связаны между собой. Вопросы, подготовленные на неформальных площадках далее передаются лидерам второго эшелона и исполнителям). Таким образом, Хантер фактически поставил под сомнение демократический характер формирования городской политики, которая находится под контролем бизнес-элиты. Главный метод Хантера-репутационный: выявление лидеров по их репутации.

Такая же структура власти была также обнаружена Артуром Видичем и Джозефом Бенсманом (исследование в «Спрингдейле»), который пришли к выводу, что управление социальными процессами осуществлялось очень узкой группой лидеров. Как и у Хантера в Спрингдейле сложилась четкая иерархия лидерских позиций:

· Главная роль была у 4 лидеров, один из которых – «городской босс». Ему выгодно определять политику, не занимая каких-либо формальных позиций в местн6ой публичной власти, так как он не обязан участвовать в публичном обсуждении вопросов, ему не могут быть предъявлены претензии и против него невозможно организовать оппозиционные действия. Власть элиты не безгранична.

· Второстепенная роль у лидеров, обеспечивающих волю элиты (профессионалы из городских организаций).

Доминирование бизнеса осуществлялось через лидеров, которые выступали в качестве «брокеров».

Более сложная структура власти была обнаружена Джорджем Белкнапом и Ральфом Смаклером в «Сообществе А». Используя репутационный подход и интервью «политического актива» и «пассивных членов общности» они пришли к выводам:

1. На ситуацию оказывает влияние сравнительно небольшая группа людей – около 60 человек, среди которых 6-8 топ-лидеров

2. Существует согласие между «политическим активом» и «пассивными гражданами» относительно состава наиболее влиятельных частей города; но между этими группами существуют разногласия относительно отнесения тех или иных граждан к топ-лидерам.

3. «Пассивные» склонны считать таковыми тех, кто занимает формальные позиции в структуре публичной власти; «актив» чаще относит к ним неформальных лидеров.

4. Группа лидеров не едина; ее представители имеют влияние на различных уровнях власти.

5. Небольшая группа самых влиятельных людей осуществляет общее лидерство на уровне городского сообщества.

6. Позиция является основанием лидерства в большой степени, чем индивидуальные характеристики человека.

Таким образом, структура власти «А» соответствует объяснениям, предполагающим наличие небольшой стабильной топ-элиты, определяющей общее направление развития общества.

К менее определённым выводам пришёл Тед Смит на основе исследования в Нортвилле. В центре исследования вопрос «насколько интегрированы топ-лидеры локального сообщества, представляют ли они единую группу?». Смит считает, что группа наиболее влиятельных людей Нортвилля имеет «сравнительно высокий уровень интеграции», который зависит от того, насколько важную роль сообщество играет в реализации их интересов. Другим фактором, ограничивавшим интеграцию локальных лидеров, стало снижение привязанности к сообществу, что было вызвано уменьшением доли мормонов его социальной структуре, а также растущей активностей жителей за пределами Нортвилля. Заключение таково, что хотя группа влиятельных людей и имеет сравнительно высокий уровень интеграции, в дальнейшем «консолидированное лидерство с единой иерархией власти станет все более затруднительным».

Эти и другие исследования подтверждают тезис о сосредоточении власти в руках небольших групп городской элиты, обычно представляющей бизнес-сообщество, вызвали критическую реакцию оппонентов из плюралистического лагеря. Такая реакция была обусловлена и профессиональным соперничеством, и идеологическими разногласиями, и неприятием теоретико-методологических оснований исследований социологов. Однако главной причиной неприятия выводов Хантера стало негативное отношение к методологии исследования-репутационнаму методу. Политологи были убеждены, что он не может выявить реальной структуры власти, поскольку предметом исследования оказывается не сама власть, а лишь мнения о ней. Кроме того, он не рефлектирует сферу власти и не гарантирует, что эксперты оперируют одинаковыми концептами и исследовательскими стандартами при выборе наиболее влиятельных людей.

В качестве естественной реакции на критику со стороны плюралистов были предприняты многочисленные попытки рафинировать репутационный метод и внести коррективы в основания исследования. Одну из них предпринял Чарльз Бонджин в своем исследовании в Берлингтоне. Он обратил внимание на недостаточную четкость понятия «лидер общности» и предложил типологию лидерства, позволяющую снять трудности, имевшие место в традиционном репутационном подходе, и дать более комплексную картину лидерства в городском обществе. Бонджин посчитал, что традиционный репутационный подход может не выявить тех лидеров, которые не обладают классовым статусом; поэтому необходимо сравнить лидеров и нелидеров и включение предложенной им классификации лидеров в структуру исследования. В Берлингтоне Бонджин обнаружил, что лидерство оказалось отчасти видимым, отчасти скрытым. Наиболее влиятельным был видимый лидер, который был включен в сеть основных организаций города, хотя и не возглавлял ни одну из них.

Исследование Роберта Даля стало главным «оружием» плюралистов в споре с оппонентами. Этот проект стал первым эмпирическим исследованием, выполненным в плюралистической традиции, в котором использовалась методология эмпирического исследования власти, а результаты оказались существенно отличными от тех, которые были получены социологами.

Даль рассматривал политическую власть как способность субъекта осуществлять свою волю путем влияния на принятие политических решений. Его анализ основывался на изучении роли различных групп в этом процессе, а использованный им метод получил название «решенческий». Для обстоятельного анализа были выделены 3 проблемные сферы: реконструкция города, образование и назначение на должности. Выводы исследования выглядят так:

· Непосредственное влияние на процесс принятия решений оказывает небольшая группа людей. Некоторая часть городского сообщества оказывает косвенное влияние. Большинство жителей не влияет на политический процесс.

· В каждой из институциональных сфер общественной жизни города доминируют свои лидеры, интересы которых наиболее связаны с данной сферой. Ни одна группа не имеет решающего влияния на городскую политику в целом.

· Представители социальной и экономической элиты редко принимали активное участие в городской политике. Тем самым основной вывод Хантера был отвергнут.

· Наибольшее влияние на принятие решений оказывал мэр и его ближайшее окружение.

Впоследствии целый ряд исследований был проведен по аналогичной методике и их результаты оказались близкими результатам Даля. Исследование Аарона Вилдавски в г. Оберлине изначально задумывалось как «воспроизводство и развитие исследования в Нью-Хейвене в другой общности». Главный вопрос исследования – «кто правит?». Вилдавски использует решенческий подход, и в отличие от Даля не ограничивает набор решений несколькими проблемными сферами. Эмпирическая часть исследования состояла из 3 этапов и воспроизводила исследования в Нью-Хейвене: 1) Выявление лиц, оказавших влияние на принятие решений в определенных сферах, 2) интервьюирование их с целью выяснения степени и характера их участия, а также определния других участников процесса принятия решений, 3) Сравнительный анализ состава наиболее влиятельных людей в различных проблемных сферах. Результаты исследования показали, что «политическая система большинства американских городов лучше всего может быть охарактеризована как плюралистическая». Таким образом, Вилдавски отверг взгляд на небольшие социальные общности как гомогенные образования, в которых практически отсутствует открытый политический конфликт и острое соревнование лидеров. Так же, как и Даль, он не обнаружил особого влияния экономических элит на городскую политику. В решении вопросов побеждает «довольно широкая коалиция групп интересов, члены которых могут не соглашаться друг с другом по отдельным вопросам и испытывать поражения». Успех коалиций обусловлен их активностью и умелым использованием имеющихся ресурсов.

Эмпирической базой исследования Эдварда Бенфилда в Чикаго стали 6 case studies, которые охватывали почти все городские проблемы. Результаты исследования подтвердили наличие плюралистической политической системы. Однако эта система отличалась от обнаруженной Далеи: в Нью-Хейвене различные центры власти оказались так или иначе объединены лидерством мэра, а в Чикаго имели место несколько сравнительно самостоятельных пирамид власти. Основания плюралистической системы власти Бенфилд видит во «фрагментации публичной власти в Чикаго», которая может поддерживаться наличием стабильных противоречий между ключевыми центрами влияния в городском политическом пространстве; каждый из них выступает в качестве механизма контроля и ограничения действий других структур. Однако в системе имеются и недостатки, главный из которых состоит в том, что она «не обеспечивает достаточной централизации». Решения в этой системе часто оказываются результатом влияния тех или иных групп, а не рационального взвешивания аргументов. В системе имеются и плюсы: для принятия и реализации важного решения нужно добиваться согласия различных групп, у которых имеется возможность четко обосновать свою позицию и оказывать влияние на политический процесс.

В исследовании Уеллеса Сейра и Герберта Кауфмана в Нью-Йорке также была обнаружена плюралистическая картина распределения власти. Исследователи изучали власть через призму принятия решений, в котором имело место постоянное соревнование и кооперация между различными акторами. Соревнования разворачиваются вокруг многочисленных «центров принятия решений». В каждом из них есть «ядро» - группа, обладающая формальными полномочиями легитимизировать решения, и «сателлиты» - группы, стремящиеся на него влиять. Исследование показало, что «ни одна группа в городе не обладает достаточной властью, чтобы самостоятельно принимать решения или требовать решения от других». Бизнес не является доминирующей группой в городе. Фрагментация политической системы поддерживается и «пересекающимся членством» многих индивидов и групп, а также тем, что группы, составляющие ядро в одном центре принятия решений, могут действовать как сателлиты в других центрах.

В целом городскую политическую систему исследователи характеризуют так: «открытая политика, отсутствие единой господствующей правящей элиты, наличие паттеров соревнования и торга, из которых никакие группы надолго не исключаются; система по своей природе консервативна, но не является неспособной к инновациям»; ее можно представить как «серию небольших полуавтономных миров, каждый из которых порождает официальные программы и политики через взаимодействие его обитателей».

Таким образом, в конце 1950-х – начале 1960-х гг. политологи смогли ответить на вызов элитистов не только в виде концептуальной и теоритической критики, но и результатами целого ряда эмпирических исследований, в которых были предложены альтернативные методы объяснения распределения власти в городских сообществах.

В потоке критических замечаний, обрушившихся на плюралистов, можно выделить несколько основных аргументов:

1. Оппонентов не удовлетворил слишком узкий взгляд на власть и политические процессы в общности – сохраняющийся фокус на собственно политических институтах, процессах, событиях и решениях.

2. Плюралистов обвинили в том, что они не стремились выявлять и объяснять те формы власти, которые осуществлялись за пределами процесса принятия политических решений. Ограничение сферы политической власти процессом принятия политических решений в публичных политических структурах формирует «одномерное» видение политической власти, оставляющее вне поля зрения другие ее важные проявления.

3. Критики обратили внимание и на серьезные недостатки решенческого метода, используемого в исследованиях: метод «не видит» влиятельных акторов, действующих «за сценой», не учитывает воздействие структурного фактора и «правление предвиденных реакций», создает непреодолимые трудности при выборе совокупности решений и т.п.

В 1950-1960е г. сохранялось жесткое противостояние двух подходов к изучению власти, однако бурный рост числа эмпирических исследований привел к новым тенденциям в развитии данного направления социальных исследований.

Сравнительные исследования 1960-1970-х гг. развивались в следующих направлениях:

1. Росло осознание необходимости поиска методологии, которая могла бы снять противоречия между двумя школами в изучении власти. Наиболее известный шаг – комплексное использование различных методов при изучении распределения власти.

2. Исследования приходили к пониманию естественной вариативности властных отношений в различных сообществах.

3. В результате исследователи пришли к выводу, что элитизм и плюрализм не являются альтернативными интерпретациями политической реальности, а представляют собой две стороны единого элитистско-плюралистического континуума, в рамки которого укладываются эмпирические данные о распределении власти в различных городских сообществах.

Это стало стимулировать развитие компаративных исследований, направленных на выявление факторов, определяющих распределение власти, ее динамику и результаты. Преимущества этих исследований очевидны, они позволили:

· в значительной мере преодолеть ограниченность материала

· более обоснованно судить о преобладающих типах структуры власти и базовых тенденциях ее развития

· преодолеть разногласия в методологии исследования

Исследователи в этой сфере сформулировали базовую стратегию исследования власти более емко: «Кто правит, где, когда и с какими результатами?». То есть большее внимание исследователей заняли специфические характеристики локальных сообществ, которые обусловливали разные паттерны власти и лидерства.

Сравнительные исследования развивались в нескольких направлениях:

1. Сравнение результатов нескольких разных исследований в отдельных городах

2. Проведение исследования одновременно в нескольких городах по одной методике (Исследования Р.Претуса, Р.Эггера, Д.Гордриха и Б.Свенсона).

Роберт Претус провел исследование в двух небольших городах штата Нью-Йорк, используя комбинацию репутационного и решенческого методов. Он обнаружил, что структуры власти в городах отличаются. В Эджуве наибольшим влиянием обладают экономические лидеры, а в Ривервью доминируют политические лидеры. В то же время у политических лидеров в Ривервью более «внешняя» ориентация и они часто обращаются за ресурсами к политическим структурам более высокого уровня. Престусом был сделан вывод, что в городах со слабыми экономическими ресурсами, скорее всего, будут доминировать политические лидеры, тогда как в городах, где есть достаточное количество внутренних ресурсов, вероятнее большее влияние экономических лидеров. В методологическом аспекте главный вывод заключается в том, что сравнительная полезность репутационного и проблемного методов вполне сопоставима, хотя предполагалось, что проблемный метод более адекватен и научно обоснован. Достоинством репутационного метода является то, что он может указать на тех людей, который действуют «за сценой» и не всегда оказываются в списке принимающих решения. В то же время проблемный метод «не замечает» некоторые тонкие манифестации власти, когда индивиды с большими ресурсами играют скрытые роли в механизме принятия решений или действуют через своих подручных. Поэтому наиболее рациональны методы в комплексе, что обеспечивает наиболее адекватное распределение власти. Оценивая в целом ситуацию в данной отрасли политической социологии, Престус пришел к выводу, что расхождения в выводах, к которым приходят разные исследователи, связаны не столько с полученными данными как таковыми, сколько с их интерпретацией.

Исследования Роберта Эггера, Дэниэла Голдриха и Берта Свенсона также изначально предполагало выйти за пределы элитистско-плюралистической дихотомии на основе более гибкого подхода к изучению власти.

Исследователи предложили схему систематизации и анализа данных, опирающуюся на несколько базовых типологий: лидерства, идеологий, структуры власти и политических режимов. Большая роль отводилась идеологическому фактору, поскольку городская политика рассматривалась сквозь призму отношений населения и лидеров к объему и функциям местной публичной власти. Но наиболее важной теоритической новацией исследователей стали классификации структур власти и политических режимов. Структуру власти они определяли через 2 параметра: 1) характер распределения власти, 2) уровень идеологического единстве лидеров. На пересечении этих параметров образуются четыре типа структуры власти – соперничество элит, соперничество масс, согласие элит, согласие масс. Четыре разновидности режимов также определяются через взаимодействие двух переменных – «чувства электоральной эффективности» и «вероятности того, что попытки граждан изменить или сохранить объем деятельности органов публичной власти будут блокироваться с помощью незаконных санкций». Исследователи обнаружили, что структура власти и режимы во всех 4 исследуемых городах различны.

Логика сравнительного анализа власти естественным образом стимулировала расширение сферы исследования за пределы американского континента. Первым, кто реализовал эту идею, бал Делберт Миллер. Объектами исследования он выбрал Сиетл и Бристоль. В центре исследования стоял вопрос: «Действительно ли наибольшее влияние на принятие решений оказывают представители бизнеса?». Заключения Миллера о структуре власти в разных городах оказались различными: представители бизнеса доминируют в принятии решений в Сиэтле и Атланте, но не в Бристоле. Различия между двумя городами Миллер связывает с 2 факторами. Во-первых, в Англии ниже статус и престиж индустриального сектора, а во-вторых, сказывается разница между ролями и возможностями местных органов власти в американском и английском городах.

Позднее, добавив к исследованию еще два города Латинской Америки, Миллер использовал комбинацию методов и выстроил комплексную модель власти, состоящую из 5 компонентов (лидеры сообщества, влиятельные люди в сообществе, комплекс власти в обществе, институциональная структура власти в сообществе и институциональная структура власти в стране). Акцент в исследовании был сделан на том, какие акторы и представляемые ими сектора доминируют в избранных городах. В исследовании Миллера была предпринята фактически первая попытка показать роль различных институциональных секторов в общем механизме функционирования властных отношений.

Хотя сравнительное исследование в нескольких городских сообществах по одной методике и имеет очевидные преимущества над анализом результатов отдельных проектов, осуществляемых разными авторами, оно тем не менее не преодолевает недостатка репрезентативности. Поэтому в 1960-е г. становится весьма популярными попытки обобщить большое количество отдельных исследований. Первую попытку такого рода принял Джон Уолтон, чьи гипотезы касались как методологии исследования, так и роли отдельных факторов в формировании различных типов властных отношений. Уолтон обнаружил довольно очевидную зависимость результатов исследования от используемых методов выявления субъектов власти: репутационный метод имел тенденцию обнаруживать пирамидальную структуру власти, а исследователи, фокусировавшиеся на изучении публичных проблем, чаще приходили к плюралистическим выводам и обобщениям.

Исследование Клэр Гилберт по многим параметрам было схоже с исследованием Уолтона, при этом количество анализируемых сообществ увеличилось до 166, а число различных факторов достигло 73. В центре исследования – анализ взаимосвязи важнейших зависимых переменных, к которым она отнесла: степень плюрализма, уровень конфликта, идентичность топ-лидеров, степень эффективности выполнения управленческих функций. Наиболее существенные выводы исследования таковы:

Структура власти. Здесь обнаруживается 3 закономерности:

1. Тенденция движения к более плюралистической структуре власти

2. Сохранение региональных различий

3. Тип сообщества имеет значение

Конфликт. Здесь важным фактором выступает величина города: в больших городах конфликты «более неуправляемые»

Лидеры. Размер города коррелирует и с характером лидерства.

Функции местного самоуправления. В регионах с более обеспеченным и образованным населением и незначительной долей этнических меньшинств политика местных властей чаще соответствует типу «правильного управления», направленному на достижение экономической эффективности и решение конкретных проблем. Там, где сохраняется сильный конфликт, преобладает «политическое управление», ориентированное на выполнение посреднических функций.

Данный подход постепенно уступил место иному подходу, в котором анализ данных по большему числу сообществ осуществляется по единой методике.

В начале 1970-х г. стал популярным вторичный анализ данных, выполненный в логике предыдущего подхода. Он стал возможен в силу расширения спектра доступных исследователю материалов через профессиональные объединения и базы данных. Именно три последних типа исследований позволили проделать обстоятельный анализ фатов, обуславливающих диверсификацию властных отношений в городских сообществах. В качестве основных независимых переменных выступали размер города, уровень промышленного развития, активность профсоюзов, организованность рабочего класса, наличие крупных собственников, проживающих за пределами города и др. Между переменными были выявлены эмпирические зависимости:

Размер города определял его положение на шкале элитистско-плюралистического континуума: большие города чаще имели плюралистическую структуру власти, чем небольшие. Маленькие города менее диверсифицированны, что повышает вероятность доминирования небольших групп. По мере роста города элиты утрачивают способность контролировать все основные сферы его жизнедеятельности и плюрализм возрастает.

Формирование плюралистической структуры власти стимулируют экономическая диверсификация и отсутствие моноиндустриальной специфики города. Индустриализация усиливает участие и роль его представителей в делах города. Мобильность индустрии дает ее представителям дополнительный ресурс влияния и давления на публичные структуры принятия решений.

Юнионизация и рабочее движение являются противовесом правящей элите и способствуют плюрализму.

Среди факторов, связанных с особенностью институциональной структуры муниципального управления, наибольшую роль играют характер муниципальных выборов и тип организации муниципальной власти. Выборы, в которых кандидаты не ассоциируются с политическими партиями, способствуют формированию элитистской структуры власти, поскольку кандидаты становятся более зависимы от организаций бизнеса, а их электоральный потенциал во многом связан с тем, как они представлены в СМИ.

В качестве независимой переменной многие исследователи рассматривали степень городской автономии, связанный с ней фактор наличия/отсутствия прочных горизонтальных связей между городами. Некоторые исследователи обратили внимание, что чем дальше продвинулся город в осуществлении программ обновления, тем ниже концентрация власти.

В целом кумулятивный эффект взаимодействия различных факторов заключается, во-первых, в движении к более плюралистической структуре власти, во-вторых, в возрастании роли внешних по отношению к городским сообществам факторов, определяющих происходящие в них изменения.

Для выяснения характера взаимосвязей местных элит на национальном и региональном уровнях стал широко использоваться сетевой анализ. Путем изучения списков персоналий и деловых взаимосвязей между ними выявлялась сеть контактов и перекрещивающегося членства в различных структурах бизнеса, что дополняло и углубляло традиционные репутационные и проблемные методы исследований.

До конца устранить проблемы и трудности в традиционных дебатах вокруг распределения власти не удалось, поскольку:

1. Не было четкости в понимании сообщества и его пределов в контексте распределения политической власти.

2. Противостояние плюрализма и элитизма так и не было до конца преодолено.

3. Подходы основывались на индивидуалистической методологии.

Альтернативные исследовательские практики: опыт использования многомерных концепций власти в эмпирических исследованиях и марксистские исследования 1960-1970-х гг.. К проектам, выполненным вне традиций элитистской и плюралистической школ в изучении власти, относятся попытки изучения городской политики на основе многомерных концепций власти, а также марксистские исследования власти в городских сообществах.

Начиная с 1960-х гг. вопрос о необходимости и целесообразности рассмотрения политической власти как многомерного явления стал одним из центральных в дискуссиях о природе власти и характере ее распределения в развитом индустриальном обществе. Часть исследователей указали на необходимость расширения пространства политической власти путем включения в него некоторых видов социальных отношений и практик.

Вместе с концептуальными и теоретическими дискуссиями по поводу источников и природы власти были предприняты попытки эмпирического исследования, в том числе и создателями многомерных моделей. Однако наиболее обстоятельные эмпирические исследования были предприняты М. Кренсоном и Дж. Гэвентой. Оба исследователя считали, что акцент на обозреваемом поведении формирует искаженную картину властных отношений, поскольку последние имеют место и в ситуациях, где нет непосредственного политического действия. Кренсон отверг узкую «поведенческую» концепцию власти, обратив внимание на трудности проникновения в пространство реальной политики отдельных групп. Выводы из некоторых его исследований звучат так: на принятие законодательства об охране окружающей среды оказывалось сильное скрытое влияние со стороны крупных экономических структур, а власть корпорации осуществлялась не через принятие каких-либо решений, а путем предотвращения постановки «нежелательных» вопросов и/или их невключения в повестку дня.

Еще дальше в плане концептуальных новаций пошёл Джон Гэвета, попытавшийся реализовать на практике «трехмерную» концепцию власти С.Льюкса. Он пытался продемонстрировать, как происходит взаимодействие, обеспечивающее эффективность и стабильность властных отношений. В центр исследования была поставлена институционализация и механизм поддержания «колониального» контроля, установленная международной горнодобывающей корпорацией в горной районе Клеар Фолк Уэлли. Исследователь показывает, как в реальной практике проявляется взаимосвязь различных «лиц власти». Первое «лицо» - способность навязать волю в условиях открытого конфликта – активно обнаруживает себя на начальных этапах установления господства корпорации, когда были приняты решения, обеспечивающие главные экономические и политические интересы ее собственников; далее социальный и политический конфликт все чаще принимал скрытые формы и снимался в результате успешного воплощения идеологической гегемонии. В итоге власть между имущими и населением возник некий консенсус, который, как считал Гэвента, стал не естественным следствием успешной реализации интересов жителей территории и их свободного выбора, а результатом эффективного осуществления элитой своей власти.

В 1960-1980-х гг. широкое распространение получили марксистские исследования власти в городских сообществах. Рост их популярности был обусловлен не только трудностями, имевшими место в иных подходах, но и рядом новых моментов, обозначившихся в городской политике начиная с 1960-х гг. В отличие от традиционных подходов, исследователи марксистской ориентации стремились раскрыть связь городской политики с классовыми отношениями, процессами накопления капитала и собственностью. Они исходили из того, что городские политические институты являются частью государственной структуры и поэтому играют роль, аналогичную роли национального государства в буржуазном обществе. В проведенных ими исследованиях было обнаружено, что городская политика осуществляется главным образом в интересах крупного капитала; их выразителем выступает прежде всего правительство, имеющее возможности реализовать свою волю как на национальном, так и на местном уровнях через вмешательство в деятельность муниципальных органов. Исследователи инструменталистской ориентации акцентируют внимание на единстве институтов власти капиталистического государства, которое действует как единое целое.

В общем русле инструменталистской методологии выполнено исследование Джина Лоджкина в Париже и Лионе. Результаты показывают, что классовый характер политики реализуется на уровне центральных органов государственной власти, которые являются носителем воли монополистического капитала. В исследовании был сделан акцент на распределении различных видов труда и их дислокации в городском пространстве, которые отразили преференции определенных классов и их фракций. Он показывает устойчивый рост объема «офисной» деятельности в ущерб деятельности производственной.

Марксистские объяснения оказали заметное влияние на традиционные плюралистические и элитистские подходы, способствуя их коррекции и появлению новых теоретических конструкторов.

Автор -
Александра Прохорова.