18+ Глава 75. Мертвые души.

В столовой собеса Солнцевского района собрали всех стариков и представили им нового учителя танцев Эрнесто Родригеса. Он должен был научить местных старух и стариков огненному фламенко. Энрике стоял в стороне в коротких, расшитых бисером, бархатных штанишках до колена, такой же короткой курточке и в подбитых железными скобками ботинках на высоких каблуках. Черные волосы до плеч, орлиный профиль и берет с пером. Во рту огнем горел золотой клык. От такой красоты старухи выпрямились, затрещав горбатыми спинами. Старики побледнели, роняя палки и костыли, предвидя жестокую конкуренцию. Даже начальница собеса, богатая и счастливая Анжела Кимовна, неожиданно почувствовала томление в грудях. Затем слово взял Эрнесто. На ломаном русском он объяснил, что его техника фламенко отличается от техники других мастеров Испании, причем коренным образом. Учиться нужно так, как требует сам танец-в бешеном темпе, что гарантирует мастерство за одно занятие. Затем блиц-турнир с собесами других районов и финал среди пенсионеров в Барселоне. Тут же таджик по имени Курдук Мурдук, что работал дворником при Собесе, выкатил ящик на колесах, в котором оказались костюмы и кастаньеты. Все это немедленно раздали старикам. Начальство разошлось. Эрнесто включил музыку и урок начался. В бешеном ритме заиграла гитара. Эрнесто презрительно оглядел всех переодевшихся пенсионеров, встал на цыпочки, дугой выгнул спину, руки кольцом замкнул над головой и, стуча по кафелю железными подковами, из под которых посыпались искры, поплыл вдоль стен столовой. Время от времени он оглашал столовую гортанными криками. Не в силах сдерживаться пенсионеры, криво подбоченясь и выгнув скалиозные спины, что-то выкрикивая по-испански, но очень похожее на «будь ты проклят», ринулись за неистовым Родригесом. Иногда Эрнесто вдруг поворачивал гордую голову налево, разворачивался, и все неслись к плакату на стене, с которого счастливо смотрела на них Екатерина Ивановна Дурень, завещавшая свою квартиру Анжеле Кимовне, за то что ее в стенах собеса научили варить никому не нужное мыло. Затем резко поворачивал голову вправо и летел к стене с плакатом, на котором счастливо щурился пенсионер Иван Антонович Коромысло, заложивший свою квартиру в банке «Рябинушка», принадлежащем мужу Анжелы Кимовны, удачливому бизнесмену Кристоферу Марлоевичу Пучиняну, чтобы купить списанный собесом компьютер для обучения пасьянсу и змейке. Покружившись по столовой, этот страстный танцор, взрываясь снопами искр на поворотах, поволок всю компанию на лестницу. В любой другой день каждый из них преодолел бы эту почти вертикальную лестницу в лучшем случае за пол дня, отхаркиваясь на каждом этаже, но сегодня никто не посмел отставать от маэстро. Даже 90-летняя Зинаида Евлампиевна Куль, потерявшая здоровье на карандашной фабрике « Сакко и Ванцетти», умудрилась обогнать самого Эрнесто на пол корпуса, тряся грудями у его орлиного носа, намекая на небывалое вознаграждение. Вся это оголтелая толпа взлетела на шестой этаж, пролетела по коридору, гремя каблуками и кастаньетами, развернулась у запертого туалета и устремилась в обратном направлении, наводя священный ужас на посетителей, ожидающих путевок к Московскому морю в январе или выплат на похороны в размере 17 тысяч рублей. Когда все влетели обратно в столовую, Эрнесто выключил музыку и застыл в красивой позе. Все страстные «испанские» старики и старухи повалились у стен и затихли. Маэстро быстро собрал реквизит и исчез. Итоги этого урока оказались печальными – 15 человек скончались от инсульта, 20 от инфаркта, а 8 подавились кастаньетами. Обезумевшая от горя Анжела Кимовна металась между еще шевелившимися пенсионерами и успевала подсовывать им какие-то листы бумаги с гербовыми печатями и ручку.

На стол к нам это дело легло, когда Москва уже гудела от слухов и не откликнуться было просто невозможно. Мы устраивали засады в Собесах, но этот неуловимый «танцор диско», как прозвали его в народе, всегда успевал улизнуть или трудился в другом собесе. И вот однажды мы получили наводку от оперативника под прикрытием, что в Свиблово, в бутике на вокзальной площади, возле сортира, видели похожего человека покупающего пудру «Кармен», два китайских веера, туалетную воду «Матадор» и черную краску для волос. Мы выехали в свибловский собес и не успели бы, но драматические события, развернувшиеся там, помогли обезвредить опасного преступника.

В тот день все прошло бы как обычно, но туда заявилась семейная пара- Иван Ефремович и Ольга Семеновна Недоедаловы. Они познакомились на войне и прошли ее вместе. Он был полковым разведчиком, она медсестрой, там и поженились. Потом работали на аккумуляторном заводе в Подольске, откуда каждый день возвращались в Свиблово в свою однокомнатную квартиру. Вместе вышли на пенсию и вместе записались в собес на вальс. Они и сами не поняли, как перешли с вальса на фламенко. Иван Ефремович сразу невзлюбил Эрнесто, потому что он был похож на франкиста Карлоса, которого он взял как языка во время гражданской войны в Испании. Тогда Иван Ефремович засел в кустах в засаде и стал ждать какого-нибудь франкиста. Но тут, как назло, появилась целая группа франкистов и уже Иван Ефремович оказался в опасности. Он лежал не шевелясь в кустах, пока враги пили вино и ели хамон. Когда уже не было сил лежать в три погибели и все затекло, а муравьи закусали до смерти, Иван встал и вышел к врагу враскоряку, весь укрытый ветками и травой для комуфляжа. С криками «Silvano!!!» (леший) франкисты, побросав оружие, разбежались по лесу. Остался лежать двухсоткилограммовый Карлос. Недоедалов неделю тащил Карлоса за ногу до своих, заработав выпадение прямой кишки, гигантскую грыжу и вывих всех суставов. Да еще и Карлос оказался совершенно бесполезным- он оказался лишь символом партизанского движения, их талисманом, который выкрали франкисты у повстанцев. У него был дерзкий и мужественный профиль, который партизаны использовали на фотографиях для рекламы своей борьбы. Поскольку он был в общем то своим, но прокормить его было невозможно, то Ивану приказали тащить его обратно. Еще две недели он тащил его обратно, после чего навсегда возненавидел испанцев лютой ненавистью.

Эрнесто, как и всегда, придерживался своего графика. Обезумевшие поклонники фламенко прогремели по столовой, освещая ее искрами, пролетели по всем этажам и вернувшись, попадали замертво у стен. На ногах остались только Иван да Карлос. Боковым зрением Иван Ефремович понял, что Оленьку уже не вернуть, но, как ни странно, он посчитал, что это к лучшему. Давиться сухой гречкой , пить просроченный кефир и дристать годам было уже невмоготу. Но отмстить ненавистному Эрнесто было неоходимо, причем на его поле. Показать, что русский человек в любом деле лучше. Ничего не зная о Compas, который задает метр и такт во фламенко, Недоедалов медленно проковылял к столовской раздаче, постучал костяшками пальцев по железному прилавку, похлопал ладонями над головой, задавая темп. А это уже был вызов. Карлос включил музыку и поединок начался. Иван интуитивно понял, что гитаристы на кассете используют два основных аппликатурных варианта андалусийской каденции -por arriba и por medio, а для транспозиции используют каподастр. Но тут же переходили на кантинью, алегрию, временами на булерию, а подчас и на кабале. Слава Богу, что все эти стили с использованием мажорного и минорного лада ограничены по гармонии использованием двухаккордных (тоника-доминанта) или трехаккордных (тоника- субдоминанта-доминанта) последовательностей, а то Недоедалов бы мог и сбиться. Не смутило его и неожиданное фанданго, когда неведомый гитарист начал вступление во фригийском ладе, тогда как неизвестный певец заголосил в мажоре, с переходом ближе к концу вновь во фригийский стиль. Старик подбоченился, выгнул хрустящую спину, и с гортанным криком «Да еб вашу мать» на носках засеменил вокруг Карлоса. Тот решил ответить Еntrada de pie (выход с дробями). Но Иван Ефремович мгновенно перешел на Paso de escobilla (щетка,метелка),Его стопа мягко скользила, как будто тщательно выметала пол столовой, двигаясь взад и вперед, издавая мягкий шаркающий звук. Ошарашенный Карлос перешел на Floero, кистями и пальцами изображая закрывающийся и раскрывающийся веер. С криком «Хуй тебе в сраку» Недоедалов привел испанского танцора в недоумение мощным « Golpe» (удар полной стопой ноги). Он так ебнул ногой по полу, что подносы посыпались с раздачи. Перепуганный Карлос попытался робко перейти на «Llamada», по традиции намекая, что танцовщик желает закончить весь танец. Но наш герой предложил «Subida», что предполагает ускорение и наращивание дробей. Мы влетели тогда, когда Карлос уже бился в конвульсиях около кассового аппарата, а над ним, выгнувшись на цыпочках, нависал старик Недоедалов, кашляя как заезженный ишак, с языком до пупа.

После проверки выяснилось, что Карлос -никакой не Карлос, а бывший танцор литовской филармонии из ансамбля « Балтийские шпроты» Эдмундус Попрошайнис. И нанял его Пенсионный фонд России, поскольку денег на пенсионеров уже не хватает. Конечно все замяли, а Попрошайниса недавно видел по телевизору-вице-премьер, сидит в правительстве в каком-то подкомитете по борьбе с борщевиком.

Вдруг все услышали, как кто-то горько заплакал. Все разом повернули головы и увидели, что плачет Луч. На вопрос, что случилось, Луч кивнул головой на экран телевизора. Там престарелый ведущий требовал от трех древних звезд эстрады, цеплявшихся мертвой хваткой за стол, угадать мелодию. Вытерев слезы и всхлипывая, Луч сказал:

- Когда мой дед принес в дом первый советский телевизор с лупой, наполненной водой, и включил его, эти трое, блядь, уже пели там на “Огоньке”. Когда мой отец получил от профкома цветной “Рубин” за 25-летнее вождение ассенизаторской машины без единой аварии, и включил его дома, они, блядь, как-будто никуда и не уходили. А сейчас они вообще везде.

Луч стал переключать каналы. По первому каналу собрались помянуть какого-то режиссера, который снял неизвестно что, потому что никто этого не видел и все те же “звезды” сокрушенно покачивая головами, рассказывали, каким заебатым парнем тот был. По второму, у какого- то дракулы брали слюни из-за щеки, поскольку какая-то обнаглевшая маленькая тварь из деревни приехала и сообщила, что дракула много лет назад на гастролях зажал ее мать в клубном гардеробе, и та понесла. Та же троица гневно набросилась на мелкую тварь с рассказом, что дракула является символом морали и верности, хотя все знали, что один из троицы сидел за изнасилование и торговлю валютой, второй за воровство и продажу антиквара, а третий за вывоз за границу икон и, как свидетели, только бросают тень на дракулу. По третьему каналу они же, как в замедленном темпе, боясь развалиться на части, осторожно били чечетку, по пятому, пели в честь Независимости России, по шестому, отвечали на детские вопросы в попытке стать миллионерами, а по седьмому, бодро пели под фонограмму.

-Я изменю этот мир! Я клянусь, я, блядь, переверну его с ног на голову, но этого больше не будет!- кричал Луч в сторону океана, порвав на груди рубаху.

-Не кипятись, брат! Есть дела и поважнее. Пойдем, посидим.

Рядом с Лучом стоял Сидор Фомич.

Отведя его на приличное расстояние, банкир тихо сказал:

-Мне нужна Красная ртуть. Вот тебе навигатор, надо слетать как можно быстрее и привезти ее сюда. Наступает развязка, а мне боязно. Да я вижу, что и все слегка на измене. А так быть не должно. Только глоток красной ртути вернет каждого в состояние полной решимости. Тогда, и только тогда, мы точно провернем все задуманное.

Сидор Фомич еще что-то сказал шепотом Лучу, после чего тот вытер слезы рваным рукавом, молча кивнул и решительно пошел за крыльями.