Откровения о Коноре на русском. Ты этого точно не знал!

  • 6 октября прошлого года Конор Макгрегор провел бой с Хабибом Нурмагомедовым на UFC 229.
  • В команде Конора есть сразу несколько человек, которые говорят на русском языке.
  • За несколько месяцев до тренировок с Конором Константин работал в охране.
  • Как Конор помогает людям из своей команды.
  • Правда ли, что Конор умеет бороться.

— Вас можно увидеть на фотографиях из тренировочного лагеря Конора, который он проводил перед боем с Хабибом. Как вы попали на эти фотографии?

— Изначально я занимался борьбой в Молдавии. Жил в Чореску (10 км от Кишинева. — «Матч ТВ»), сначала тренировался там, потом тренер сказал, что надо развиваться, и я поступил в спортивный лицей в Кишиневе. Конкурс 200-300 человек на 15 мест, люди со всей страны приезжают. Родители против были, они все-таки хотели, чтобы я спортом только для себя занимался, а я, наоборот, хотел развиваться именно в спорте. Но в Молдавии это очень сложно, тем более борьба — например, я на чемпионате страны постоянно вторым становился, проигрывал парню из своего же лицея. А за границей выиграл чемпионат Германии, когда у нас были сборы во Фрайбурге, нормально боролся со многими ребятами из Украины, из России, с парнями, у кого хорошая дагестанская школа была. Когда выиграл чемпионат Германии, вообще предлагали сменить спортивное гражданство и за эту страну выступать, но там с документами были сложности.

— И вы на время закончили?

— Где-то до 15 лет прозанимался и потом оставил борьбу. Два года просто ходил в тренажерный зал и качался. Со мной ходил мой приятель, постоянно звал на тренировки по К-1 (направление в кикбоксинге. — «Матч ТВ»). Я то собирался, то сомневался, в итоге начал ходить, а потом в один день на YouTube увидел бой Конора, и меня это как-то с ходу так замотивировало ММА заниматься, что я начал искать секцию.

— Помните, какой бой Конора увидели?

— Помню, что он готовился к бою с Диего Брандао, то есть был 2014 год. И я уже так увлекся, что начал смотреть на YouTube все видео с Конором, перечитал все, что нашел в интернете. Мне кажется, знал вообще все что можно. Пошел в Кишиневе в зал Ивана Ильича Гергиу — это первый тренер в Молдове, кто открыл ММА-зал, — начал тренироваться. Потренировался месяцев семь и стал просить у тренера сделать мне профессиональный бой. Говорили «рано», а я говорил, что хочу драться, и все. Еще же какая мотивация была — мне хотелось увидеться с Конором. Узнал, что его массажист, Васили Брия, мой дальний родственник. Я связался с ним, когда у Конора была подготовка к бою с Эдди Альваресом. Поговорили. Васили говорит: «Тебе надо сделать профессиональный бой, и тогда я подумаю, привозить тебя в Ирландию или нет. Мне нужно что-то показать Конору».

 — В первом же бою, на первой же минуте вы пробиваете довольно сложный по технике удар с разворота — это из К-1?

— Нет, этот удар делал Конор, я увидел и стал пробовать делать похожее. Понимаете, я просто смотрел на YouTube его бои и дома пробовал делать такие же удары, в комнате по воздуху бил вертушки, какие-то удары руками. Обычно борцы в ММА — это граунд-энд-паунд, и все. А мне это не очень нравится, я хочу быть разносторонним. Тренеры начинали переучивать, говорили, что у меня стойка неудобная, неправильная, что ее надо сменить, но, если мне так удобно драться, то мне неинтересно, нравится им или нет.

 За три недели до 22-летия, 4 ноября 2017-го, вы провели первый бой в ММА.

— Дали соперника, у которого статистика была 2-1, и все думали, что я проиграю. На первой минуте сломал ребро. В перерыве говорю угловым: «У меня ребро сломано, оно выпирает». И они зашумели: «Не показывай это, не показывай, чтобы соперник не увидел». И я под адреналином как-то собрался и бой выиграл. Помню, что вышел из клетки, чувствую, меня очень сильно тошнит, и только я переступил порог раздевалки, кровью вырвало. Лег на спину, двигаться вообще не мог. Отвезли в больницу, я сразу выписался, сказал, что у меня дома есть свой доктор. Дома провел еще какое-то время и через две недели после боя уехал в Ирландию.

— В таких переездах самый сложный первый месяц.

— Какое-то время жил у Васили, потом снял комнату в районе Баллимун. Один из худших районов Дублина, селиться там никто не хочет: очень много наркоманов, уличная преступность, сжигают машины, продают траву. Я платил 600 евро за комнату, в которую помещались только кровать и шкаф. Жил в режиме «тренировки и сон». Больше ничего не было. Устроился на работу охранником — 13 евро в час. Иногда нанимался к кому-то: огороды убирал, грузил что-то.