Пограничное состояние

Мы взбираемся все выше, усталые, измотанные, цепляя стеклянную корку снега камуфляжем – бессмысленной тряпкой, пропитанной грязной тенью надежды. Наст злобно хрустит, заставляя вжимать голову в плечи и припадать на колени, словно грешникам, ползущим к алтарю за прощением. На полусогнутых, не успевая выдрать ноги из снега, делаем еще несколько шагов и валимся плашмя, как губки набухая холодной влагой. Силы на исходе. Березки впереди – на гребне, хрупкие, тонкие, того и гляди согнутся от ветерка, но и они сейчас – спасение, и мы отчаянно скользим к ним, в надежде затаиться в ложбинке, что вокруг стволов вычерпал ветер.

Наконец, мы у цели. Черные ветки щекочут лицо, сошки СВД булавками прокалывают снег, а по пологому оврагу под нами – они. Идут цепочкой, молча, уверенно, особо не таясь – как немцы в «А зори здесь тихие» – один, пять, десять, восемнадцать, двадцать четыре…

Смеркается, минут двадцать, и мы станем для них серым пятном, грязным сугробом на краю оврага, но – не судьба, первый сворачивает прямо в нашу сторону. Саня цедит сквозь зубы, - «Стреляй! Стреляй! Ну! Стреляй же!». Он отчаянно лупит кулаком мне в бок, уже понимая, что выстрела не последует, а я – как зачарованный, не могу оторваться от лица в оптике. Судорожно пытаюсь вспомнить, где видел этого «первого». Пересохшие губы, машинально ведут обратный отсчет, то ли шагов, то ли секунд, которые нам отвела судьба.

Саню жалко. Но ничего нельзя сделать. Я точно знаю, что будет, если нажму курок. Не спрашивайте откуда, просто знаю – они попадают в снег, а остальные, что остались там, за изгибом, обойдут сзади, и все будет кончено.

Темнота наступает, накатывается медленно, уверенно, громадным снежным комом. Она сжимает дыхание, вытягивая его длинным шлангом куда-то за пределы видимости. Еще некоторое время свет настольной лампы противится, багряным закатом, прорываясь сквозь веки, и наконец черная краска заполняет сознание…

Я бываю там часто. Чаще, чем мне бы хотелось. Иногда, Саня почему-то молчит, и тогда я сам шепчу за него, - «Стреляй! Стреляй! Ну! Стреляй же!». Я никогда не ходил дальше и даже не думал об этом. Мне незнакомо лицо, что вижу в прицеле, хоть черты его всегда различимы. Но я почему-то уверен, что однажды мой палец нажмет на курок…