Толкин — нежеланное волшебство

27 August 2019

Толкин — нежеланное волшебство

Фильм "Толкин" оценивать сложно по нескольким причинам, но самая главная из них — что нужно постоянно держать в уме, кто же тот зритель, для которого рассказана эта история. Ты можешь прийти в кинотеатр на Тарантино или Безумного Макса или, чего уж там, на какую-нибудь мелодраму, и совершенно искренне пустить слезу, будучи самим собой, поскольку такие фильмы разговаривают с тобой как обладателем эмоций, а не эрудитом и тонким интеллектуалом. Спору нет, приятно иной раз почувствовать себя тонким интеллектуалом. Зря, что ли, ты читал биографию своего любимого писателя, зря ты штудировал Сильмариллион, зря купил издание Властелина Колец, где отдельной книжечкой шли "Приложения", рассказывающие ещё немного истории того самого Средиземья, где росли светоносные древа, где Феанор создал ни с чем не сравнимые камни, где Берен встретил Лютиэнь, где Хурин семьдесят раз прокричал "День придёт снова"? После всего этого ты, конечно, высишься над остальными зрителями фильма как тополь на плющихе, но... фильм снимали ради этого? Чтобы я нашёл все пасхалки и отсылочки? Чтобы я понял, зачем Эдит танцует под деревом? Чтобы я знал, что это за волшебный свет из-за ширмы, даже если этого пока не знает даже главный герой фильма?

Нам показывают историю школьного, а потом и университетского товарищества, которое, разумеется, является прообразом Братства Кольца, а также историю любви Дж. Р. Р. и Эдит. Нужно отдать создателям фильма должное: тут практически нет вымысла. Они привнесли в сценарий фильма, кажется, настолько мало художественных допущений, насколько это вообще возможно, многие фразы взяты из мемуаров дословно. Но знаете, чего тут ещё практически нет? Магии. Той самой, о которой говорит персонаж Николаса Холта. Можно надеть пенсне, взять в руки бокал шерри и, поправив поленья в камине, заявить, что незримое тайное волшебство разбросано то тут, то там в ткани этой истории, что сокровища ждут, чтобы прилежная рука и пытливый ум расставил по местам все легкие намёки, но лично мне, филологу и тонкому интеллектуалу, а также поклоннику Тарантино и фильмов Марвел, кажется, что этот фильм должен был быть нашпигован магией, как участники соревнований "Арнольд Классик" — стероидами. Магия в этом фильме должна сочиться из стен и заглядывать в окна как твой сумасшедший сосед-вуайерист. Её должно быть столько, что от неё нельзя было бы скрыться, и осталось бы просто упать в её объятия и с облегчением скрыться с головой в её медовой пучине. Герои прямым текстом заявляют, что искусство должно изменить мир, и нужно было снимать фильм именно об искусстве, ведь они бы — поверьте мне, я интеллектуал — хотели именно этого. Толкин столько сил положил на создание языка, к которому потом пририсовал эпос и лучшую в мире историю про эльфов и хоббитов, что сказать об этом столько, сколько сказано в фильме, даже немного похоже на неуважение. Труд его жизни здесь похож на игрока на скамейке запасных, который всё подпрыгивает и ждёт, когда его вызовут в игру. Сейчас? Сейчас? Уже можно? Но хронометраж подходит к концу, а он так и остаётся сидеть, потому что у нас тут история людей, дружбы и любви, но зачем, зачем, скажите на милость, вы её рассказываете? В конце этой церемонии должен был выйти король: блистательная магия, подлинное волшебство, но оно так и осталось в других фильмах, других произведениях, невысказанное и, кажется нежеланное. О, Элберет Гилтониэль!