Леонид Брежнев, как Директор Средней Школы

27 June

Я родился в 1954 году, кто-то из моих друзей и знакомых чуть раньше, кто-то чуть позже. Наше детство и юность пришлись на хрущевско-брежневские времена. Как оценить то время? Народное мнение раскололось: одни говорят о блаженной и счастливой поре, другие о какой-то жуткой тоске и безнадеге...

Каких-то серьёзных аргументов ни те, ни другие не предъявляют. Да и что говорить-то? После суровых и героических сталинских лет (война, голод, жизнь на грани, а иногда и за гранью возможного), сытые и сонные хрущевско-брежневские времена стали заслуженным отдыхом, путёвкой в санаторий. А санаторий не всем по душе: кому-то комфортно и надежно, а для кого-то скука смертная. Впрочем, я предлагаю другую аналогию: не санаторий, а средняя школа. Эта аналогия кажется мне гораздо более осмысленной и позволяет сделать очень серьёзные выводы о нашем будущем.

Школьные годы чудесные...

С дружбою, с книгою, с песнею... Как относиться к школе? Субъективная оценка ужасная (лично у меня), воспоминания одно хуже другого — комплексы, странные мечты, корявые разговоры с одноклассниками, вынужденное одиночество «птички оторвавшейся от коллектива»... И чем подробнее воспоминания, тем страшнее подробности. Так что субъективно всё очень плохо! А объективно всё очень хорошо: школа стала отличным трамплином во взрослую жизнь. Каждый неравнодушный учитель (а таких в школе было большинство) мгновенно примечал меня и брал в оборот, толкая вверх. Оксана Николаевна подняла по географии, Герда Михайловна по математике, Рахиль Григорьевна по химии. Они заряжали меня энергией, внушали мечту о прекрасном будущем. Как знать, может эта энергия жива во мне до сих пор.

Вот так и надо относиться к хрущевско-брежневским временам — субъективно было всё так противно и столько гадких воспоминаний, а объективно Россия (бездомная до того и несытая) построилась, отъелась маленько и даже стала великой энергетической державой. Как в прямом смысле (энергии у нас много), так и в переносном, мы единственные на Земле, кто знает в какую сторону идти, в отличие от остального человечества, потерявшего, похоже, всякие ориентиры.

Тоска.

Советская жизнь — тоскливая: ресторанов мало, никакой особенной светской жизни, все в основном по домам. Бесконечные кухонные разговоры, похожие на перешептывание кумушек. Ну, преферанс, ну, шахматы... Телевизор — три программы с обязательным «Временем»... Работал зомби-ящик, кстати, всего до 11 часов вечера (во жуть!)...

Но если сравнить советскую тоску с тоской школьной жизни, то получается вполне понятная ситуация. Ну, чего там есть в школьной жизни? Убогий буфет, актовый зал, который открывается по большим праздникам, туалет с наскальной живописью... Единственное место радости — баскетбольный зал (запах мячей, звон мячей, шуршание сетки после удачного броска).

И там и там тоска - это основание для мечты о прекрасном и светлом будущем.

Мечты.

Каждый школьник, грубиян или неженка остаётся в душе романтическим мечтателем. Мечты у всех розовые, но очень разные. Лично я в школе мечтал о грядущей творческой жизни, о студенческой вольнице... Конечно, какой-то кусочек творчества был и в школьные годы: интересные задачки, поездки на олимпиады, знакомство с Новосибирским Академгородком... Но это ведь так — томление духа под неусыпным оком преподавателей.

Но ведь с гомо советикус всё то же самое. Советский человек беспрестанно мечтал. Кто-то мечтал побывать за границей, Париж, Лондон, Барселона — в те годы эти слова звучали как сказка. Другие мечтали о роскошных авто. Самые дерзкие мечтали об игорных домах, рок-фестивалях, мюзиклах на Бродвее. Мои друзья и знакомые мечтали о запрещенной литературе, о музыке без ограничений.

Своих мечтаний мы стеснялись почему-то. Сейчас это кажется странным, это же здорово, когда есть о чём мечтать. В нынешние времена вседоступности и вседозволенности с мечтами как-то стало напряженно.

Жизнь по регламенту.

Главная жуть советской жизни — это жёсткая регламентация. Туда - нельзя, сюда — нельзя. Кругом заборы, пропускная система, справки бесконечные. Никакой частной инициативы. Под любое желание собери десяток виз. Всё это безумно раздражало.

Но если опрокинуть эту ситуацию на школьную жизнь, то неожиданно обнаруживаешь, что всё так и должно было быть. Это же дети (мы были как дети), их не накажешь толком и не привлечешь, а потому надо предусмотреть всё и на всякий возможный эпизод придумать правило. И чем жёстче, тем лучше.

Всеобщая безответственность.

Итак, школьник — существо незрелое и безответственное. И это закономерно - за что ему собственно отвечать? Отметки, чтобы не испортить аттестат, олимпиада, спортивная секция... В общем-то нуль. Если ты талантлив, учителя всё тебе в клювике принесут.

Но ведь и при Советах ровно то же. Всё расписано наперед: диплом, диссертация, вступление в партию (тут ума не надо, дурное дело - не хитрое). Хорошо бы ещё пятую графу слегка замазать, какой-нибудь неброский псевдоним взять. Не Фридман, скажем, а Фарада, не Гольцман, а Светин. А там уж родная власть всё на тарелочке с голубой каемочкой доставит.

Закрытость общества.

А ещё упрекают советские времена в какой-то закрытости общества. Ну да, было дело, за границу ездили мало, а если ездили, то с персональным стукачом в обнимку. Фильмов голливудских мало покупали. Свои фильмы за границу мало продвигали (а ведь было что!). Или, скажем, наука, - она была неплохой, но очень уж засекреченной. Например, тот же Александр Несмеянов с гарантией получил бы Нобеля по химии. Но это было невозможно, - необходимые для этого публикации оказались закрытыми.

И вновь все претензии тают, если сравнить советскую власть со средней школой, а советского человека со школьником. Какая может быть открытость общества в средней школе? Все кому позволяют открыть рот — это проинструктированные учителями тихушники-отличники. Остальным велено молчать. Все речи школьников выглядят казенными, корявыми. Зажатость бешеная. Учителя тоже не блещут, те же казенные штампы. Ну, не чувствуют они учеников равными себе. И, кстати, правильно делают.

Неизбежность доктрины.

Средняя школа не может быть сама по себе. Она скована догматизмом, инструкциями районо, страхом перед родителями, перед начальством, перед кем угодно. Потому что они же дети. Страшно за них! Молодые и бестолковые...

Но ведь точно также рассуждала и советская власть. Она весь наш народ, всех людей, почитала за детей, бестолковых, инфантильных, не способных самостоятельно что-то решать. На секунду отвернешься и уже чего-нибудь свинтят или на заборе неприличное слово напишут.

Скованный-раскованный.

Школьники — дикие люди, на переменах такое вытворяют, что волос стынет. Поэтому на уроках дисциплина, дисциплина и ещё раз дисциплина. И вообще никаких вольностей, ведь школа не только обучает, но ещё и воспитывает, прививает манеры. Школьник должен быть опрятным, аккуратным, вежливым и т. д.

А потому давайте не будем удивляться, что советский человек был таким же скованным и смирным. И также дико отрывался на «переменах». Приезжали к нам звезды диско и прочие заводилы, но наш народ-школьник лишь загадочно улыбался, не смея встать со стула... Мол, учитель рядом и всё видит...

Теперь мы, конечно, совсем другие, школа глубоко в тылу.

Фальшь пламенных речей.

Тот кто жил при Брежневе, помнит, что нас заставляли слушать длинные и нудные доклады. На всевозможных съездах, собраниях часами отсиживали одно место. И так сверху донизу: парткомы, профкомы, реперткомы... Теперь даже странно, - к чему была вся эта тягомотина? Мы воспринимали эти доклады точно так, как воспринимает школьник, которому не терпится погонять в футбол. Любая проповедь учителя кажется пафосной, нелепой, нудной. А ведь учителя хотели нам добра!

Была цензура.

Да конечно, была - частично интриги, частично вкусовщина. Скажем, пробить издание «Мастера и Маргариты» стоило больших трудов, Сашу Чёрного издать — аналогично. Фантастика, детективы, всё пробивалось с трудом. Если Стругацких откровенно зажимали, то и другим фантастам какую-то особенную льготу не давали. Это не столько даже цензура, сколько жёсткая тиражная политика. Да, были конечно и более серьезные моменты. Жёстко не пустили Василия Гроссмана, не дали ходу Вене Ерофееву, зажали Василия Аксёнова и Владимира Войновича...

Писатели-фантасты братья Стругацкие
Писатели-фантасты братья Стругацкие

Но это было какой-то игрой, мы всё это читали (под партой). И ничего нам за это не было. Доставай сам и читай сколько хочешь. Среди книгочеев ходила легенда, что срок дают только за «Архипа» («Архипелаг ГУЛАГа»). Ну, так не велика потеря, «Архип» и сейчас не в чести, далеко не самая нужная книга. Очень похоже на картинку из детства: запретные книги запирались на ключ, но какой же ребенок не заметит, куда взрослые этот ключ прячут.

Читали много.

Никогда я не читал так много, как во времена советской власти. А чего было делать. Играть в домино? Согласен, играли мы много, правда не в домино, а в преферанс. Пить? Ну, это у кого какая печень. Некоторых язва отрезвила... Читать, читать и ещё раз читать. Читал очень много, иногда до семи книг в неделю. Особо ценные книги были в большом дефиците. Давали на день, а то и на ночь...

Разве всё это не про среднюю школу? Мечтать, читать ночи напролет... Майн Рид, Жюль Верн, Фенимор Купер... И само собой, Роберт Льюис Стивенсон и Александр Дюма. А в десятом классе Эрих Мария Ремарк.

Одевались однообразно

Да, одевались мы при советской власти скромненько. Фабрика «Большевичка» разнообразием не баловала. Но в этом был глубокий смысл, который легче всего понять опять же через модель средней школы. Там почему не разрешали разнобой? Потому что дети не должны мериться нарядами и завидовать друг другу. Их дело учиться и равняться на хорошистов и отличников, а не на детей барыг и цеховиков.

Дома серые и одинаковые.

В каждом городе типовое строительство, дома - серые и одинаковые. Вот при Сталине строили мало, но красиво. А при Хрущеве-Брежневе много, но как-то убого!

Ну, так оно же всеобщее — среднее образование. Тут не до изысков.

Еда была однообразной, зато качественной.

Ну, это точно про школу, детей травить нельзя. И никаких экзотических морепродуктов, непредсказуемых специй, сомнительных маринадов и копченостей...

Беспомощность выпускников.

А ведь не так уж не права была Советская власть. Вот убрали контроль за народом в районе 1989 года, выдали аттестаты (ваучеры-1992) и выпускники побежали кто куда. Кто-то конечно поднялся, но таких были единицы. А народ в целом растерялся. Хотели жить без власти, а как без неё жить спросить забыли. Кто-то сел на табурет, уставившись тупо в белую стену, кто-то буйно запил...

Многие, кстати, до сих пор не очухались. Даже есть такие, кто хотят назад. Не понимая, что возврата в среднюю школу не бывает. Разве что сторожем или буфетчиком...

Потеря универсальности

Ностальгия по советским временам, во многом, — это тоска по универсализму. Мол, всё было своё — хлопок, чай, мандарины, парфюм... А также энергетика, космос, станкостроение и автомобили — всё своё.

Но это же типично для средней школы — тащить человека по всем предметам. В результате во всём средняя бессмысленность. Мог бы углубленно изучить математику, но нельзя, не положено... Или насильно вбивают историю и астрономию, к которым нет никакой тяги, только время зря тратят.

Клубная самодеятельность.

Кадр из фильма "Кавказская пленница"
Кадр из фильма "Кавказская пленница"

Всё что было прекрасного при Советской власти так похоже на самодеятельность. КВН — само собой. Но и кино наше прекрасное, - почти никаких профессиональных фокусов, а-ля Голливуд, - всё очень искренне, наивно и всегда по новому, свежо, как это бывает только у подростков, у тех, кто растёт каждый день, трансформируется, не матереет...

Геронтократия.

Хорошей школы с молодыми преподавателями не бывает, преподаватель должен быть опытным и авторитетным. Отчего ж нас так раздражали «старые учителя» советской власти (Политбюро)? Да и так ли они были стары? Брежневу в 1965 году не было 60 лет.

И вообще закомплексованному школяру преподаватели всегда кажутся стариками, собственная молодость мерещится ему неоспоримым преимуществом.

Кстати, перейдя в университет, я реально столкнулся с молодыми преподавателями. Но там, в храме науки, всё это воспринимается совсем по другому, в университете авторитета хватает даже молодому учителю. Путину в 2001 году не было и 50 лет, совсем мальчик, а Медведеву в 2008 году слегка перевалило за 40...

Идеологическая скованность.

Советский Союз — хорошая страна, но часть идей в СССР отбраковывалась сходу, даже без обсуждения, исходя из каких-то странных идеологических соображений. Ядерную бомбу делать можно, а генетикой заниматься нельзя... Но и эта странность весьма характерна для средней школы, в которой навеки поселился предметно-программный догматизм: тригонометрию можно преподавать, а топологию или комбинаторику нельзя. А, собственно, почему?

Были гарантии

Любители советского времени говорят, что тогда были какие-то гарантии. Большой зарплаты нигде вроде не было, зато никого не могли выгнать с работы, даже бездельника и очковтирателя

Ну, это же точная копия школы. Я учился в лучшей школе республиканской столицы. И это никак не мешало держать в школе сказочных олухов. Тянули буквально за уши на аттестат. Всем по аттестату, а там хоть трава не расти.

Сплочённость общества

Очень многие, вспоминая советские времена говорят о какой-то сказочной сплоченности общества. Легко знакомились, легко сближались. Двери толком не закрывались, ключи под ковриками лежали. Заходили к соседям не только за солью, спичками, а за чем угодно: полить цветы, покормить кота... Не было этого глухого недоверия друг к другу, как сейчас...

Типичное описание школьных времен. Легко сближались, просили друг у друга не только ластики и ручки... А уж дать списать соседу — святое дело!

Рай в шалаше.

Милая-милая советская власть, она дала нам беззаботность, море внутренней свободы. Было время почитать, подумать, пообщаться. А когда кончилось счастливое отрочество, то разбежались мы деньги делать. И забыли как мама давала на день 20 копеек: «учись сынок, главное учись!». Никогда так мощно не скрипели наши мозги как при советской власти. А сейчас все тупые стали, упёртые в своё дело, поговорить толком не с кем.

- Григорий Кваша