Ахани 6

Мартан сидел на шкуре волка скрестив ноги и рассматривал лицо старика сидящего напротив. На бурой от загара, морщинистой коже старца беспрерывно двигались черные тени от костра, перед которым тот сидел, не страшась ни дыма, ни жара. Глаза его были закрыты. Лицо старика обрамляла длинная седая борода, серебряные волосы на лбу перехватывал узкий кожаный черный ремешок.

Правая ладонь старца с растопыренными узловатыми пальцами раскинулась над трепещущим живым огнем. Губы его беззвучно шевелились, а зрачки под закрытыми веками беспрестанно бегали из стороны в сторону.

Языки невысокого рыжего пламени играли и извивались на потрескивающих поленьях в центре большой юрты. Клубы дыма вились и медленно поднимались к маленькому круглому оконцу на потолке. Дым выходил не весь и какая-то его часть растекалась по внутреннему пространству помещения, отчего глаза Мартана покраснели и слезились.

Сидел он ровно и прямо держа осанку, чуть подавшись вперед, с тревогой вглядываясь в старца сквозь языки жгучего пламени. Кулак мужчины нервно сжимал позолоченную рукоять меча, иногда спохватившись, Мартан выпускал рукоятку и встряхивал ладонью, чтобы снять напряжение.

Тонкие губы его были сжаты и подрагивали. В теплом свете костра худое скуластое лицо Мартана казалось не таким уж бледным, как обычно. Длинные черные волосы его свободно ниспадали на плечи. Пронзительные ледяные глаза улавливали каждое движение на лице старца.

- Что Агни открыл тебе, Вьяса? - полушепотом спросил Мартан, устав ждать.

Старец вздрогнул и нахмурился, не открывая глаз. Скрюченные пальцы его зашевелились над пляшущими языками пламени, как будто кроша в огонь невидимые травы, как приправы в похлебку.

И огонь живо отозвался на эти движения. Языки пламени скручивались между собой и тянулись вверх подобно пылающему водовороту, жаждая ужалить кончики старческих изможденных пальцев. Жарко и часто потрескивали обугливающиеся ветки. Веки пожилого ведуна Вьясы по прежнему не открывались, не смотря на то, что огонь уже почти лизал его ладони, как прирученный волк.

Пальцы старика были невредимы, а зрачки так же хаотично вращались под опущенными веками. Наконец они, дрогнув, приподнялись и Вьяса какое-то время не мигая смотрел в огонь.

- Она в опасности, - наконец прошептал ведун. - Демон, что дремал в ней, обрел плоть. Она жива пока лишь выполняет его желания.

- Как? Как убить его? - в нетерпении почти вскричал Мартан, подавшись вперед так что обуглились кончики его черных волос. По юрте поплыл их едкий горелый запах.

- Смертному это не дано, - это все что поведал Агни, - отвечал старец Вьяса, казалось он постепенно приходит в себя после долгого крепкого сна. Ведун наконец начал моргать и взгляд выцветших глаз обрел осмысленность.

- Веды говорят, что Манью правит каждые три тысячи лет и пришел его черед, - глухо продолжил Вьяса. - Если он покорит сто родов, то обретёт бессмертие и погрузит мир во тьму.

- Агни показал, где моя сестра? - в нетерпении почти перебил старца Мартан.

- Там, на юге, - правая рука Вьясы, что только что управляла огнём, махнула в сторону закрытого полога юрты. Разочарованный, не наигравшийся пламень притих теперь и мягко потрескивал сухими сучьями.

Мартан резво поднялся на ноги, вырвав пятками клоки серой шерсти из шкуры, на которой только что сидел. Вьяса с презрением посмотрел ему вслед.

- Твоё слово, Мартан? - бросил старик ему в спину.

- Да-да, - отмахнулся Мартан. - Твои женщины не пострадают. Ты сомневаешься в моём слове, старик?

Мартан откинул полог юрты и внутрь проник широкий луч света, осветив плавающие в воздухе сизый дым, пылинки и разноцветные волоски со шкур, что устилали пол юрты.

- Мы же арии, Вьяса! - зловредно произнёс Мартан, обернувшись у выхода. - Благородные крепки своим словом! Или ты думаешь, я стал царем и возгордился, что забыл Веды?

- А как же Рохини? - строго спросил старец. - Или Веды позволили тебе наказывать девочку?

- Как я сказал - так и будет! - теряя терпение, бросил Мартан и вышел. Полог за его спиной закрылся и снова наступила уютная полутьма, освещаемая лишь маленьким затухающим костерком в центре юрты.

- Посмотрим насколько крепко твое слово, царь, - с ненавистью пробормотал Вьяса, но его уже никто не слышал.

Оказавшись на воздухе, Мартан зажмурился от яркого света полуденного солнца, слегка ослепившего его после полумрака юрты, и прикрыл глаза ладонью. Стояла жаркая звенящая погода. Воздух был недвижим на берегу широкой реки, на котором обосновалась армия Мартана.

Тучи жужжащих насекомых кружили в небе, привлеченные запахами пота сотен и тысяч людей и животных. Отовсюду слышался веселый смех и разговоры, частое ржание коней, скрежет полируемого оружия и редкий перестук топоров. Многие старосты руками своих людей уже начали ставить себе огромные личные юрты. Тянуло дымком десятков костров, смешиваемым с ароматом жареного мяса.

Новоиспеченный царь собрал свое войско из воинов десятков мелких родов, кого уговаривая, кого подкупая, а кого и заставляя. Теперь же все шумные сотни могучих ариев расположились на отдых. Десятки охотников разбрелись по окрестным холмам в поисках дичи, освобожденные боевые кони бродили там же выщипывая редкую траву под присмотром самых молодых воинов, которым не исполнилось еще и пятнадцати лет.

- Что открыл ведун? - осторожно спросил пожилой воин, что ожидал Мартана. Был он высок и мускулист, длинные его светлые волосы уже посеребрила седина, морщинистое лицо с дубленой, много раз сгоревшей на солнце кожей пересекал длинный, давно уже заживший шрам, явно оставленный вражеским ятаганом.

- Моя сестра на юге и она в опасности, - нервно бросил Мартан. - Отряди два десятка ей на встречу! А лучше три!

- И еще, Вагва, - Мартан пристально глянул на пожилого воина. - Пусть твой брат найдет Анхру, Шагва найдет ее быстро.

- Да, благородный, - верный Вагва слегка поклонился и быстро зашагал прочь. Уже спустя короткое время конная дружина состоящая из крепких и опытных воинов в количестве трех десятков с сильным топотом, поднимая облака пыли за собой, покинула место стоянки и устремилась в южном направлении.

Белая измученная лошадь Марута медленно брела по склону холма, по колено утопая в сочной зелени. Голова ее была склонена к земле. Под ушами лошади запеклись потеки ее крови. Роскошная, бывшая некогда белоснежной, грива сейчас была покрыта грязью, щепками и ошметками желто-зеленой травы.

Неспешно кобыла переставляла свои копыта и ноги ее подрагивали при каждом шаге. Было очень жарко и Марута часто мотала головой и хвостом, пытаясь отогнать тучу насекомых, что с жужжанием вилась над ней. Путь ее был извилистым, потому что многие кусты и чахлые деревца вставали на пути у навьюченного животного.

Глаза всадницы, что лежала на спине Маруты, были закрыты. Анхра спала на ходу и руки ее беспомощно болтались по бокам лошади. Дыхание девушки было редким и неглубоким. Лицо ее чуть порозовело и теперь уже не казалось таким мертвенно бледным, как предыдущей ночью.

Когда на гребне далекого холма между редких пышных деревьев одна за другой стали появляться стремительные фигуры мчащихся лошадей, то Марута, увидав их, чуть встрепенулась. Казалось, бодрые соплеменники придали лошади сил, она призывно, но негромко заржала и ноги ее пошли чуть быстрее.

Три десятка лошадей устремились к Маруте. Три десятка бывалых воинов умело управляли боевыми конями, ловко лавируя между серыми и бурыми валунами, густыми низкорослыми кустами и невысокими раскидистыми деревцами, спускаясь вниз по склону холма. На дне же их ожидал маленький каменобережный ручей.

Всадники, не сбавляя хода, врывались в холодные стремительные воды, что были по колено лошадям. Взметались белые брызги.

Высоко паря в небе на широко раскинутых крыльях, за спешащими лошадьми наблюдал строгий орел. Он рисовал круги на лазурном небосводе с редкими облачками и почти не мигающим черным взором вглядывался в происходящее на земле. Дыхание Ваю трепало коричнево-белое оперение птицы.

Орел видел как сильные быстрые лошади разных мастей подбегают и окружают одну белоснежную кобылу. Как спешиваются всадники, тянут руки к безжизненной девушке, стаскивают ее, вяло отмахивающуюся, со спины лошади, грузят на большого вороного жеребца в объятия широкоплечего мужчины, табун разноцветных спин снова срывается с места и устремляется в обратном направлении, но уже не так быстро, а лёгкой рысью, дабы не растрясти драгоценный груз.

Сверху, для птичьего взора, все действие представлялось как перетасовывание мозаики разноцветных каменьев на бескрайнем зеленом покрывале, а затем, подобно степной ядовитой змее, табун лошадей уполз из вида, сильно извиваясь и часто пропадая под кронами раскидистых деревьев.

Орел тут же потерял интерес к произошедшему и издал пронзительный, режущий уши крик, что прокатился над холмами.

- Она здорова, Шагва, но обессиленна, - сказал высокий и румяный воин, вглядываясь своим пронзительным ледяным взором в лицо Анхры. Борода его была совсем еще не длинной, а густые светлые волосы доходили до лопаток. Одет он был в черную кожаную тунику с нашитыми на ней стальными пластинами. - Мне думается, она не спала несколько ночей.

Шагва, брат-близнец оставшегося подле Мартана Вагвы, крепко прижимал спиной к своей груди хрупкое девичье тело. Все что он мог видел это густой шелк черных волос Анхры, ее бледную скуластую щеку и закрытые глаза. Лошади ехали не быстро, но всадников все равно потрясывало на спинах скакунов, потому престарелый воин положил голову прекрасной колдуньи себе на предплечье, чтобы она не болталась безвольно при каждом шаге скакуна.

Молодой воин, на ходу осматривающий Анхру, протянул руку и осторожно потрогал лоб девушки. Затем приподнял ее веко, заглянул в черный слабо осмысленный зрачок, не обращая внимания на тихий ропот и вяло отмахивающуюся руку.

- Ей нужен покой и сон, - посоветовал он. - И нужно еще молоко и капельку сомы.

Шагва кивнул и нахмурил свои косматые седые брови. Он знал, что молодой Каршва все детство провел в услужении у знаменитого северного старейшины, потому то его и взяли с собой на поиски потерянной сестры царя. Теперь же когда она была найдена, предстояло целой и невредимой доставить девушку обратно к благородному брату.

- Хорошо что я взял с собой немного сомы, - Каршва снял с ремешка на шее маленький кожаный бурдючок и осторожно откупорил его. - Обычно это мужское питье, но сейчас сома нужна молодой благородной. Сома вернет ей силы.

Сказав так, Каршва отвязал от волчьей шкуры, лежащей на спине лошади, еще один кожаный бурдюк и налил туда несколько капель бесцветной сомы. Затем он потряс емкость и передал ее Шагве.

Пожилой воин осторожно запрокинул подбородок бесчувственной девушки, приоткрыл ее алые губы и потихоньку влил в ее рот содержимое бурдюка. Через короткое время Анхра задышала чуть чаще и глубже. Шагва довольно заулыбался.

- А ты сведущ, Каршва! - с одобрением произнес пожилой воин. - Хорошо что ты взял сому! Кто ее готовил?

- Это был Вьяса, - ответил Каршва, польщенный словами опытного воина. - Теперь он варит сому благородному Мартану, а скоро и всем нам она достанется. Несдобровать тогда врагам нашим!

- Другие рода ариев не враги нам, Каршва, - мягко поправил его Шагва. - Враги их старейшины, что не желают объединяться с нашим царем. Не хотят делить власть и земли свои. Они не понимают, что по одному нам не устоять. Анарии с заката победят нас числом, если мы не будем едины и не сможем мы защитить наши семьи и землю нашу.

- Ах эти анарии, пусть Индра сожжет их всех своим огнем! - яростно выпалил молодой Каршва и аж подпрыгнул от негодования на спине своего рыжего коня, отчего тот беспокойно всхрапнул и тряхнул своей гривой. - Того лета сожгли они две деревни наших, убили мужчин всех, а женщин забрали. Эх, если б только благородный повел нас на закат в страну анариев! За все бы ответили подлые шакалы!

Большой кулак Каршвы с силой сжался на рукояти его изогнутого ятагана. Опытный Шагва, увидав этот жест, недовольно покачал головой.

- Молод ты еще, Каршва, - произнес он тихо. - В бою нет места ярости и мести! Погубят они тебя! Злость застилает глаза твои и ятаган твой ударяет без цели. В бою надо быть спокойным! Смотреть и видеть! Углядывать слабые места врага и бить туда! Так только ты сможешь одолеть подлого анария. А впадешь в ярость и несдобровать тебе тогда.

- Мне бы главное добраться до них! - не унимался Каршва. - А там я бы посносил им все их шакальи головы! Ты не видел что осталось от деревень тех, а я да! И не могу я спокойно думать о них!

Отряд всадников тем временем неспешно втянулся в извилистую долину меж трех крутобоких высоких холмов. Вперед ускакали три воина, посланные Шагвой разведывать дорогу. Еще по двое всадников отделились от основных десятков и поднялись выше по склонам холмов по обе стороны, чтобы и там высматривать возможного врага.

- Земли зендов, - пояснил Шагва молодому Каршве, который немного спустя притих на своем жеребце. - Их старшина Хида так же не хочет объединяться. Воины его сильны и много числом их. Потому и думают, что враг им не страшен. Ничего, скоро придем к ним мы с тремя тысячами воинов - тогда уже и повинуются.

Шагва усмехнулся в свою начинающую седеть светло-русую бороду. Был он высок и силен, как и брат его Вагва, что остался в стане Мартана, возле благородного и так же верил в силу молодого царя.

- Мы с братом уже давно служим Мартану, а до этого служили отцу его Кухулу, был он нам родич и старейшина в далеком закатном селении, - негромко поведал Шагва, невидяще глядя на широкие спины воинов, что ехали перед ним с Каршвой. Они не зря устроились посередине колонны чтобы избежать возможных опасностей для сестры царя. Девушка сладко дремала на груди престарелого воина, прижатая его сильной рукой.

- Налетели также анарии с заката и сожгли деревню, а Кухула убили, нам с Мартаном удалось спастись тогда и поклялся Мартан отомстить анариям и разбить их всех, а для этого нужно собрать большое войско, - неспешно рассказывал Шагва и оглянулся, пытаясь разглядеть дозорных, что ехали по сторонам от отряда.

- Ариана - богатое царство! - продолжил он. - У них большая армия и сильные воины, много колесниц и укрепленные деревни, а столица их Оостр, город что окружен высокими белыми стенами, там и живёт их царь, которого анарии называют султаном и носа он не кажет оттуда. В Оостре много рынков, туда отовсюду приезжают караваны с добром и по рекам приплывают купцы и торгуют там. И город этот охраняет большая армия из лучших воинов со света.

- Отчего же тогда эти анарии зарятся на наши деревни, раз такие богатые? - с язвительным недоумением спросил Каршва.

Рыжий его боевой конь неспешно трусил бок о бок со злобным вороным жеребцом Шагвы. Воины, ехавшие впереди и позади Шагвы, негромко переговаривались, изредка поглядывая на высокую мощную фигуру своего старшины и с интересом на спящую девушку.

По полнеба с обеих сторон отряда закрывали собой холмы и медленно проплывали мимо людей, открывая взору следующие возвышенности, уже не столь высокие. Сурья наполовину скрылся за край земли и поливал местность своими прощальными бледно-красными лучами. Постепенно умолкали насекомые прячующиеся в высокой траве, меньше становилось трелей множества звонкоголосых птиц, невидимых в густой листве редких невысоких деревьев, пропали они и с темнеющего небосвода. Перестали жужжать и сновать туда-сюда дикие пчелы.

- Оттого и грабят, что мало им добра! Чем больше есть - тем больше хочется! - ответил Шагва и покачал головой. - Да и султан тот, я слышал, жаден, и свои же окраинные деревни обложил данью, да такой что люди еле живут там. Вот и озлобились, и нужда заставляет их грабить наших.

- А что же тогда не восстанут они? - с жаром выпалил Каршва, да так что конь его опять всхрапнул, а спящая Анхра испуганно поежилась. - Взяли бы да отказали своему султану! Мечи, копья в руки! Ведь умеют воевать!

- Как не умей, а против армии султана не выстоять им, - ответил Шагва. - И никому не выстоять! Придёт эта орда и враз их деревни сожжет. А с родичами что сделает, подумать страшно! Да и не шуми больно, Каршва! Разбудишь вон благородную! И места здесь не наши, мало ли услышат зенды, кто знает что у них на уме и у их старшины?

Каршва послушно притих и насупился. На небосводе начинали зажигаться первые искрящиеся звезды. Опускалась прохлада и уставшим воинам и их коням, вымотанным дневной скачкой под жарким светом Сурьи, стало легче дышать.

- Той зимой ведь ездил Мартан в зендову деревню, хотел с их старшиной поладить - да не вышло, - негромко и настороженно проговорил Шагва. - Сказал что тот Хида уж больно много сомы пьёт, да так что разум теряет.

- Придем всем войском - враз притихнет, - буркнул Каршва.

Шагва чуть усмехнулся в свои густые усы и взгляд его углядел на вершине впереди стоящего холма большую движущуюся тень, плохо различимую в опустившемся сумраке. Воины в голове отряда зароптали.

Тень быстро приближалась и уже вскоре стало видно, что это скачущий гнедой конь с овечьей шкурой на спине. Животное неслось, не разбирая дороги, явно испуганное чем-то. Один из воинов Шагвы из передовой десятки, не дожидаясь приказа, резко сорвался с места и поскакал наперез мчащемуся скакуну.

Довольно быстро воин нагнал испуганного коня, поравнялся с ним и на ходу попытался успокоить. Он наклонялся к ушу скакуна, говорил ему какие-то слова, не слышимые издалека, тянул руку и гладил коня по холке и гриве.

Все всадники Шагвы остановились, наблюдая за происходящим, и вскоре увидали, что воин смог успокоить ошалевшего скакуна и неспешно повёл его к отряду, не переставая гладить его по шее. Конь послушно шёл к замершему отряду, часто мотая головой.

- Это конь Торши, что в переднем дозоре, - глухо проговорил Каршва, когда успокоившийся скакун, ведомый смелым воином, приблизился к отряду. - С ним что-то случилось впереди.

Шагва уже и сам понял, что с передними дозорными произошло что то неладное. Но путь их пролегал строго на север к стану своего войска и опытный старшина отдал приказ обнажить оружие, а лучникам быть готовыми стрелять, случись что.

Так сбавил отряд свою скорость и ехали дальше не переговариваясь, а настороженно глядя по сторонам. Но местность кругом была тихая и спокойная. Многочисленные пернатые и мелкие грызуны, что шумели при дневном свете, теперь умолкли, видимо попрятались по своим норкам и гнёздам, вполне довольные найденной и пойманной за день пищей.

Одинокие раскидистые деревца по мере движения отряда стали сближаться меж собой и образовывать маленькие рощицы. Воины настороженно всматривались в их густой сумрак, что притаился между близко стоящих древесных стволов. Путь их пролегал совсем близко с низко висящими ветвями, усыпанными мелкими зелеными яблоками. Многие всадники на ходу срывали спелые сочные плоды и тихонько хрустели ими, уплетая сочную мякоть.

На темно-синем небосводе с редкими причудливыми облачками появился бледный и слегка похудевший Сома. Свой свет он бросал на обнаженные лезвия ятаганов, что лежали на коленях у всадников Шагвы и оружие тускло поблескивало не яркими бликами. Боевые кони также притихли, чувствуя изрядное напряжение своих всадников.

Вскоре справа и слева на склонах окруживших отряд холмов раздались невнятные крики и ржание испуганных лошадей.

- На боковые дозоры кто-то напал! - зло выпалил Каршва и чуть ли не зарычал от злости. Зубы его заскрежетали в ярости, а огромный кулак сильно сжался на рукояти кривого ятагана.

- Скоро и мы узнаем кто, - мрачно проговорил Шагва. Опытный воин уже чувствовал приближающуюся опасность и с холодной жестокостью готовился дать отпор врагу.

- Не растягиваемся! Плотнее встали! Все вокруг! Лучники ближе! - громко и твёрдо отдал он приказы и всадники быстро окружили его со спящей девушкой тремя рядами.

Так и продолжили путь. В молчании и мрачной решимости ехали дальше на север, а круглолицый Сома обрел уже силу и ярко освещал всю землю вместе со своими женами - созвездиями. Изредка невдалеке ухал филин и посмеивались в темноте шакалы.

Резкий свист прорезал ночную тишину, когда склоны холмов сошлись особенно близко. Впереди зажглись три огонька и стали подплывать к отряду. Лучники не сговариваясь со скрипом натянули тетивы.

- Стой! - раздался из темноты голос, когда огни эти приблизились к отряду. Отряд замер.

Огни приблизились еще ближе и оказались тремя факелами, что несли суровые и сильные всадники, было их десять. Один из них выступил вперед на большом черном жеребце.

Был воин сильный и полный. Черная его кольчуга , одетая на дородное тело и большой живот, переливалась тусклыми отблесками в свете факелов. На голове его был одет большой шлем, а округлые щеки были скрыты порослью темно-русой длинной бороды.

- Я - Хида, царь зендов! - зычно и грубо произнёс он. - И спрашиваю вас, чужаки, по какому праву вы ходите по нашим землям , не спросив разрешения?

Факелы в руках сильных и суровых воинов жарко потрескивали, шипя и плюясь искрами. Ядовито-оранжевые блики плясали на мрачных, презрительных лицах хозяев здешних земель.

- Мы воины царя Мартана! Была нужда в вашей земле - теперь уходим! - строго и зычно ответил Шагва, но вперед не выступил, берег благородную сестру царя.

- Конечно уйдете! - гулко рассмеялся Хида. - Но за проход вы оставите мне дань! Ваших коней!

- Кони нужны нам! - ответил Шагва. - Но царь Мартан отдаст вам дань, когда придет!

Хида обернулся на своих воинов и снова расхохотался.

- Царь Мартан? - переспросил он, когда чуть отдышался. - Бывал он у меня и никакой он не царь! Больно много думает о себе!

- Царь Мартан собрал уже дюжину родов и все они признали его благородным царем! - уверенно гаркнул Шагва. - Три тысячи воинов стоят в дне пути отсюда! И тебе было бы спокойнее дружить с нами!

Лицо Хиды помрачнело от этих слов и вся его веселость сразу улетучилась. Пухлая ладонь его, увенчанная двумя серебряными перстнями, сомкнулась на рукояти длинного меча, притороченного к поясу.

- Не тебе, шакал, что прячется за спинами воинов, указывать что мне делать! - яростно прошипел царь зендов. - Или кони или вы все поляжете здесь!

Один из воинов Хиды громко свистнул и на вершинах холмов по обе стороны от разговаривающих стали появляться многочисленные тени, зажигались огни факелов, заблестели десятки обнаженных ятаганов. Каршва, что стоял возле старшины, беспокойно огляделся.

- Сотня, не меньше, - на глаз прикинул он число врагов, окружавших их. Все десятки зендов, что казались черными тенями в ночном полумраке, стали спускаться вниз по склонам прямо на замерший отряд Шагвы, половина из них были пешими, половина же на лошадях. - Что теперь скажешь? - довольно вопросил Хида, оглядев свою подмогу. - Слезайте с коней и уходите, пока целы!

Шагва угрюмо нахмурился и быстро принял решение, понимая что вот-вот и их окружит сотня зендов.

- Вперед, арии! - громко крикнул он боевой клич и взмахнул своим ятаганом в сторону Хиды. Передние воины, стоящие перед Шагвой, мгновенно повиновались и с криками ринулись на десяток зендов, стоящий перед ними.

Пухлый царь Хида проявил неожиданную сноровку и ловко увернулся от нацеленного в него ятагана первого достигшего его ария. В ответ он сильно взмахнул своим мечом, достал длинным лезвием до противника и тот повалился со своего скакуна, схватившись за шею.

Охрана зендова царя тут же окружила его и летящие вперед воины Шагвы напоролись на частокол выставленных на них коротких копий и мечей. Кони с диким и злым ржанием взвились на дыбы. Кривые ятаганы со звоном и искрами столкнулись с короткими мечами. Один из воинов-зендов повалился со своего коня, прижимая ладонь к лицу.

Свистнули стрелы и один из коней воинов Шагвы, споткнулся и рухнул на темную землю, подминая под собой седока.

- Уходим! - громко скомандовал Шагва и, еще плотнее прижав к себе спящую девушку, принудил своего жеребца броситься вперед. Передний десяток, что схватился с зендами, последовал за ним и быстро окружил скачущего коня старшины своими спинами. Вслед им неслись яростные проклятия царя Хиды.

Кони воинов-зендов сорвались с места, по приказу своего царя и бросились в погоню. Снова свистнули стрелы. Двое всадников Шагвы повалились со спин своих лошадей. Еще одна взвилась на дыбы с жалобным ржанием - одна из стрел вонзилась ей в заднее бедро. Подоспевшие к ней зенды свалили воина с ее спины копьем.

Шестеро лучников, окружавших Шагву, на ходу выстрелили в ответ и трое из преследующих их коней резко замедлились и закружились на месте от внезапной боли. Зенды, спускающиеся с вершин обоих противоположных холмов, со свистом и криками устремились за уходящим отрядом Шагвы.

- Шагва, где мы? - негромко слабым голосом спросила проснувшаяся Анхра. Бешеная тряска и шум разбудили ее и она наполовину приоткрыла глаза. Губы ее плохо слушались и потому вопрос получился невнятным.

- В землях зендов, благородная, - хмуро ответил Шагва. - Уходим от их воинов.

Анхра попыталась приподняться и заглянуть через плечо пожилого воина, но тщетно - сил ее было недостаточно, да и Шагва крепко прижимал ее к груди сильной левой рукой. Длинная его седая борода щекотала прелестный маленький нос девушки.

- Верьте мне, благородная! - произнес воин. - И прошу не показывайтесь, а то мало ли чего...

Анхра недовольно нахмурилась, но спорить не стала. Скачка продолжалась. Рядом свистели стрелы и ломались о твердые валуны, проносящиеся мимо, высекая искры или вонзались в стволы деревьев, а то и просто в землю. Некоторые из стрел были с горящими остриями и такие пролетали над головами всадников с особым гудением живого пламени.

Три зендовы стрелы все-таки достигли своих целей. Одна из них вонзилась в лопатку заднего воина и он яростно зашипел от боли, две другие попали в крупы коней и те жалобно ржали, снизили скорость своего бега и стали сильно отставать. Лучники Шагвы стреляли в ответ и некоторые из преследовавших их зендов на полном ходу кубарем скатывались по склонам вместе со ранеными конями.

Долина летела под копытами коней, петляя и извиваясь, отряд Шагвы то влетал на вершину очередного покрытого густой травой пригорка, то опять нырял в маленькие прохладные низины, заполненные легким туманом, ветви проносящихся мимо деревьев хлестали всадников по лицам, ветер свистел в ушах и трепал гривы тяжело дышащих лошадей.

Шагва оглянулся и понял, что дело плохо. Зенды постепенно настигали его два неполных десятка на своих свежих лошадях.

- Каршва, прими благородную! - гаркнул пожилой воин и легко перебросил удивленную Анхру на спину соседней рыжей лошади. Девушка охнула от неожиданности.

- Скачи в стан и не оглядывайся! - приказал Шагва и мягко потянул гриву своего злобного жеребца, чтобы он скакал медленнее.

- Но как же.., - с обидой вскрикнул молодой Каршва, но старшина перебил его зычным голосом. - Выполняй, воин!

- Примем бой, арии! - крикнул Шагва и развернул своего коня, на ходу достав из ножен свой бывалый ятаган. Все неполные два десятка всадников последовали примеру своего старшины. Выстроили в ряд своих коней и ощетинились сталью клинков и копий. Сзади встали пятеро лучников и спустили тетивы поверх голов своих товарищей. Галдящая волна скачущих во весь опор зендов стремительно приближалась. Двое из преследующих коней споткнулись и упали, сраженные стрелами.

Каршва взобрался на пригорок очередного мелкого холма и вопреки приказу Шагвы оглянулся. Молодой воин видел как накатилась волна зендовых всадников и с трех сторон налетела на замерший отряд Шагвы. Видел как взметались в воздух клинки, играя тусклыми бликами от лунных лучей, и как со свистом опускались острые лезвия, как вставали на дыбы кони, как выбрасывались вперед короткие копья.

До слуха молодого воина долетел скрежет стали о сталь, злобное ржание коней и яростные крики рубящихся противников. А потом он разглядел и царя зендов Хиду, который прискакал одним из последних и не лез в гущу свалки, спокойно наблюдая за боем со стороны.

Но вот старшина зендов подозвал к себе кого то из своих воинов и указал на остановившегося на вершине пригорка Каршву, вслед за его жестом от послушных ему зендов отделился десяток всадников и устремились в сторону молодого ария, свистя и подгоняя своих лошадей короткими выкриками.

Каршва развернул своего рыжего коня и бросился прочь. Черноволосая девушка, сидящая перед ним, молча и безучастно вцепилась в гриву скакуна. Преследующие их зенды быстро приближались. В отличии от уставшего коня Каршвы, который нес теперь на себе двоих людей, их скакуны были полны сил.

Долина все петляла, высокие холмы медленно проплывали мимо мчащихся всадников. Топот их коней далеко разносился в ночной тишине. Крики за спиной у молодого Каршвы постепенно приближались.

Последний холм остался позади и взмыленный конь вырвался на простор большого неровного поля, справа и слева виднелись темные рощи с высокими деревьями, а впереди блестела волнами широкая река. Дальний берег ее не было видно в ночном сумраке. Каршва досадливо выругался.

Его конь, увидев воду, чуть прибавил в беге. Но тут же нога его попала в невидимую в темноте яму и животное рухнуло на землю, взметнув в воздух тучи песка и выдернутого дерна. Всадники его кубарем покатились по земле.

Первым, пошатываясь, встал Каршва. Прихрамывая, он дошел до лежащей Анхры и помог ей подняться. Колени обессиленной девушки подгибались и она, тяжело дыша и склонив голову, так что густые волосы полностью скрыли уставшее бледное лицо, оперлась о локоть воина. Молодой арий обнажил свой ятаган. Крики зендов были уже совсем близко.