600 subscribers

Отчужденная Украина (отрывок)

2,7k full reads
4,7k story viewsUnique page visitors
2,7k read the story to the endThat's 57% of the total page views
10 minutes — average reading time
Отчужденная Украина (отрывок)

В 2017 году блогер Colonel Cassad, Борис Рожин, перепостил несколько глав моего эссе на тему современной Украины. Публикация тогда попала в топ-50 ЖЖ. Предлагаю ознакомиться с фрагментом этой работы.

Чтобы составить себе адекватное представление не просто о гражданах с фамилиями украинского типа, живущих на территории от Ужгорода до Луганска (среди них действительно пока еще немало тех, кто по-дружески относится к России), но о носителях украинского национального самосознания, надо отрешиться от стереотипов, которые продолжают вдалбливать - о «братьях-славянах», «триедином народе» и «раскольниках-бандеровцах».

По старинке принято различать «Украину пророссийскую» в границах областей на юге и востоке этой страны и «полонизированную, униатскую», ядро которой находится на ее западе. Но думая так, вы заблуждаетесь. Для неподготовленного человека может стать шоком, если, гуляя по Приморской площади Бердянска, основанного графом Воронцовым, он услышит обращенное к собеседнику злобное ворчание сидящего на лавочке старика – мол, все наши проблемы из-за того, что мы перемешаны с кацапами, а вот поляки – чистокровные, и как живут! Признаюсь, я сам был в легком трансе, когда позвонив собкору Виктору Семеновскому, жителю этого города на Азове, откуда до российской границы менее двухсот километров, и отрекомендовавшись как коллега из России, услышал, - «Мне очень трудно объясняться по-русски». Сообщив, что вполне пойму на мове, вызвал еще более враждебную реакцию, - «Наш разговор записывается, и я сейчас определю, откуда вы звоните! Бильше мени нэ турбуйтэ!». Вспоминается другой инцидент, произошедший в начале девяностых, когда о тотальной зомбированности украинцев через средства массовой информации, наверное, еще нельзя было говорить всерьез. Приехал я – на минутку внимание, не в Киев или во Львов, а в Евпаторию, и, чтобы переночевать, навестил одного родственника. Ранее о нем сложилось наилучшее впечатление – он казался милейшим человеком и достойной личностью – полковник, служивший во многих республиках Союза, и, следовательно, нелегко было его заподозрить в национальной ограниченности и местечковости. Какой же неожиданностью стало высказанное в кухонной беседе! На меня обрушился набор фраз, как «отче наш» повторяемых украинскими масс-медиа.

Я попытался возразить – за что так, ведь советская власть и Россия лично вас ничем не обидели, вы знавали почет, уважение, вам назначили хорошую пенсию и предоставили трехкомнатную квартиру в Крыму, а вот сохраните ли полученные статус и привилегии в самостийной Украине – еще большой вопрос? Полагаете, он парировал это какими-то разумными аргументами? Ничего подобного! Погрозив пальцем, пан полковник заявил, - «Великодержавный шовинизм – дело опасное!» и пообещал, - «Вы, русские, со своим тоталитарным мышлением дождетесь, что вышвырнут вас даже из Мордовии и Якутии!». Далее как заведенный он твердил, что Россия распадется вслед за СССР, и туда ей дорога. В разговор вмешалась супруга хозяина квартиры, чего категорически не следовало делать при плохом состоянии здоровья: в споре на болезненную для всякого свидомого тему она распалилась, нагнала себе давление, ночью с ней случился припадок, а наутро обвинили в эксцессе меня и потребовали убираться прочь. Отставной военный позвонил проживающему в Запорожье зятю и тоже моему родственнику, чтобы пожаловаться – незваный гость из Саратова довел бабушку до белого каления. И тот, логично, также объявил мне бойкот.

         К определенному выводу меня подготовил предыдущий житейский опыт; в советских книгах национальная тематика, по сути, замалчивалась. Ныне же в этом отношении никто Америки не откроет.

При известных региональных различиях, те жители Украины, кто идентифицируется как истинные представители титульной национальности, составляют структурно однородную общность, сформированную, по крайней мере, двумя обстоятельствами – чувством общего врага в лице России и клановостью, основанной на родственных связях и землячестве. В такой среде вызревает национализм сектантского толка, притом с однонаправленным вектором - против русских, не способных к самостоятельному объединению, а значит лишенных воли к самозащите.

Не стану утверждать, что украинцы питают заведомо лояльные чувства к полякам, венграм или румынам, но они вынуждены считаться с интересами перечисленных этносов, ибо последние умеют «показывать зубы». А еще есть многочисленные примеры того, как граждан Украины в их же собственной стране вытесняют из доходных сфер этнические группировки, традиционно не проживавшие здесь. Достаточно вспомнить, как азербайджанцы в Бердянске, предварительно раздав магарычи в мэрии и полиции, взашей вытолкали местных из павильона на городском рынке, чтобы захватить лучшие торговые точки. Никаких массовых протестов по этому поводу не было. И, командиры отряда самообороны города, вместе с нацгвардией патрулирующего блокпосты на окраинах, готового вступить в бой, если начнется российское вторжение, пальцем не пошевелили бы, столкнись они с агрессией какого-либо другого государства или чтобы обуздать зарвавшихся «черных». Объясняя эту кажущуюся странной избирательность гнева народного (на самом деле направляемого извне), надо понимать, что украинцы склонны подчиняться сторонней грубой силе, но всякое заигрывание считают признаком слабости.

Это свойство этносов, испытавших гнет, изнанка которого – невольное уважение к прежним поработителям, к тем, кто заставлял смотреть на себя строго снизу вверх. Побывавшие в Индии, могли убедиться в том, как там спешат услужить британским туристам, выполнить их любые прихоти и с каким пренебрежением порой относятся к россиянам, несмотря на готовность наших тратить неприлично большие суммы денег. Если на Западе Украины ставят памятники австрийскому императору Францу Иосифу, при ком значительная часть русинов Галиции погибла в концлагерях Талергоф и Терезин или прозябала в нищете – это политика, замешанная на все том же постколониальном мазохизме.

Россия, с одной стороны как бы оказывающая давление на Украину, а с другой бесконечно стремящаяся задобрить буйных соседей кредитами (вернее – подачками), обещаниями выгод в формате Таможенного союза, апеллированием к общему прошлому, в котором Украинская ССР была витриной лучших достижений при социализме и заклинаниями на предмет добрососедства, напоминает ухажера, безнадежно застрявшего во френдзоне, который в ответ на все свои реверансы слышит одно и то же, - «Твоей я не буду!».

        Несмотря на тот фактор, что русские и украинцы не просто соседи, в отдельных регионах живущие по принципу слоеного пирога, а народы, которые, если взять Харьков, Донбасс, Ростовскую, Белгородскую, Воронежскую, Волгоградскую области, Краснодарский и Ставропольский край, перемешались в «плавильном котле», многие наши соотечественники слабо разбираются в психологии аутентичного жителя внутренней Украины - того, чей дресс-код - вышиванка, кто ходит в церковь, чтобы афишировать собственную благонадежность, кто митингует на Майдане. Представьте, что вы саратовский журналист с украинской фамилией. Допустим, вы придерживаетесь либеральных взглядов, осуждаете политику
Путина в отношении Крыма и не только, а всякого национального индивида по сложившейся в Саратове традиции рассматриваете как стандартного homo sapiens, у кого все как у всех – голова, руки, ноги, позвоночник, органы размножения. Встретив в посте на «Фейсбуке» слово-детектор «хохол», вы гадите на страничке пользователя, случайно или за компанию добавившего вас в друзья, хотя могли бы, если действительно не согласны с точкой зрения автора, по-тихому покинуть его френд-лист.

Так вот, если вы были оскорблены за тех, кого считаете сородичами на Украине, то вам совет – не парьтесь! Называйтесь хоть Иван Никифорович Довгочхун - среди «стопроцентных» украинцев никто вас в свой круг не примет. Не скажу, что добрых чувств не снискаете априори. Вас могут от души накормить и напоить, но только как гостя. Если же возьметесь рассуждать о своих украинских корнях, перебирать имена родственников, живущих в округе Полтавы и Миргорода, то, кроме раздражения ничего не вызовете и не исключено, что вас охарактеризуют как «кацапську гыдоту», то есть липучую мерзость.

* * *

В украинских источниках войну в Донбассе называют, - «Вооруженная агрессия России на востоке Украины». О том, что военный конфликт, часто преподносимый как противостояние украинцев и русских, вспыхнет, говорило предчувствие, зародившееся немедленно после распада СССР. К такой развязке шло, начиная с митингов в Симферополе весной 1992 года под флагами Республиканского движения Крыма – политической организации, выступавшей за воссоединение этого полуострова с Россией. Я находился в гуще митингующих перед зданием Крымского правительства: в толпе, разделенной на идейно неоднородные группы, велись жаркие споры преимущественно между крымчанами и приезжими из «коренной» Украины. Когда же колонна под желто-голубым флагом попыталась пристроиться к шествию по случаю Дня Победы, ее с азартом освистали.

В один из этих дней республиканское телевидение транслировало интервью достаточно взвешенного политика Игоря Юхновского – академика, выставлявшего свою кандидатуру на выборах первого украинского президента и призывавшего «не забрасывать камнями» коммунистических лидеров – Косиора, Петровского, Щербицкого, - а знать их такими, какими они были. Он тогда повторял фразу, казавшуюся прописной истиной, - «Крым в хозяйственном отношении полностью зависит от Украины». Около 80-и процентов электроэнергии, потребляемой на полуострове, поступало с электростанций в Запорожье и Каховке, а его централизованное водоснабжение велось через Северо-Крымский канал, берущий начало у Каховского водохранилища и доходящий до предместья Керчи. Потеря этого источника означает, по крайней мере, упадок сельского хозяйства Крыма – даже при том, что модернизацией его оросительной инфраструктуры и системы водоснабжения власти независимой Украины фактически не занимались.

Собственные запасы пресной воды на полуострове есть, но она скверного качества, - такая же вода до середины 80-х поступала в Бердянск: я не мог там пить чай без отвращения, на вкус эта консистенция напоминала, вероятно, раствор хозяйственного мыла. В ответ на вопрос сторонникам РДК - как крымчане намерены решать проблему питьевой воды, лишившись ее поставок вследствие откола от Украины, - а в том, что полуостров отделится от этой республики, не было сомнений с момента ее превращения в государство, - высказывались фантастические проекты. Выходом из положения представляется переброска воды из Кубани по магистральному трубопроводу, проложенному по дну Керченского пролива. Строительство, согласно подсчетам, обойдется в 100 миллиардов рублей - без учета затрат на сооружение Таманского водохранилища, необходимого как аккумулятор живительной влаги, годовое потребление которой достигает в Крыму 2-х миллиардов кубометров. Статистические выкладки – предмет скучный, но, думается, даже поверхностные цифры такого рода докажут, что крымчане ратовали за возвращение в Россию вопреки факторам экономики. Некто заявит: высказавшиеся на референдуме 16 марта 2014 года о вхождении АР Крым в состав России поступили, не считаясь со здравым смыслом. Правда, здесь можно ответить, что Украина в границах, унаследованных от Советского Союза, не имеет перспективы как независимое государство, и ее огромная территория стабильно развивалась только как часть имперской корпорации. А распад империи всегда влечет дезинтеграционные процессы в административных образованиях, искусственно сформированных в ее пределах.

И тут опять вспоминаешь идеологов украинства, козыряющих тем, что их народ не вел завоевательных войн, но старательно обходящих стороной то, каким образом сей лишенный экспансивных устремлений этнос вдруг стал главным субъектом в крупнейшей европейской стране. Если ее рубежи раздвинул не собственный Бисмарк или граф Камилло Кавур, то кто?

Генсек Никита Хрущев, коему приписывают единоличное решение сделать Крым рядовой областью УССР, в пантеоне героев незалежной не значится. Иное дело, передача Крыма Украине состоялась в духе ленинского постулата, - «Для интернационалиста вопрос о границах государств есть вопрос второстепенный, если не десятистепенный», но сообразуясь с требованиями народнохозяйственного развития. Однако главным катализатором распада Советского Союза все же были не экономические трудности (в Грузии, где в числе первых заявили о намерении выйти из СССР, уровень жизни на момент событий на проспекте Руставели в Тбилиси в апреле 1989-го оставался по меркам нашего обывателя заоблачно высоким), а этнические конфликты. Национальный вопрос в принципе не решаем. Крым, в отличие от Донбасса, в этом смысле был инородным придатком Украины, хотя в ее составе превратился во всесоюзную кузницу, житницу и здравницу.

*      *      *

      Я детально знакомился с прессой независимой Украины еще до того, как интернет стал всеобщим достоянием. Тем, кто обвиняет Россию в агрессии по отношению к этому соседу, не мешало бы проштудировать выдержки из украинских СМИ двадцатилетней давности, когда правительство Ельцина даже не заикалось о претензиях на Крым. На фоне проникнутых, в целом, сочувственным тоном статей российских журналистов, многие из которых, особенно провинциалы, я уверен, никогда не бывали на Украине и, следовательно, судят отвлеченно, публикации «жовто-блакитных» напоминали удары в боях без правил.

Били наотмашь, под дых и ниже пояса, чтобы уничтожить. Били, обвиняя во всех смертных грехах, даже не затрудняя себя поиском убедительно звучащей доказательной  базы. Били просто потому, что мы – Россия. Договор 1997 года о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между РФ и Украиной нисколько не умерил этих нападок.

Например, в газете «Индустриальное Запорожье» тогда довелось прочитать текст некоего профессора, утверждавшего без обиняков – поражение короля Карла Двенадцатого в Полтавской битве стало катастрофой для Украины, ибо в союзе со шведами судьба ее народа была бы намного завиднее, чем под пятой Российской империи. А что же сам народ? Его психологию характеризует цитата из рассказа Мопассана «Орля», - «Порою он тупо терпелив, порою свирепо непокорен. Ему говорят: «Веселись!» – и он веселится. Ему говорят: «Иди, сражайся с соседом!» – и он сражается. Ему говорят: «Голосуй за императора!» – и он голосует за императора. Ему говорят: «Голосуй за республику!» – и он голосует за республику». Таким образом, не стоит удивляться результатам референдумов 1991 года – тому, что в марте жители Украины высказались за сохранение СССР, а в декабре – за независимость. Правда, во втором временном отрезке, когда распад Советского Союза уже совершился де-факто, альтернатива выбора у граждан отсутствовала. Они и поставили в бюллетенях галочки там, где было приказано начертателями беловежских границ – даже в Крыму идею незалежности тогда поддержали, если верить официальным сведениям, более 50-и процентов голосовавших на декабрьском референдуме. Но показатель где-то 55-57 %  в этом примере ярко контрастирует с донецко-луганскими 80-85-ю и харьковскими 90-а «вiдсотками». Немалая часть жителей Донбасса, даже при антагонизме между украинскими Юго-Востоком и Западом верила в «нацбилдинг», пребывая в заблуждении до тех пор, пока не раздались залпы артиллерии и автоматные очереди, возвестившие о начале АТО. Только когда хунта, захватившая власть в стране, показала звериный оскал, в Донбассе вдруг воспылали любовью к России, прониклись идеями русского мира, вышли на манифестации под российскими триколорами.

Достигнутый пусть и зыбкий успех проекта «Независимая Украина», который изначально был антирусским, объясняют воздействием западных политтехнологий, выраженных формулой «Разделяй и властвуй». Внимательно читая Фенимора Купера, вы обнаружите, что еще до возникновения Соединенных Штатов экспансия против индейцев Северной Америки велась, в том числе, с помощью инструмента "ненасильственного" раскола – бледнолицые могли и не прибегать к оружию, манипулируя аборигенами так, что последние пуще захватчиков истребляли даже единокровных братьев. Вскоре после того, как группа могикан или делаваров обрушилась с войной на соплеменников, это могущественное племя лишилось земли и исчезло. Не каждый раз колонизаторам удавалось подчинить себе народы и страны, подкупая туземных вождей, устраивая «оранжевые революции». Допустим, Иран был и остается неприступной крепостью для экспортеров «общечеловеческих ценностей и демократии», и в этом проявляется его истинное величие. Не сдает позиций Китай. Но становится стыдно, если в таком аспекте речь заходит об Украине и России.

Пресса рассказывала об эксцессе, произошедшем в 1975 году, недавно получившем широкую огласку. После товарищеского матча по хоккею между юношеской сборной СССР и командой из канадской провинции Онтарио представители фирмы Wrigley, спонсировавшей турне, разбросали на трибунах и лестницах ледового дворца в Сокольниках упаковки с жевательной резинкой от этого производителя, чем спровоцировали давку, стоившую жизни 29-и школьникам, которые ринулись подбирать диковинный товар. С темой хоккейной «Ходынки» перекликается припев, - «Как мы можем победить, если нас легко купить?». Технология разрушения Советского Союза - во многом проекция названного «лабораторного опыта» на спортивной арене. Вбросом того же свойства стало тиражирование статей якобы серьезных экономистов, где затрагивалась болезненная струнка души украинского обывателя – чувство зависти.

Публиковался, к примеру, такой расклад: в Киеве для наполнения  потребительской корзины продуктами питания из расчета на неделю надо работать 52 часа, тогда как в Вашингтоне – 18 часов. В этом случае народ соблазняли даже не жвачкой ценой в несколько долларов, а обещаниями – мол, стоит свергнуть власть КПСС, растоптать социализм, отделиться от империи, как уровень жизни в республике автоматически повысится до американских стандартов.

Если же недовольство ассортиментом на магазинных полках – недостаточным в сравнении со странами «золотого миллиарда», переплетается с внушаемым извне ощущением ущемленного национального достоинства, то протестное движение набирает исключительную силу. Но желание жить, как капиталисты, затуманивает рассудок. Уж кому-кому, а украинцам – народу угнетенному до его объединения в формате сначала Российского государства, а затем – СССР, не подобает отождествлять себя с теми, кто принадлежит к цивилизации, развивавшейся благодаря ограблению мира. «Лягушка, на лугу увидевши вола, затеяла сама в дородстве с ним сравняться, она завистлива была…пыхтела да пыхтела, и кончила моя затейница на том, что, не сравняшися с волом, с натуги лопнула и – околела». Мудрая басня!

Саратов, 2016 год.