Поездка от Лазаревского до Челябинска

Из квартиры, до вокзала, нас довезла на своей машине, хозяйка квартиры, у которой мы жили. Приехали чуть-чуть пораньше, там на вокзале, оказывается досмотр вещей.

Пропускаем все сумки через рентген, из карманов всё в корзиночку, сами проходим через рамку. Мы с женой специально, заранее всё проверяли, без вещей. В карманах у меня ни чего. Сумки встречаю с другой стороны, стаскиваю в свою кучу.

Без проблем. Проблемы у соседа. За пультом этого рентгена сидит огромный мужик, то ли охранник, то ли таможенник, работал бы на заводе. У соседа огромный баул, весь облеплен, упакован. И что-то таможни не устраивает, в их чемодане.

Просят открыть. Тащат этот баул на стол, просят вынуть содержимое. Я как раз у этого стола стоял, с кучей своих вещей, ждал жену с сыном. Непроизвольно смотрю, думаю: что-же можно такому жалкому людишки, с такого важного, международного курорта стырить?

Может он насыпал целую стеклянную, литровую банку гладкой щебёнки с золотого пляжа, крепко закрыл её капроновой крышкой. Чтобы зимой в Челябинске смотреть на неё, и вспоминать хорошо проведённый отпуск, на чёрном море.

Ответа я не дождался, мои подошли, мы собрали сумки. И пошли на перрон. Пока шли я думал: а в Париже, проверяют или нет, у отъезжающих их вещи? Их вонючие трусы и носки?

Вот у нас, толстый и жирный таможенник, наверное, с радостью копается в чужом белье. И дома или во дворе, за рюмкой водки, будет с радостью рассказывать, как он добросовестно работает.

При этом сидя на шее у государства, ничего не делая, получая зарплату. Их там вместе с охранниками человек шесть. А это уже бригада на заводе. Зачем у отдыхающих людей напоследок, проверять вещи?

Испортить и так не очень комфортный отдых на чёрном море. Показать, как у нас работает не дремлет таможня. Как наши жалкие людишки, отдыхающие, будут друг другу улыбаться. После того, как у него на глазах у всех, поковырялись в чемодане?

Сижу на перроне в Лазаревском. Жена с сыном девять лет, ушли смотреть табло прибытия поездов, узнать на какой путь прибудет наш. Перрон маленький, прибыли навстречу друг другу две электрички, народ разошелся по вагонам.

Убыла электричка сначала с первого пути, потом с третьего. Объявляют прибытие моего поезда, на третий путь. Значит нам жопу в горсть и по наземному переходу, через рельсы, на перрон третьего пути. Вон они мои жена и сын идут с вокзала.

Подходят, расхватали вещи и пошли. Народ есть все с вещами без улыбок, с сумками, с малыми детьми. Переход узенький, небольшая давка. Мы втроём перешли через рельсы и остановились на перроне перед третьим путём.

У нас десятый вагон, примерно середина поезда. Стоим. В руках сумки. Ждём. Пространство всё занято людьми. Перрон старый без ремонта, местами зарос травой. В одном месте образовалось пустое место. Мы туда перешли, недалеко.

Поезд прибывает, и останавливается прямо напротив двери вагона номер десять. Супруга самая первая подала билеты. Я с сумками залез в вагон, после сына, с трудом одолевая ступеньки. В купе место уже занято. Молодой парень сказал, что едет до Ростова.

Мы зашли, растолкали вещи. Поезд тронулся. Проводник высокий молодой парень, забрал билеты и принёс постельное бельё. Жена заправила нам постели. На полу пыль, ковриков нет. Сын сразу: хочу кушать.

Я сходил за кипятком, температура сто градусов, заварили лапшу, хлеб с колбасой. Быстро натрескались и спать. Сходили сначала в туалет, оба работают, но жуткая вонь. Поискали розетки, только в начале и конце вагона.

Улеглись, я не сплю. То ли перенервничал, что домой едем. Поезд мчится как угорелый, бросает из стороны в сторону. Жуткий лязг и грохот. На остановках очень долго стоит. В вагоне душно и жарко. Окна везде открыты, ветер дует, но не спасает. Уснуть не могу.

Сначала упало одеяло с верхней полки на жену. Я его поднял и положил на верх. Потом сползла простынь, жена повесила её на подпорку, от верхней полки. Ворочался, ворочался. Неожиданно пришло утро, всё тело болит.

Наш попутчик выходит в Ростове, собирает постельное бельё. Я ему молча показываю на простынь, которая весит на подпорке. Он говорит: о упала. Собрал бельё, вышел, я смотрю внизу на вешалке весит чёрная кепка, типа бейсболка.

Встал, пошел к выходу. Он стоит, смотрит в окно. Я говорю: там кепка. Он говорит: это всё, что у меня есть, спасибо. Вернулся, забрал кепку. Ничего я не забыл. Он взялся одной рукой за ручку на стене, ловко подтянулся, заглянул вглубь ящика. Нет, ни чего. Спрыгнул.

Поезд подъехал на перрон, он вышел. Его встречала молодая, красивая подруга, они обнялись и поцеловались. На душе потеплело, у людей радость. Дальше уже ехалось как-то лучше, хотя в поезде ничего не изменилось.

Утром с женой выпили кофе, сын чай. Ну и хлеб, колбаса. Из жизни из окна. Проезжаем огромные расстояния, животных не видать. Нет дойных стад коров, нет отар овец или коз, нет табунов лошадей, верблюдов.

Даже по одиночному экземпляру не видать. Видно только птиц: ворон да голубей. Даже собаки не бегают. Из достопримечательностей. Вдоль дороги, стоят, советские элеваторы. Многие из которых уже рушатся от старости и от безысходности, от заброшенности.

Вот на них, этих памятников природы и живут голуби и вороны. Жалких людишек не видать. Но некоторые элеваторы действуют, их латают, как могут. Видны поля, где-то растёт хлеб. Ходят комбайны, убирают. Много подсолнечника.

Жизнь сосредоточена в крупных городах. В самом городе, всё красиво, всё убрано, в центре конечно. Подъезжаешь к окраине, картина меняется. Разруха и запустение, грустно. Горы свалок и мусора. Грустно и обидно.

В самих деревнях, в мелких посёлках, жизнь постепенно затихает. Хочется видеть из окна какие-то новые дома, новые улицы. А видишь как всегда. Видел растянутую деревню, одиноко стоящий дом.

Когда то, он был домашним очагом, а сейчас превратился в жилище. Крыша у него, напоминает шахматную доску, местами отсутствуют шиферные листы. То ли от бурана, то ли от старости.

Весь этот дом окружен классным забором из старого, остроугольного штахетника. В нём имеется, криво висящая калиточка. В ней стоит женщина в платке и ватнике, и с безысходностью смотрит на проезжающий поезд.

Наверное, она с большим удовольствием уехала бы жить во Францию. Опять грустно. Проезжаем большие города, поезд долго стоит, пропускает или ждёт. Если бы он так долго не стоял, могли бы, наверное, сутки сэкономить.

Потом молодой проводник, наверное, таджик по национальности, собрал мусор и подмёл пол. И в коридоре, и в купе. А потом помыл его влажной тряпкой. Помыл оба туалета, чем-то там брызнул.

Да и к дому ближе стало, ехать стало веселей. В розетку свой удлинитель, проводники запретили включать. Очередь на зарядку телефонов. Так постепенно, успокаивая друг друга, доехали.

В Челябинске, на удивление, поезд прибыл на перрон, где высота перрона, была такой-же, как высота вагона. Не надо прыгать. И какой-то молодой охранник, в чёрной форме, открыл нам железную калитку в ограждении. Мы туда вышли, не заходя в здание вокзала.