71 subscriber

Новые смыслы хутора Мартынова. Федор Ермолов о сельском фото-фестивале и сохранении наследия в Вологоградской области

160 full reads

10-11 августа в хуторе Мартыновский в Волгоградской области состоится Международный фестиваль современной фотографии «МАРТЫНОВ ГОРОДОК. Внутренняя граница». Фестиваль придумал Федоров Ермолов. Мартынов - его малая родина. О фестивале, истории своего рода и наследии мы поговорили с Федором.

Федор Ермолов. Архив Ф. Ермолова.
Федор Ермолов. Архив Ф. Ермолова.
Наследие в трех словах
Я работаю с наследием - и первые честные ассоциации, которые появляются в связи с ним — это набор каких-то текущих проблем, которые нужно срочно решить и которые навряд ли всерьез кому-то интересны как ассоциации. А если не пытаться ловить мимолетное и ответить максимально обобщенно, это слова: «смыслы», «возможности» и «ответственность».
Наследие — это богатейший кладезь смыслов, которые не нужно придумывать, которые всегда самые честные и содержательные. Эти смыслы создают почву под ногами — в том числе в личном плане, основу для понимания себя, необходимую для любого осмысленного действия. Смыслы — всегда набор возможностей, фундамент, на котором можно строить будущее. Но для этого нужно взять ответственность — в первую очередь за самого себя, потому что это наследие - часть тебя.

Мартынов городок: внутренняя граница

Мартынов - старый хутор, казачий сторожевой городок, впервые упоминается в конце XVII века, но возник, видимо, раньше. Люди здесь жили испокон веков, много археологических памятников в округе, некоторым по 5 тысячелетий.

Хутор сжигали при Петре I за участие жителей в восстании Булавина, эпидемии его сильно косили несколько раз, трепали крымские татары. Но каждый раз он возрождался. Одно время был станицей, потом передал этот статус станице Дурновской. В 1915 году было 2102 жителя, сейчас — меньше 300. Хутор вымирает. А места — волшебные, даже жители района говорят, что место уникальное. Тут и Бузулук, приток Хопра - считается чуть ли не чистейшей рекой в Европе . Я воду из реки пил, мне понравилось. Дно видно от берега до берега. Кругом леса — где хвойные, где дубравы лиственные. И тут же — холмы, пески, озера — какое-то совершенно удивительно богатство ландшафтов для нашей довольно однообразной степной зоны.

Булузук в Мартынове. Архив Ф. Ермолова.
Булузук в Мартынове. Архив Ф. Ермолова.

Хутор возник как пограничный казачий городок на броде через Бузулук. Это даже в топонимики сохранилось — одно из мест, на возвышенности у реки, называется «Караул», и даже улица современная носит название «Караульная». Понятно сразу, что там когда-то было. Теперь граница ушла далеко на юг, а вместе с ней и формы хозяйствования, и сами смыслы. И казачество — больше не военное сословие, а мирные люди, живущие совсем другой жизнью, с другими проблемами и чаяниями. Теперь тут другие границы, другие пограничные состояния — между бытием и небытием, между самоопределением и растворением в каком-то большем множестве. Все это интересно и важно отрефлексировать.

Еще одна ощутимая граница — барьер между отдаленным поселением и современной культурной жизнью. Эту границу наш фестиваль пытается преодолеть. Согласно конституции, все граждане имеют равные права на доступ к культурным ценностям

Хутор Мартынов. Архив Ф. Ермолова.
Хутор Мартынов. Архив Ф. Ермолова.

Я менеджер социокультурных проектов в музейной сфере. В сохранении наследия, так или иначе, конечно, участвовал. Но никогда не участвовал в проектах, связанных с деревней (с хутором — настоятельно поправили бы меня в Мартыновском). Честно говоря, было немного страшно начинать. Да и сейчас страшно. Импульс случился, когда я понял, что вот стоит старый клуб 1960-х годов постройки, кирпичный и капитальный — и он рушится. Стоит он на месте дома моего прапрадеда. Рядом мост через овражек, и его все время размывает в половодье — а раньше он носил название «Ермоловский», за него несла ответственность семья моих предков. Сейчас тут разруха. Ни волшебной палочки, ни даже просто денег — чтобы вот так раз, и все наладилось — у меня нет.

Есть только мои профессиональные навыки, которыми только я и могу вложиться. Место для меня щемящее, и я хочу видеть его живым. Это не единственное такое щемящее место, связанное с семейной историей, с генетической памятью. В Ярославской области очень много таких мест, в Забайкалье, где я даже никогда не был. Но здесь я действительно могу попробовать что-то сделать. Значит, надо делать

Проект фестиваля и фото-выставки задуман не ради развития современного искусства — оно здесь выступает инструментом. Это повод привлечь внимание к месту. Наследие же не просто в одном здании сосредоточено, и заживет оно, перестанет быть мертвым грузом, если только начнет работать на пользу сообщества. Это естественная возможность запечатлеть, осмыслить и показать место, местное сообщество, проявить ресурсы — символические, людские, природные. И тут главнее даже не сам фестиваль, а арт-резиденция.

Для меня самого сейчас не самый удачный момент ввязываться в бой, честно говоря, но выбора не было. Я довольно долго говорил с местным, что можно что-то изменить, что нужно только начать шевелиться, что можно привлечь реальные инвестиции (и это как раз не самое сложное). Чтобы не закрепиться в образе городского сумасшедшего, прицепившегося к деревне, нужен был достаточно простой в реализации, яркий проект, на который мы точно получим финансирование. Это удалось, теперь важно всё качественно реализовать, и тогда делать следующие более сложные и масштабные шаги будет значительно проще.

У меня есть некоторый опыт в работе с фотографией (я делал ряд проектов вокруг фигуры академика Иосифа Гамеля, который привез фотографию в Россию, в т.ч. Международный фестиваль уличной фотографии в общественных пространствах «Гамель-фест»). И главное — есть компания надежных и очень талантливых друзей, занимающихся фотографией. Мало того, что это дает уверенность в том, что всё получится качественно, мне просто приятно с ними работать! Проектная деятельность — это, в общем-то, ад адский, и если в него ввязываться, всегда нужно стараться работать с теми, с кем тебе просто приятно быть рядом.

В планах делать в здании школы музей и переносить туда из умирающего клуба культурную жизнь села. У места и богатое наследие, рекреационный потенциал хороший, все это может работать и стать новым смыслом для хутора. Только не очередную лубочную этнодеревню про казаков с лампасами и рюмкой на шашке делать, а что-то искреннее, честное. Культурную жизнь запускать современную. С ней и в Волгограде, и в соседних областях не очень. Место хорошее, и то, что отдаленная глушь — это и даже хорошо. Далеко — но не так уж сильно, и одинаково далеко от трех областных центров — Волгограда, Саратова и Воронежа. И от трех районных — Новоаннинска, станицы Алексеевской и Урюпинска, который, как известно, тоже столица.

Школа. Фото Ф. Ермолов
Школа. Фото Ф. Ермолов

Деревянное одноэтажное здание школы 1882 года постройки, а вторая его часть построена была чуть позже. С 2007 года, стоит заброшенное, не топится. Печное отопление давно уничтожено. Было центральное с электрическим нагревателем: нагреватель демонтирован, но воду не спустили, и трубы полопались. Стекла местами побиты, зимой снег заметает в комнаты, под крышу. В одной из комнат на потолке ласточкино гнездо — трогательно, конечно, но неуместно. Оштукатурено изнутри глиной, от повышенной влажности она начинает отслаиваться. Что снаружи с деревом под обшивкой происходит, не ясно, надо разбирать и смотреть. Сейчас действует решение районной Думы о передаче здания РПЦ. К сожалению, хозяевами они не стали, и, видимо, не станут — паствы в хуторе практически нет, и состояние здания говорит само за себя. Сейчас первая моя задача — получить право легитимно заниматься восстановлением здания. Мы можем туда просто войти и провести ремонтные работы, думаю, никому и в голову не придет нас останавливать. Но это не правильно, должно появиться осознание ценности, чувство ответственности за здание, субъект, принимающий эту ответственность. Пока с этим проблемы. Нам не говорят ни да, ни нет. Хотя мы никого оттуда не выживаем. Если здание не нужно РП, мы готовы забрать его себе и при необходимости предоставлять как площадку им же. Если все же нужно, мы не отбираем, готовы помочь сохранить здание для их же нужд. Видимо, само такое предложение настолько непривычно, что невольно ищут в этом какой-то подвох. А его нет! Надеюсь, все разрешится в пользу здравого смысла и пользы. Сейчас нужно, во-первых, добиться определенности с собственником, во-вторых, провести консервацию здания. Затем делать масштабную диагностику и ремонт, обустраивать газовое отопление (газ к зданию подведен).

И самое главное. сложное и интересное — наполнять его новым смыслом, новыми функциями, вырастающими на основе старых. Иначе всё это напрасно, ничего просто не получится

Мартынов хутор. Архив Ф. Ермолова.
Мартынов хутор. Архив Ф. Ермолова.

Про Мартынов - это про меня

Местные жители и жители соседней станицы Дурновской (она почти напротив на том берегу Бузулука) развлекались тем, что ходили друг на друга «стенка на стенку». Встречались у брода, на «Поляне» - это такая набережная хутора. И у мартыновских главной «убойной силой» был один казачок молодой — здоровенный, высокий, длиннорукий, кулак с голову — всех молотил направо и налево. Но в Дурновской жил его двоюродный брат, который головореза знал хорошо, в том числе и его маленькие слабости. Знал, что тот на самом деле страшно боится крови. И вот в очередном «матче», пока один мутузил всех направо и налево, второй внезапно к нему подскочил сбоку и снайперски расквасил громиле нос. Кровь пошла, громила из схватки выбыл, и дурновские мартыновских побили. А мать потом громилу дразнила: «Эх ты, от брата отловил!».

Картинка встает перед глазами, правда? Особенно когда это к конкретному месту привязано. Будто вчера было. Это семейная наша история более чем столетней давности, еще дореволюционная. Человек, который мне это рассказывал, этих людей не застал и застать не мог. А история живая, и таких — множество. Тут потрясает глубина памяти. И еще больше — любви и сопричастности предкам. Это какой-то другой, потерянный уровень человеческих взаимоотношений: такая память и такое чувство родства, нечто практически религиозное, из философии Федорова. То наследие, с которым нужно работать и которое нужно сохранить, нежели здание школы. Школа — просто материальный стержень, на которую всё это можно и нужно бережно наматывать.

Мой дед погиб в 1942 году, отцу моему было 3 года, он его почти не помнил. Бабушка моя была человеком крайне осторожным и к прошлому, не без основания, относилась как к угрозе семье. Так что о деде ни отец, ни, тем более, я, ничего толком не знали. Хотя что-то бабушка мне «контрабандой» выдавала в раннем моем детстве, в какой-то очень обрывочной, сказочной форме: «всегда помни, что ты казак», «у тебя грек был в роду», «никогда не играй с оружием - один мальчик однажды нашел ружье и нечаянно застрелил брата». То есть, она прошлое и опасным считала, и все же чувствовала, что оно не должно умереть, куда-то в подсознание мне семейную историю отправляла, она там в уголке калачиком сворачивалась. Но никакой ясной картины не было, на ее месте - внутренняя дыра была серьезная и у меня, и у отца моего. Часть детства отец провел в Урюпинске в семье своего деда по отцу, но тогда был нелюбопытным и ничего не выспрашивал, да и, видимо, родственники тоже молчали. Мы долго с отцом собирались в Урюпинск съездить и в хутор Федотовский — знали, что он как-то связан с дедом, на войну он оттуда уходил. Маршрут готовили. Но так и не съездили.

В 2017 году друг на Фейсбуке бросил клич: «Кто со мной в Урюпинск? Eду туда и по хуторам генеалогическую информацию собирать». В маршруте был хутор Мартыновский. И я, наконец, разобрал запись в свидетельстве о рождении деда: место рождения — хутор Мартыновский. Я о нем ничего не слышал никогда. Решил загуглить «Ермолов хутор Мартыновский». И первое, что нашел — фотографию высокого молодого казачка с длинными руками и кулаками с голову. Фото из группы хутора Мартыновский в Одноклассниках, подпись - «Михаил Федорович Ермолов». Ни про какого Михаила я не слышал, но прадед мой — Иван Федорович Ермолов. И я спросил там же в группе, а не было ли у Михаила брата Ивана? Это происходило уже когда мы ехали по Мартыновскому. И тут на меня короткими сообщениями в «Одноклассниках» обрушилась вся семейная история с прапрадедом, которого младенцем казаки подобрали у убитой черкесами греческой беженки под Тифлисом в 1859 году, с его 13-ю детьми и их потомками. Вот поляна, где «стенка на стенку» ходили, а вот - школа, где дед и прадед учились, вот заброшенное здание медпункта — бывший дом Михаила Федоровича (того самого, кому нос разбили) — и на этих половицах долго оставалось пятно его крови, когда его застрелили в 20-е, а вот клуб, на месте которого стоял дом прапрадеда…

М. Ермолов. Тот самый, кому разбили нос. Архив Ф. Ермолова
М. Ермолов. Тот самый, кому разбили нос. Архив Ф. Ермолова

Внутренняя дыра этими короткими сообщениями заполнилась. Тут всё это знали и помнили. После такого дара, что мне еще оставалось, кроме того, как попытаться сюда что-то отдать?

В обществе утрачены какие-то очень важные инстинкты, функции — не только в отношении наследия - и это национальная трагедия. Люди, которые понимают ценность наследия в абсолютном меньшинстве. Но в большинстве они никогда не бывают, важно то, что этих людей становится больше, они как-то начинают артикулировать свои возможности и потребности. Они изменить очень многое. Все всегда меняет меньшинство, а не большинство.

Слава Богу, сегодня много красивых и важных проектов по сохранению наследия. Первый, с которым столкнулся и который действительно вдохновил на многое — это «След сада» Игоря Сорокина, великолепная история со спасением дома Павла Кузнецова в Саратове. И другие, более поздние проекты Игоря. Конечно, «Дом со львом» Юли Тереховой. Очень близко к тому, что я хочу учинить в хуторе Мартыновском — то, что происходит в деревне Сеп с их культурным кварталом и Народным музеем исчезнувших деревень. Великолепный проект, потрясающе красивый - «Своя лодка. Старухи о любви» Учемского музея. Очень грамотные, нужные проекты - «Кружок», «Том Сойер Фест», «Альтуризм». Очень хотелось бы с ними посотрудничать. И Крохино, конечно. В стране хороший опыт накоплен, но, к сожалению, то еще капля в море по сравнению с тем, что необходимо сделать.

Подготовка материала: Ольга Пичугина, Виктор Жигульский.

Фото: Федор Ермолов

При копировании материалов просим указывать источник.

(c) Фонд культурных инициатив "ПроНаследие"