Риск — отец разведки, осторожность — ее мать. О Подготовке к операции и заброски в тыл врага.

28 June 2019
Как обычно, подготовка к боевым действиям начиналась с постановки боевой задачи. Рассмотрим боевую задачу диверсионно‑разведывательной группы «Смельчаки». 
Сентябрь 1942 года.

«Вам поручается выполнить ряд ответственных заданий в тылу немецко‑фашистских войск:

1. 10 сентября 1942 года вы по указанному вам маршруту должны перейти линию фронта и прибыть в район Витебск — Шумилове — Городок.

2. Основной целью вашего пребывания в тылу противника является: организовать силами группы (а при возможности с помощью партизанских отрядов) систематическую диверсионную работу на коммуникациях противника в районе Витебск — Полоцк — Невель (взрыв мостов, минирование выемок и перекрестков дорог, крушение воинских эшелонов).

3. Уничтожение складов горючего, боеприпасов, продовольствия и снаряжения противника, а также вывод из строя узлов связи и предприятий работающих на немцев.

4. Одновременно с этим вам поручается вести в тылу противника разведку в направлении вскрытия и установления:

а) пунктов сосредоточения немецких войск и техники;

б) подготовки противника к химической войне;

в) дислокации и наименования разведорганов;

г) предателей и изменников Родины;

д) рода и характера имеющихся и строящихся укреплений;

е) точного расположения аэродромов с указанием количества и типов самолетов. Расположение зенитных батарей, наличие естественных площадок, которые могут быть использованы под аэродромы для высадки наших десантов, численности и дислокации немецких войск вблизи этих площадок;

ж) точного расположения радиостанций, складов, электростанций.;

з) порядка передвижения населения по шоссейным дорогам и водным путям, системы учета населения, прописки, выдачи пропусков.

В каких пунктах происходит проверка документов и какие документы необходимы для беспрепятственного передвижения…

В случае захвата планов, шифров, кодов, штабных документов противника, а также все добытые вашей группой данные доставляете… через выделенного из группы связника.

Для курьерской связи с вашей группой устанавливается следующий пароль…»

У Леонида Соболева в повести «Зеленый луч» описан эпизод, касающийся подготовки командира разведгруппы:

Воронин держал в руках карту крупного масштаба, а майор, подняв глаза к подволоку, неторопливо и обстоятельно описывал местность, по которой группе придется пробираться ночью. Походило, будто на подволоке была копия карты, — с такой точностью он перечислял приметные места, способные служить в темноте ориентиром: резкие повороты ущелья, по которому придется уходить от места высадки, аллею, ведущую к сгоревшим домам совхоза, откуда лучше взять прямо на север, чтобы пересечь шоссе в наиболее пустынном месте. Он добрался уже до виноградника, означавшего место безопасного подъема в горы…

— Кончили? — спросил майор. — Это мы с вами пока без противника разгуливали, как на кроссе в Солидопии… А если возле шоссе — помните, высотка там удобная — немцы заставу догадались выставить? Поищите‑ка, лейтенант, куда вам тогда подаваться… Нет, нет, — остановил он его движение, — вы карту не трудитесь доставать, вы на нее уже насмотрелись. Припоминайте без карты…

— Трудновато, товарищ майор…

— А если на берегу придется вспоминать? Тут‑то легче, никто не стреляет, не торопит… Вспоминайте, лейтенант, пока есть время. Карта у командира должна вся в мозгу быть, мало ли что? А если вы ее потеряете?

— Я старшине Жукову вторую дал, — обиженно сказал Воронин.

— Подумаешь, сейф нашли… А если ваш Жуков на мину наступит? Нет, уж, давайте‑ка без карты…»

После подготовки группы забрасывались в глубокий тыл врага для выполнения поставленных им боевых задач. Основным способом переброски в первое время войны был переход линии фронта (в зимние месяцы как правило на лыжах). Проходили обычно на флангах, где не было сплошной линии обороны, где отдельные опорные пункты чередовались с промежуточными участками — зонами патрулирования и наблюдения.

Но к сожалению, подготовка не включала в свою программу тактику перехода линии фронта, слабо обобщался опыт предыдущих групп. Нередко они сталкивались с непредвиденными обстоятельствами: то на их пути неожиданно возникала глубоко эшелонированная оборона, то оказывалась сплошная линия окопов там, где предполагалось «окно», и т.п. В результате приходилось прорываться с боем, неся значительные потери, или откладывать сроки перехода, менять его место. Но переход линии фронта был только половиной дела. Группам предстояло пройти сотни километров через воинские части немцев, охранные отряды и полицию. Наиболее опасными на маршрутах движения были переходы железнодорожных и шоссейных магистралей и водных препятствий. Ситуация в прифронтовом тылу часто менялась, разведчики сталкивались с неожиданным появлением новых гарнизонов. Их подстерегали засады. Вслед за ними по лыжне, оставлявшей предательский след, устремлялись в погоню охранники и полицейские.

С середины 1942 года все большее, а впоследствии — основное значение приобрел выброс на парашютах. На парашютах также сбрасывали и имущество:

боеприпасы, продовольствие, запасные батареи к радиостанциям.

Вот как описывает Овидий Горчаков выброску в своей документальной повести «Лебединая песня»: 

«Слепой прыжок! Никто в разведгруппе капитана Крылатых с кодовым названием „Джек“ еще не прыгал вслепую в тыл врага. Слепой прыжок — самый опасный. Внизу тебя не ждут верные друзья, никто не разведал обстановку, никто не подготовил приемную площадку с сигнальными кострами. Случалось, десантные группы прыгали прямо на головы врагов, в самую их гущу, и умирали еще в воздухе, прошитые очередями пулеметов и автоматов, или в неравном бою в первые минуты после приземления. Бывало, что и попадали в плен. Или тонули в каком‑нибудь озере, болоте или реке.

Внизу — белое пятно на карте. Внизу — неизвестность. Внизу — враг.

Как поведет себя эта группа разведчиков, еще не спаянных совместным боевым опытом?

«Стрелок — парашютист, — мелькают в памяти капитана строки из инструкции для гитлеровских десантников, — начинает свои действия, как правило, в том положении, которое пехотинцу показалось бы отчаянным и безнадежным». Что ж, верно подметили господа фрицы…»

Да, «слепой прыжок» — это всегда риск, если учесть, что он всегда совершался ночью. Прыжок в ночь, в неизвестность. Риск. Без него никуда в разведке. Недаром говорят:

«Риск — отец разведки, осторожность — ее мать».

Переход группы в заданный район
Допустим, выброска прошла успешно, парашюты надежно спрятаны, грузовые тюки найдены, группа вся в сборе и готова к действию. По этому поводу у писателя, бывшего войскового разведчика Эманнуила Казакевича в повести «Звезда» очень точно подмечено:

«Надев маскировочный халат, крепко завязав все шнурки — у щиколоток, на животе, под подбородком и на затылке, разведчик отрешается от обычной житейской суеты, от великого и от малого. Разведчик уже не принадлежит ни самому себе, ни своим начальникам, ни своим воспоминаниям. Он подвязывает к поясу гранаты и нож, кладет за пазуху пистолет. Так он отказывается от своего прошлого и будущего, храня все это только в сердце своем.

Он не имеет имени как лесная птица. Он вполне мог бы отказаться и от членораздельной речи, ограничившись птичьим свистом для подачи сигнала товарищам. Он срастается с полями, лесами, оврагами, становится духом этих пространств — духом опасным, подстерегающим, в глубине своего мозга вынашивающим одну мысль: свою задачу.

Так начинается древняя игра, в которой действующих лиц только двое, человек и смерть».

Главное, выброска прошла незамеченной, теперь надо быстро покинуть это место не оставляя следов.

Ночью разведгруппа ощетинившись дозорами спереди, справа и слева, ускоренным темпом удаляется с места выброски. С наступлением рассвета порядок движения разведчиков меняется. Они скрытно следуют от одного пункта к другому. Это не простое передвижение, а кропотливая и напряженная работа, требующая от разведчиков специальной подготовки. Достигнув указанной командиром точки, дозорные внимательно изучают лежащую впереди местность. Сначала они осматривают ближнюю зону, затем — среднюю и дальнюю.

От пытливого глаза дозорных не ускользает ни одна деталь. Они обшаривают глазами, усиленными восьмикратным биноклем, кусты и кроны деревьев. Подготовка разведчика просеки и поляны, внимательно осматривая обнаруженные следы и прислушиваясь ко всем посторонним звукам.

Если дозор не обнаруживал ничего подозрительного, он подавал группе условный сигнал «путь свободен», а пара дозорных снова двигалась от одного намеченного пункта к другому. Вслед за ними на удалении трехсот метров все остальные тоже следовали от укрытия к укрытию. Специально назначенные бойцы вели наблюдение вправо, влево и в тыл. Идущий позади ядра группы боец еловой веткой заметал следы, если передвижение происходило по снегу.

О передвижении в тылу хорошо сказано в повести бывшего радиста разведгруппы Артемия Лукина «Разведка уходит в ночь…»:

«Шли мы довольно сложным и отнюдь не прямолинейным маршрутом, намеченным еще в штабе. Была в нем своя логика — он проходил по районам и дорогам, особенно интересующим командование…

Переходы, как правило, осуществляли ночью, руководствуясь картон и компасом. Поначалу я очень удивлялся великому умению лейтенанта и еще некоторых разведчиков наметить, скажем, для дневки маленькую рощицу километров за двадцать и к утру точно выйти к ней, нисколько ни блуждая.

Это ночью‑то, на незнакомой местности! Постепенно и я стал учиться у них…»

Наблюдение за противником и связь со штабом 
Вот как в той же документальной повести описывается будничная работа бойцов по ведению разведки:

«Бывали и такие удачные места, где мы задерживались дня на два‑три, создавая что‑то вроде временной базы. С нее налегке и уходили разведчики в разные стороны добывать нужные сведения. А командир группы с нами, радистами, занимался обработкой информации, кодированием. Работы хватало…

Разведчикам приходилось часами лежать у дороги, подсчитывая, чего, сколько и в какую сторону по ней проехало, или сидеть в ветвях дерева, наблюдая за фашистами, орудовавшими на железнодорожной станции, полевом аэродроме или в селе. Во время своих переходов, ночных, а иногда и дневных, мы тщательно фиксировали немецкие полевые линии связи, движение автоколонн, места и характер инженерных работ. Пригодилось нам и знание опознавательных знаков, нанесенных на немецкие автомобили. Наблюдение было не только главным, но и самым надежным источником добываемых сведений. Но увидеть все своими глазами мы, конечно не могли: не так уж много нас было. Поэтому широко использовался и такой способ добывания сведений, как опрос местных жителей…»

Если в группе был человек, хорошо владевший немецким языком, тогда при подходящих условиях применяли подслушивание телефонных разговоров, подключаясь к линии связи немцев.

Одним из важных требований, предъявляемых к разведке, является ее своевременность. Необходимые разведывательные сведения должны попасть в штаб к установленному сроку, с тем, чтобы командование имело возможность предвидеть характер предстоящих действий противника. Даже самые ценные сведения окажутся бесполезными, если командир получит их поздно. Для того, чтобы разведсведения передавались вовремя, в группах имелись радисты с рацией, на которых возлагалась очень ответственная работа — держать связь со штабом, чье задание она выполняла.

Радиста всегда уважали и оберегали. В разведку и на диверсии старались не брать, оставляли его в базовом лагере — не дай бог что случится и тогда усилия всей группы будут напрасны. Данные передать будет некому и некуда.
Как обычно, подготовка к боевым действиям начиналась с постановки боевой задачи. Рассмотрим боевую задачу диверсионно‑разведывательной группы «Смельчаки».
Сентябрь 1942 года.

«Вам поручается выполнить ряд ответственных заданий в тылу немецко‑фашистских войск:

1. 10 сентября 1942 года вы по указанному вам маршруту должны перейти линию фронта и прибыть в район Витебск — Шумилове — Городок.

2. Основной целью вашего пребывания в тылу противника является: организовать силами группы (а при возможности с помощью партизанских отрядов) систематическую диверсионную работу на коммуникациях противника в районе Витебск — Полоцк — Невель (взрыв мостов, минирование выемок и перекрестков дорог, крушение воинских эшелонов).

3. Уничтожение складов горючего, боеприпасов, продовольствия и снаряжения противника, а также вывод из строя узлов связи и предприятий работающих на немцев.

4. Одновременно с этим вам поручается вести в тылу противника разведку в направлении вскрытия и установления:

а) пунктов сосредоточения немецких войск и техники;

б) подготовки противника к химической войне;

в) дислокации и наименования разведорганов;

г) предателей и изменников Родины;

д) рода и характера имеющихся и строящихся укреплений;

е) точного расположения аэродромов с указанием количества и типов самолетов. Расположение зенитных батарей, наличие естественных площадок, которые могут быть использованы под аэродромы для высадки наших десантов, численности и дислокации немецких войск вблизи этих площадок;

ж) точного расположения радиостанций, складов, электростанций.;

з) порядка передвижения населения по шоссейным дорогам и водным путям, системы учета населения, прописки, выдачи пропусков.

В каких пунктах происходит проверка документов и какие документы необходимы для беспрепятственного передвижения…

В случае захвата планов, шифров, кодов, штабных документов противника, а также все добытые вашей группой данные доставляете… через выделенного из группы связника.

Для курьерской связи с вашей группой устанавливается следующий пароль…»

У Леонида Соболева в повести «Зеленый луч» описан эпизод, касающийся подготовки командира разведгруппы:

Воронин держал в руках карту крупного масштаба, а майор, подняв глаза к подволоку, неторопливо и обстоятельно описывал местность, по которой группе придется пробираться ночью. Походило, будто на подволоке была копия карты, — с такой точностью он перечислял приметные места, способные служить в темноте ориентиром: резкие повороты ущелья, по которому придется уходить от места высадки, аллею, ведущую к сгоревшим домам совхоза, откуда лучше взять прямо на север, чтобы пересечь шоссе в наиболее пустынном месте. Он добрался уже до виноградника, означавшего место безопасного подъема в горы…

— Кончили? — спросил майор. — Это мы с вами пока без противника разгуливали, как на кроссе в Солидопии… А если возле шоссе — помните, высотка там удобная — немцы заставу догадались выставить? Поищите‑ка, лейтенант, куда вам тогда подаваться… Нет, нет, — остановил он его движение, — вы карту не трудитесь доставать, вы на нее уже насмотрелись. Припоминайте без карты…

— Трудновато, товарищ майор…

— А если на берегу придется вспоминать? Тут‑то легче, никто не стреляет, не торопит… Вспоминайте, лейтенант, пока есть время. Карта у командира должна вся в мозгу быть, мало ли что? А если вы ее потеряете?

— Я старшине Жукову вторую дал, — обиженно сказал Воронин.

— Подумаешь, сейф нашли… А если ваш Жуков на мину наступит? Нет, уж, давайте‑ка без карты…»

После подготовки группы забрасывались в глубокий тыл врага для выполнения поставленных им боевых задач. Основным способом переброски в первое время войны был переход линии фронта (в зимние месяцы как правило на лыжах). Проходили обычно на флангах, где не было сплошной линии обороны, где отдельные опорные пункты чередовались с промежуточными участками — зонами патрулирования и наблюдения.

Но к сожалению, подготовка не включала в свою программу тактику перехода линии фронта, слабо обобщался опыт предыдущих групп. Нередко они сталкивались с непредвиденными обстоятельствами: то на их пути неожиданно возникала глубоко эшелонированная оборона, то оказывалась сплошная линия окопов там, где предполагалось «окно», и т.п. В результате приходилось прорываться с боем, неся значительные потери, или откладывать сроки перехода, менять его место. Но переход линии фронта был только половиной дела. Группам предстояло пройти сотни километров через воинские части немцев, охранные отряды и полицию. Наиболее опасными на маршрутах движения были переходы железнодорожных и шоссейных магистралей и водных препятствий. Ситуация в прифронтовом тылу часто менялась, разведчики сталкивались с неожиданным появлением новых гарнизонов. Их подстерегали засады. Вслед за ними по лыжне, оставлявшей предательский след, устремлялись в погоню охранники и полицейские.

С середины 1942 года все большее, а впоследствии — основное значение приобрел выброс на парашютах. На парашютах также сбрасывали и имущество:

боеприпасы, продовольствие, запасные батареи к радиостанциям.

Вот как описывает Овидий Горчаков выброску в своей документальной повести «Лебединая песня»:

«Слепой прыжок! Никто в разведгруппе капитана Крылатых с кодовым названием „Джек“ еще не прыгал вслепую в тыл врага. Слепой прыжок — самый опасный. Внизу тебя не ждут верные друзья, никто не разведал обстановку, никто не подготовил приемную площадку с сигнальными кострами. Случалось, десантные группы прыгали прямо на головы врагов, в самую их гущу, и умирали еще в воздухе, прошитые очередями пулеметов и автоматов, или в неравном бою в первые минуты после приземления. Бывало, что и попадали в плен. Или тонули в каком‑нибудь озере, болоте или реке.

Внизу — белое пятно на карте. Внизу — неизвестность. Внизу — враг.

Как поведет себя эта группа разведчиков, еще не спаянных совместным боевым опытом?

«Стрелок — парашютист, — мелькают в памяти капитана строки из инструкции для гитлеровских десантников, — начинает свои действия, как правило, в том положении, которое пехотинцу показалось бы отчаянным и безнадежным». Что ж, верно подметили господа фрицы…»

Да, «слепой прыжок» — это всегда риск, если учесть, что он всегда совершался ночью. Прыжок в ночь, в неизвестность. Риск. Без него никуда в разведке. Недаром говорят:

«Риск — отец разведки, осторожность — ее мать».

Переход группы в заданный район
Допустим, выброска прошла успешно, парашюты надежно спрятаны, грузовые тюки найдены, группа вся в сборе и готова к действию. По этому поводу у писателя, бывшего войскового разведчика Эманнуила Казакевича в повести «Звезда» очень точно подмечено:

«Надев маскировочный халат, крепко завязав все шнурки — у щиколоток, на животе, под подбородком и на затылке, разведчик отрешается от обычной житейской суеты, от великого и от малого. Разведчик уже не принадлежит ни самому себе, ни своим начальникам, ни своим воспоминаниям. Он подвязывает к поясу гранаты и нож, кладет за пазуху пистолет. Так он отказывается от своего прошлого и будущего, храня все это только в сердце своем.

Он не имеет имени как лесная птица. Он вполне мог бы отказаться и от членораздельной речи, ограничившись птичьим свистом для подачи сигнала товарищам. Он срастается с полями, лесами, оврагами, становится духом этих пространств — духом опасным, подстерегающим, в глубине своего мозга вынашивающим одну мысль: свою задачу.

Так начинается древняя игра, в которой действующих лиц только двое, человек и смерть».

Главное, выброска прошла незамеченной, теперь надо быстро покинуть это место не оставляя следов.

Ночью разведгруппа ощетинившись дозорами спереди, справа и слева, ускоренным темпом удаляется с места выброски. С наступлением рассвета порядок движения разведчиков меняется. Они скрытно следуют от одного пункта к другому. Это не простое передвижение, а кропотливая и напряженная работа, требующая от разведчиков специальной подготовки. Достигнув указанной командиром точки, дозорные внимательно изучают лежащую впереди местность. Сначала они осматривают ближнюю зону, затем — среднюю и дальнюю.

От пытливого глаза дозорных не ускользает ни одна деталь. Они обшаривают глазами, усиленными восьмикратным биноклем, кусты и кроны деревьев. Подготовка разведчика просеки и поляны, внимательно осматривая обнаруженные следы и прислушиваясь ко всем посторонним звукам.

Если дозор не обнаруживал ничего подозрительного, он подавал группе условный сигнал «путь свободен», а пара дозорных снова двигалась от одного намеченного пункта к другому. Вслед за ними на удалении трехсот метров все остальные тоже следовали от укрытия к укрытию. Специально назначенные бойцы вели наблюдение вправо, влево и в тыл. Идущий позади ядра группы боец еловой веткой заметал следы, если передвижение происходило по снегу.

О передвижении в тылу хорошо сказано в повести бывшего радиста разведгруппы Артемия Лукина «Разведка уходит в ночь…»:

«Шли мы довольно сложным и отнюдь не прямолинейным маршрутом, намеченным еще в штабе. Была в нем своя логика — он проходил по районам и дорогам, особенно интересующим командование…

Переходы, как правило, осуществляли ночью, руководствуясь картон и компасом. Поначалу я очень удивлялся великому умению лейтенанта и еще некоторых разведчиков наметить, скажем, для дневки маленькую рощицу километров за двадцать и к утру точно выйти к ней, нисколько ни блуждая.

Это ночью‑то, на незнакомой местности! Постепенно и я стал учиться у них…»

Наблюдение за противником и связь со штабом
Вот как в той же документальной повести описывается будничная работа бойцов по ведению разведки:

«Бывали и такие удачные места, где мы задерживались дня на два‑три, создавая что‑то вроде временной базы. С нее налегке и уходили разведчики в разные стороны добывать нужные сведения. А командир группы с нами, радистами, занимался обработкой информации, кодированием. Работы хватало…

Разведчикам приходилось часами лежать у дороги, подсчитывая, чего, сколько и в какую сторону по ней проехало, или сидеть в ветвях дерева, наблюдая за фашистами, орудовавшими на железнодорожной станции, полевом аэродроме или в селе. Во время своих переходов, ночных, а иногда и дневных, мы тщательно фиксировали немецкие полевые линии связи, движение автоколонн, места и характер инженерных работ. Пригодилось нам и знание опознавательных знаков, нанесенных на немецкие автомобили. Наблюдение было не только главным, но и самым надежным источником добываемых сведений. Но увидеть все своими глазами мы, конечно не могли: не так уж много нас было. Поэтому широко использовался и такой способ добывания сведений, как опрос местных жителей…»

Если в группе был человек, хорошо владевший немецким языком, тогда при подходящих условиях применяли подслушивание телефонных разговоров, подключаясь к линии связи немцев.

Одним из важных требований, предъявляемых к разведке, является ее своевременность. Необходимые разведывательные сведения должны попасть в штаб к установленному сроку, с тем, чтобы командование имело возможность предвидеть характер предстоящих действий противника. Даже самые ценные сведения окажутся бесполезными, если командир получит их поздно. Для того, чтобы разведсведения передавались вовремя, в группах имелись радисты с рацией, на которых возлагалась очень ответственная работа — держать связь со штабом, чье задание она выполняла.

Радиста всегда уважали и оберегали. В разведку и на диверсии старались не брать, оставляли его в базовом лагере — не дай бог что случится и тогда усилия всей группы будут напрасны. Данные передать будет некому и некуда.