дома нескучно
Как весело и с пользой пережить самоизоляцию

Что такое философия в стихах? Очумеете.

9 November 2019

Не будь в оковах вечной суеты
была бы жизнь по праву чудной сказкой,
когда б ни зло под маской доброты
учило на добро смотреть с опаской.

Добро и Зло. Порой не разберёшь
в какое кто из них оделось платье,
за ложью правда, а за правдой ложь,
все люди братья и совсем не братья.

Так хочется не ввязываться в спор
двух истин во вражде, хотя едва ли
готовит совесть мягкий приговор
для тех, кто забывает о морали.

Ужасно, коль за сторожа злодей,
но кто не мыслит из тюрьмы побега?
...и всё же трудно, глядя на людей,
увидеть в человеке человека.

Алкоголь и развратные девки.
Счастья нет - всё одна кутерьма,
вкус у жизни отвратный и терпкий,
свет погас и царицею тьма.

Но всё чаще таинственный голос
слышал он в алкогольном чаду:
Счастье есть - налитое, как колос
спелой ржи в урожайном году.

Я тебя отведу на погибель
жизни до... и о прошлом забудь,
ты один своей жизни родитель
после мамы и папы. Так в путь!

В кровь стегаемый плетью дороги
он бежал бы всю боль обнажив,
только обмерло сердце в тревоге:
перед ним был глубокий обрыв.

Он не мог отказаться от власти
шага в бездну - та ширила пасть -
и от страха промолвил: А счастье?
Счастье в том, чтоб туда не упасть!

Всё, что было до боли нелепо,
стало ясным, как после грозы...
Он смотрел, как огромное небо
растворялось в глазах стрекозы.

Время не лечит, а штопает раны
нитью событий бесстрастно как врач,   
только кровят за тем лекарем шрамы,
зная копыта бегущего вскачь.

Чёрных полосищ и белых полосок
сердце слепое не видит,  увы.
Серое всё... а былого осколок
чиркнет врасплох и расходятся швы.

У каждой осени своё лицо,
энигма света, но за акварелью
незримо всё смыкается в кольцо -
еще одно колечко в ожерелье
ушедших лет;
             осенних листьев ком,
гонимый ветром, превратится в слякоть,
а ты застынешь в мыслях о былом,
не зная что: смеяться или плакать.

Листья, застывшие в виде бемолей,
ветер уснувший в извивах травы...
...в этой тиши геометрия боли
всей кровеносной системы, увы.

Что ж ты умолкла душа перьевая?
В кронах всё замерло. Замер и я.
Слышно, как время зубами пираний
вены грызёт моего бытия.

Всё, умирая, не явится снова.
Что ж после нас оставляет свой след?
Бьётся в гортани бессильное слово,
в нём и вопрос и оно же ответ.

Висело небо. Облаков кайма
его расшила словно покрывало.
Висело небо, но пришла зима
и вот оно висевшее упало.

Потухли краски жизни у людей,
не зная почему, но друг для друга
все стали ненавистнее и злей,
и ныне в их сердцах гуляет вьюга.

Что пишем, то и смотрит со страниц:
триумф побед иль горечь поражений,
у бога много всевозможных лиц
и множество зеркал для отражений.

Отец не спросит и не спросит мать:
Сынок, какое небо над тобою?
А я не знал бы даже, что сказать:
Бывает голубым не голубое.

Сидел старик на камне. Вечерело.
В закатном небе догорал кумач.
Лицо бездвижно и бездвижно тело,
но кто бы знал, какой на сердце плач...?

Поток машин остервенело мчался,
в глаза бросая вздыбленную пыль,
а он сидел и встать не мог - сломался
его, раз двадцать леченый, костыль.

Не плачь, старик, и не смотри так косо
на то, что средь идущих не в строю:
тебе, быть может, самый лучший посох
у Вечности оставлен на краю.