Lit_shear
6 subscribers

Надсат, или Как русский язык стал символом мирового ультранасилия

<100 full reads
150 story viewsUnique page visitors
<100 read the story to the endThat's 63% of the total page views
1,5 minute — average reading time
Надсат, или Как русский язык стал символом мирового ультранасилия

«Заводной апельсин» – роман исследование. И, как всякий уважающий себя исследователь, Берджесс не мог не наделить свое произведение особыми маркерами, путеводными нитями, которые бы позволили читателю следовать за авторским замыслом и не попадать в ловушки ультранасилия.

Надсат – язык подростков, их отличительная черта, которая не только стилизует диалоги антигероев, ставя вполне ощутимую как внутренним чутьем, так и зрительным восприятием границу между ними и их жертвами, но также надсад служит особым антуражем, той декорацией, которая дополняет и во многом создает мир юных бунтарей.

Надсат, или Как русский язык стал символом мирового ультранасилия

Автор выстраивает роман по принципу языковой игры, главные герои, а точнее будет сказать антигерои, используют «надсат», вымышленный арго на основе английского языка, с включением заимствованных слов из русского, цыганского, кокни, а также неологизмы, слова, придуманные автором.

«Играть» автор начинает уже в самом названии: надсат – производное от окончаний русского числительного пятнадцать, а это, в свою очередь, возраст главного персонажа романа.

Русский язык в типично английском постмодернистском романе появился неслучайно. Во-первых, во время работы над романом Берджесс оказывается в Ленинграде, где и решает создать некий интернациональный, понятный всем и каждому язык, коим по сути и является надсат. Во-вторых, как позже признавался автор, во многом на его творчество повлиял Михаил Федорович Достоевский, а особенно его культовый роман «Преступление и наказание». «Алекса, антигероя «Заводного апельсина», я задумывал как некоего нового Раскольникова…»

Изобретение нового языка имеет несколько функций. Прежде всего, по словам самого автора, он хотел создать книгу вне времени. Если бы герои говорили на сленге 60-х годов, он бы вскоре устарел. А так, удачно совместив два мировых языка – русский и английский, писателю удалось создать уникальный текст, актуальный не только своей проблематикой, но и лингвистической наполненностью.

Так же надсат выступает в роли дополнительной характеристики главного героя, язык успешно передает образ юношеского максимализма, который ищет способы самоутверждения в мире взрослых через самый простой механизм – протест. Если задуматься, все мы с вами Алексы, бунтующие маленькие взрослые активно коверкающие свой родной и безумно красивый язык английскими заимствованиями.

Ну и не забываем, что роман – удивительная головоломка-исследование, а в любом исследование должен быть эксперимент. Не заметили? Берджесс прекрасно манипулирует сознанием читателя, доказывая, что привыкнуть к новому языку можно лишь прочитав первые пятнадцать страниц книги, а закончив книгу можно стать обладателем базового словарного запаса без каких-либо усилий.

Вот вам насильная выработка условных рефлексов. И если Алекса привязывали к стулу и фиксировали глаза спицами, то мы с вами, попивая чай/кофе/ (нужное подчеркнуть), сами, добровольно принимаем участие в эксперименте и даже получаем от этого удовольствие.

Надсат, или Как русский язык стал символом мирового ультранасилия

Однако несмотря на всю свою гениальность, создавая роман-билингв, автор не учел одну мааленькую деталь. Его будут переводить! И вот тут-то и кроется самая большая проблема как самого произведения, так и надсата. Его НЕВОЗМОЖНО перевести на русский. Предпринимаются попытки, издаются книги, но вот удовольствие от такого чтения прямо скажем не очень. Сейчас среди читателей популярны два перевода – Е. Синельщикова и В. Бошняка.

В бумажном воплощении книга выходит лишь в переводе Бошняка. Переводчик сохраняет русский язык в качестве вторичного и передает его транслитерацией. Да, с одной стороны сохраняется зрительность сленга, но одновременно такой способ написание данных слов значительно затрудняет восприятие самого романа, мешает погрузится в мир, созданный Берджессом.

Перевод Синельщикова можно найти в электронной версии. Этот переводчик пошел по иному пути, он использует англофоны. С одной стороны, текст не перегружен и легко читается, а с другой - теряется авторская задумка, читатель не ощущает на зрительном восприятии бунты и протеста.

Но лучшим вариантом будет все же познакомиться с этим романом в оригинале. Учите язык, ведь книги, подобные «Заводном апельсину», стоят того, чтобы читать их в оригинале. Не просто так даже Стенли Кубрик завещал показывать свой вариант «Заводного апельсина» в русском прокате исключительно с субтитрами.

Надсат, или Как русский язык стал символом мирового ультранасилия

P.S.: сравните сами

Оригинал

There was me, that is Alex, and my three droogs, that is Pete, Georgie, and Dim. Dim being really dim, and we sat in the Korova Milkbar making up our rassoodocks what to do with the evening, a flip dark chill winter bastard though dry.

Перевод Е. Синельщикова

Это – я, Алекс, а вон те три ублюдка – мои фрэнды: Пит, Джорджи (он же Джоша) и Кир (Кирилла-дебила). Мы сидим в молочном баре «Коровяка», дринкинг, и токинг, и тин-кинг, что бы такое отмочить, чтобы этот прекрасный морозный вечер не пропал даром.

Перевод В. Бошняка

Компания такая: я, то есть Алекс, и три моих druga, то есть Пит, Джорджик и Тем, причем Тем был и в самом деле парень темный, в смысле glupyi, а сидели мы в молочном баре “Korova”, шевеля mozgoi насчет того, куда бы убить вечер – подлый такой, холодный и сумрачный зимний вечер, хотя и сухой.