"Отдай тапки ребенку!": как я зареклась с коллегами отдыхать ездить

Решили мы однажды с коллегой выехать на наше местное озеро - с палатками и костром. Я давно хотела побывать на озере Аслыкуль, много о нем читала, смотрела фотки, но как-то все никак не получалось выбраться.

А тут я просто хронически устала от работы, давно не была в отпуске и решила, что вот тебе, усталый мозг, получи перезагрузку - тишина, прекрасные виды, йога на берегу ранним утром. И не будет телефона, почты, встреч, компьютера. И всего вот этого, задолбавшего.

Иначе я просто кого-нибудь жестоко убью. Любого, кто сунется ко мне с “Женя, тут правки срочные у клиента”.

Я перед поездкой. Моему усталому мозгу требовалась перезагрузка
Я перед поездкой. Моему усталому мозгу требовалась перезагрузка

Почему с коллегой? Потому что банально было мне больше не с кем. А коллега была мне рабочим товарищем и вообще была симпатична. Отпуск мне не светил и в это лето, а тут выпали целых три выходных подряд. И я решила - Аслыкуль. Сейчас или никогда.

Коллегу звали Галей, мы неплохо общались уже в течение лет трех. Не дружили, но общались довольно тесно. Вместе обедали, иногда даже сплетничали.

Галя была такая вся спортивная дама, почти два метра роста, занималась тяжелой атлетикой.

У Гали была очень загадочная улыбка. И затемненные очки. На все вопросы коллег она отвечала несколько иносказательно, с двойными (и более) смыслами.

В коллективе ее очень уважали - она была такая вот решительная, немногословная, тон немного покровительственный. Ее как-то вот даже начальница слегка опасалась - не вязалась с замечаниями и не предлагала подежурить в праздники.

Наших рабочих кулем Галя называла “марфушками”. Гале прощали “марфушек” и даже тон. Если у “марфушек” случалась вдруг какая-то сложная жизненная ситуация, Галя всегда могла помочь - помочь перевезти вещи в случае переезда, налить по стописят в случае развода, покровительственно похлопать по плечу. И тому подобное.

Галя была вот как этот юноша. Но с грудью
Галя была вот как этот юноша. Но с грудью

Еще Галя в одиночку воспитывала сына Костика семи лет. Ее муж куда-то испарился сразу после рождения Костика. Галя говорила, что чувства были сильнейшими, но характеры у них обоих сложные, вместе жить не смогли. Сына мы не видели, но были уверены, что и с ним Галя справляется на отлично.

Галя уехала накануне (забить место, она была в отпуске). А я должна была приехать на следующее утро. Весь двухчасовой путь до озера я, блаженно улыбаясь, представляла себе, как буду рано вставать. Но!Я не буду бежать, вытаращив глаза, в офис. А стану вальяжно пить кофе и смотреть на озерную гладь. И толстые чайки будут мяукать надо мной. Потом обязательно йога. Потом - много купаться, тело легкой и стройное, целлюлит уходит, лишний вес стекает на дно озера и там превращается в голубые рифы. Потом - просто лежать и не думать ни о чем. На боку. Как морской котик.

Перед поездкой я представляла себя одной из этих дам
Перед поездкой я представляла себя одной из этих дам

Озеро было прекрасным. Народу - излишне много и уже в 11 утра от палаток кто-то хрипел о синем тумане, а кто-то о любви к пилоту Диме, который отчего-то упрямился в полет взять певунью.

Бегали и орали разновозрастные дети.

Галя (она мудрая женщина и вообще молодец, недаром мы все ее так уважаем) поставила палатку в довольно тихом месте. Там не такой пологий спуск к озеру, зато тихо и не слышно стенаний о синем тумане и дураке Диме, который отказывается от личного счастья.

Выяснилось, что помимо Гали и Костика, здесь же устроилась и подруга Гали из Кемерово - девушка по имени Маша. Вместе с Машей прибыла любоваться красотами озера ее шестилетняя дочь Веруша.

Веруша и Костик меня немного смущали. Но не сильно.
Веруша и Костик меня немного смущали. Но не сильно.

Обилие детей меня слегка насторожило. И я даже подумывала о том, как бы под приличным предлогом мне зажить отдельным лагерем, и на кой я вообще увязалась за Галей.

Не то чтобы я не любила детей, вовсе нет. Но мне хотелось тишины и созерцания.

В детстве я часто возилась с младшим братом. У нас была солидная разница в возрасте - двенадцать лет. И не один вечер своей юной жизни я провела в слезах из-за невозможности пойти гулять с подружками из-за орущего брата на руках.

Но девчонки встретили меня радостно, уже к обеду они накатили винишка и строили заманчивые планы на день.

Едва стряхнув дорожную пыль и поставив свою скромную палатку, я получила список срочных дел от Гали: обустроить отхожее место и очаг, напилить дров, подумать об ужине. С шутками и прибаутками она поведала мне, что вчера приехали они очень поздно, в сумерках косо поставили палатку и уложили ноющих детей. Поэтому ничего не успели, но есть еще и я, и вместе мы сила, ура, ухнем, дубинушка.

На этапе выполнения задания с пилением дров я вошла немного в ступор. Веруша с Костиком отирались возле меня, “помогая пилить”. Они хором рассказывали длинную и очень запутанную историю о вчерашних вечерних своих приключениях - ловле лягушки или ящерицы (а может это был ёж!) на берегу.

Киндер, кюхе, кирхен? Не совсем. Вместо кирхнен - дрова и выкапывание туалета на свежем воздухе
Киндер, кюхе, кирхен? Не совсем. Вместо кирхнен - дрова и выкапывание туалета на свежем воздухе

Мозг мой не перезагружался. Он лихорадочно думал о том, что эти дети могут легко утонуть, пока я тут пилю и рублю, что надо варить какой-то ужин, и зачем он мне, этот ужин, если я не ужинаю в принципе, борюсь с выросшим за последний год пузом. И что яма под туалет выкопана как-то поверхностно, на троечку, и что Галя меня за эту яму, скорее всего, немного пожурит покровительственно. Типа "эх, девка, ты котенку штоль срать ямку вскопала?".

Мальчик Костик тем временем вошел в раж. В пылу спора (еж или лягушка?!) он жестикулировал, кричал ругательства, лез в воду. А в конце концов - огрел Верушу палкой по хребтине. Веруша завыла. Костик назвал нас “дурацкими марфушками” и убежал к палаткам.

Веруша сидела в песке, размазывала слезы и сопли грязными руками по щекам, и угрожала Костику близкой расправой от неведомого дяди Коли, который может напиться водки и вытрясти из Костика всю его дурь.

С дровами и воющей Верушей (которая, к слову сказать, в своих мечтах о расправе зашла так далеко, что неведомый дядя Коля уже не только вытряс дурь из Костика, но уже вытряс дурь и из его мамы, а также пришел с ножом в сапоге и начал гонять туристов озера Аслыкуль в общем) я вернулась к палаткам.

Галя и Маша всячески старались украсить жизнь всяческими красками
Галя и Маша всячески старались украсить жизнь всяческими красками

Темнело. Галя и Маша попивали вино в шезлонгах. Костик стоял за Галиной спиной и хмуро поглядывал на нас. Галя, заметив меня, выдернула Костика из-за спины и стала отчитывать на тему чего это он, такой уже здоровый дядька, залез в воду и намочил свои кеды. И теперь Костику нечего надеть на ноги. И если у тети Жени (это я) есть запасная обувь, то пусть она (т. Женя) даст ребенку ее. Или Костику придется выпиливать себе обувь из дерева.

Запасная обувь у меня была - балетки с клубничками, мне в них удобно машину водить. Я выдала Костику балетки (не топтаться ж ему босиком, мелкому поганцу).

Балетки были Костику очень велики. Веруша хихикала и называла Костика “транциститом”. Видимо, она намекала, что Костик метит в трансвеститы в женских балетках. Я варила гречку, Маша следила за костром, Костик навернулся в обуви не по размеру, разбил губу и был отправлен спать насильно. На прощание он т справил нужду на угол моей палатки (видимо вскопанный моими руками туалет и правда никуда не годился).

В моих тапках Костик получил прозвище "трансцистит"
В моих тапках Костик получил прозвище "трансцистит"

Веруша, довольная, что ее пока не отправили спать, громко рассказывала историю про дядю Колю, который однажды, будучи сильно в подпитии, пришел к ним в гости. После того, как Верушина мама не пустила дядю Колю в дом, он начал носиться вокруг их жилища, стучать кулаками в окна, угрожать “сжечь все к херам, Машка”.

Маша смущенно хихикала. Галя сетовала на бурную детскую фантазию и призывала Верушу не молоть языком чушь, а пойти смотреть мультики с Костиком.

Ночь была бессонной и бесконечной. Соседняя молодежь сходила с ума, орала песни про "незабудку твой любимый цветок", гонялись друг за другом и выясняли отношения.

Утро приготовило новые сюрпризы.

Верушина мама срочно с утра выехала в Уфу - у нее внезапно разболелся зуб, не спали всю ночь.

Галя, тяжко вздыхая (но с начальственным видом), потерла мятое лицо и сунула мне в руки пакет с бельем. Это белье они не успели развесить на просушку вчера, и там всего-то Верушины маечки: “Женя, будь другом, там пара Верушиных маечек, у нее мать больна, я ничего не успеваю одна с этими детьми”.

Я решила, что как бы ладно, подумаешь, белье, что здесь такого-то. Верушины маечки оказались женскими трусами сорок восьмого размера с легкомысленным кружевом (праздничные). Или суровые х/б сероватого оттенка (видимо. повседневные). Трусов было целый пакет. На дне его сиротливо скорчилась детская майка с облезлым рисунком кошечки Китти.

Костик еще спал. Веруша рыла яму у входа в палатку Костика и Гали. “Он выйдет, упадет в ямку, сломает шею, не будет больше мою мамочку профурсеткой и обманчивой коровой называть…”

Большое место в историях Веруши занимал некий д. Коля. Личность противоречивая и эмоциональная
Большое место в историях Веруши занимал некий д. Коля. Личность противоречивая и эмоциональная

Галя достала винишка и предложила мне искупаться. “Давай хлопнем и поплаваем, Женьк? А потом быстренько приготовишь детям обед (тушенки я ящик привезла, Женьк) и пойдем до ближайшей турбазы, там у меня знакомые, веселые ребята. Я так устала, Женьк. Я не вывожу, понимаешь? Ребенок - это сложно, это, наверное, не мое...”.

Я, расправляя на веревке несчастную Китти, поведала Гале, что планы у меня чуть изменились. И мне надо срочно домой. Утюг забыла выключить. И молоко стремительно выкипает на плите.

“Эй, ты чего, как марфушечка, а? Ты ж не марфушечка? А чего ведешь себя так - как марфушечка?”.

Галина останавливает меня, угрожая записать в "марфушечки" в случае бегства
Галина останавливает меня, угрожая записать в "марфушечки" в случае бегства

Мои балетки Галя нацепила на свои ноги сорок второго размера. Задники были стоптаны и погребены под могучими пятками Гали. Вид красных клубничин под потрескавшимися пятками Гали стал последней каплей моего терпения.

Признаю. Я позорно бежала из палаточного лагеря, наскоро засунув абы как сложенную палатку в багажник машины.

С того дня я пополнила ряды “марфушечек”, к которым положено относиться чуть снисходительно. А еще Галина рассказала коллегам, что я оказалась чайлдфри и наши пути разошлись перпендикулярно и навсегда по этой вот простой причине.

Признаюсь, я этому совсем не расстроилась.