ЖЗЛ. Лунин.

18 апреля 2015 года замечательному историку, пушкинисту, герценоведу, исследователю декабристов и дворцовых  переворотов ХYIII века Натану Яковлевичу Эйдельману исполнилось бы 85 лет.

Он был Учитель не только в широком смысле – он и деятельность свою начинал со школы - глухой, вечерней, подмосковной – в другие не брали.

 Высокий нравственный посыл отстаивания добра и правды – он нес в себе всю жизнь. Жизнь человека, родившегося в семье, где отца, ветерана двух войн,  взяли в 1948 году, в разгар борьбы с "космополитами", - за преподавание иврита. Где на  сыне лежала «Каинова печать» еврейства,  мешавшая карьере ученого,  изданию книг, многому чему еще, например, поездкам за рубеж, чтению лекций в европейских  университетах и работе в тамошних архивах...

  Во время работы в дневнике Натана Эйдельмана появилась следующая запись: "Назрела потребность в личностно-психологическом подходе к истории XIX века. Сломал для себя стену между объективным и субъективным. Думал - что я, что мы?". 

Это было  очень рискованное для историка решение, которое могло вывести его за пределы науки, а могло преобразить историческую науку изнутри, наполнив ее живым человеческим смыслом.

Были  в его биографии, биографии совсем не диссидента, а человека книги,  и два обыска, из-за которых его дневники стали практически нечитаемы, так как писались  с той же оглядкой, с какой Пушкин писал свою Х главу «Евгения Онегина».

Сегодня эти дневники можно прочитать, благодаря самоотверженной работе по их расшифровке вдовы Натана Яковлевича,  Юлии Эйдельман.

Эйдельмане проповедника, энтузиаста истории, несшего нам правду о декабристах, Лунине и Жанно – Иване Пущине, не сломленных казематами и каторгой, и там оставшихся людьми "с душою и талантом".

книга Эйдельмана «Герцен против самодержавия.  Секретная политическая история России ХYIII–ХIХ  веков и Вольная печать».

У  ученого здесь прослеживается двойная задача: рассказать о громадной работе Александра Герцена, вырвавшегося на волю, чтобы из-за границы - через «Колокол» и «Полярную звузду» - рассказать россиянам  о «Руси мучеников, Руси рудников, Сибири и казематов...».

И вторая – поведать нам, своим современникам, что же именно откопал  Герцен и что он опубликовал в своей лондонской  Вольной типографии, ибо  российская история,  даже если не говорить о "советском" периоде, история даже «времен очаковских и покоренья Крыма",  во времена моей юности была скрыта от населения, замусорена ложью,  обескровлена умолчаниями...

И еще одна – третья - задача просматривается мною сегодня в трудах ученого.

Мне кажется, что он хотел на примере своих разысканий  показать, что и новейшая история, с ее Гулагом, с ее борцами и мучениками-диссидентами, – тоже однажды найдет своего Издателя и своего Историка.

Примеры? О, их можно приводить бесчисленно.

Первые герценовские материалы касались царствования Николая Первого и его кончины.

По официальной версии (Блудова) император умер «от простуды».

Эйдельман рассматривает версию о самоубийстве царя,  вызванного поражением  России в Крымской войне и крахом  его жизненных устоев.
Эйдельман рассматривает версию о самоубийстве царя,  вызванного поражением  России в Крымской войне и крахом  его жизненных устоев.

Чего стоят истории с царским лейб-медиком Мандтом,  давшим царю, по его просьбе, яд  и  тихо убежавшим из страны, с немцем-прозектором, опубликовавшим данные о вскрытии тела царя в Германии и в России  попавшим за это в Петропавловку. 

На страницах книги Эйдельмана возникает словосочетание «стереотип российской политической тайны».

Таких тайн, скрытых в архивах,  великое множество.

Огромна череда публикаций Александра  Герцена – о декабристах.  Эйдельман рассказывает, как Герцен выступил в печати с «антикорфиками», опровержением фальшивой верн подданической книги барона Корфа о 14 декабря. Выступил, когда еще воспоминаний самих декабристов не существовало в природе, располагая  практически только сведениями из книги того же Корфа. Но «тридцатилетнее молчание» о деле декабристов было нарушено.

А Петровская эпоха!  О русском ХУIII веке Герцен говорил: «Времена татарского ига и московских царей нам несравненно знакомее царствования Екатерины, Павла...».

Скажу так: нам незнакомо ни то, ни другое.

Но Эйдельман в своей книге особо подчеркивает: Петр ввел табу на рассекречивание государственных документов.

 Петр Третий убит  по приказу жены, Екатерины Второй.

Задушен и добит табакеркой Павел Первый, причем с ведома сына и наследника, Александра Первого.

Ни об одной из этих смертей не было сказано народу правды. О смерти Николая Первого было объявлено спустся тря дна, после того как император умер (принял яд?).

Перечитываешь все эти факты - и мороз по коже, очень много знакомого, узнаваемого, похожего.

Натан Яковлевич знал, на что обращать внимание своих читателей.

Был Натан Яковлевич Эйдельман, несмотря на все перипетии  судьбы, человеком веселым, смелым и энергичным. Не давали ездить за границу – ездил в Сибирь, прошел по «кандальному пути» своих героев -  Иркутск,

Например, такое, писателя Данина: «Есенин стрелял в свое настоящее, Фадеев  в прошлое, Маяковский – в будущее».

Есть  в дневнике  и такое высказывание, уже собственное: «Похороны Шукшина; стыдно долго жить».

Нет, долго он не прожил. Но  оставил наследство. Бесчисленных учеников – по всей России, -  прочитавших его книги и заболевших «историей». Дочь, Тамару Эйдельман, не изменившую ни фамилии, ни национальности, ни профессии отца. Дочь стала учителем истории в московской школе.