20 676 subscribers

1 — 16 апреля 1813 года. События накаляются. Взят Торн, Шпандау, штурм Виттенберга. Наполеон двинул 120 тысяч против русских.

4,5k full reads
5,8k story viewUnique page visitors
4,5k read the story to the endThat's 78% of the total page views
5 minutes — average reading time

В >>предыдущей статье<<, господа, мы с вами закончили рассматривать битву при Моккёрне 24 марта 1813 года и подробно рассмотрели её итоги и значение. И мы продолжаем.

Итак, на дворе последние числа марта 1813 года. Крепости: Штеттин, Шпандау, Данциг, Кюстрин, Торн, Глогау и другие всё ещё держатся и даже предпринимают дерзкие вылазки. Для справки, расстояние от Данцига, например, до Магдебурга, на подступах к которому уже вовсю кипят бои, 520 километров, — так глубоко в тылу русских и пруссаков.

Осадой Торна руководит хорошо нам известный Барклай-де-Толли Михаил Богданович. Осадным корпусом руководит — генерал Лонжерон. Начальник артиллерии — полковник Веселицкий.

В ночь с 27 на 28 марта 1813 года рабочие скрытно, в глубочайшей тайне строят четыре батареи в непосредственной близости от крепости. Если бы рабочие раскрыли себя каким-либо шумом, противник немедленно подавил бы работы артиллерийским огнём, нанеся существенный урон ценным инженерам.

К утру 28 марта русские возвели четыре батареи, установили там новейшие мортиры, но работы ещё не завершены. Днём противник, заметив неладное, начинает поливать ядрами батареи, но не причинив, однако, им вреда.

В ночь с 28 на 29 марта, инженеры вновь как гномы принялись за кропотливые земляные работы, которые, наконец, успешно закончили к утру 29 марта и батареи заработали по полной, начали эффективно забрасывать крепость бомбами и ядрами.

Мы имеем такие данные: только за 1 — 2 апреля по крепости выпущено пять сотен бомб и две тысячи ядер. Одна бомба попала в неприятельский пороховой погреб, который взорвался.

Но работы не прекратились. Каждую ночь русские сапёры сооружали что-то новое, всё ближе к крепости, чтобы бить всё точнее и смертоноснее.

3 апреля 1813 года русские открывают артиллерийский огонь со всех орудий. Страшно, очень страшно.

Дух осаждённых не выдерживает и над крепостью повисает белая простыня.

Осаждённые окончательно пали духом и сами предложили капитуляцию, но на своих условиях.

«Ах, на своих условиях, ну тогда получите ещё!»

И Барклай продолжает щедрую, от души, бомбардировку крепости до тех пор, пока осаждённые не капитулировали безо всяких условий.

«Вот это другое дело, а то... условия, ишь».

Одним словом, 4 апреля 1813 года подписана капитуляция, согласно которой крепость Торн сдаётся 6 апреля.

Три тысячи семьсот бойцов сдали оружие и... были отпущены на волю.

«Идите домой и никогда не берите в руки оружие».

Захвачено около пятидесяти пушек, десять тысяч ружей и большие запасы продовольствия. А если в крепости находились большие запасы продовольствия, то логично предположить, что осаждённые не голодали. Что же побудило их к добровольной капитуляции? Видимо, к сдаче их подтолкнула «адская», бесконечная бомбардировка. Артиллерия не только «царица полей», но и один из решающих факторов взятия крепостей, особенно, если артиллеристы попадутся толковые.

После падения Торна, освободился русский корпус Барклая-де-Толли около 12 тысяч человек, который как нельзя кстати. Наполеон уже имеет армию 200 000 бойцов и русские это знают. Каждый солдат сейчас на большом счету.

Тревога, однако, не покидает солдат. Наполеона в Европе ещё никто не побеждал. Что же нас ждёт? Не сегодня-завтра Наполеон подойдёт, а сразиться с его армией придётся рано или поздно и что тогда? Поражение? На победу трудно рассчитывать, Наполеон разбил все армии в Европе начиная с 1800 года. Да что там армии, все пять коалиций стран со своими армиями он разбил. Что дальше, опять отступление в Россию? А если Наполеон опять пойдёт войной на Россию? Выдержит ли Россия вторую такую же страшную войну, которая только что закончилась? Тревожно, очень тревожно.

30 марта 1813 года отряд генерал-майора Дёрнберга подходит к Бремену, где в это время находится французский корпус генерала Вандамма. Следом за войсками Дёрнберга двигается народное ополчение Гамбурга — так называемый «Ганзейский Легион» или «Ганзеатический Легион». Ничего «легионерного» в них, конечно, нет, одно громкое название; обычное народное ополчение, плохо вооружённое, слабо дисциплинированное, но зато хорошо мотивированное на освобождение родной земли от французской оккупации.

Южнее, отряд союзников общей численностью около 7 тысяч бойцов при 40 орудиях подходит к городу-крепости Виттенберг и блокирует её. Виттенберг сейчас не может похвастаться сильным гарнизоном: крепость защищают всего полторы тысячи поляков и около одной тысячи французов.

Вот и март пролетел, наступил апрель 1813 года. Что принесёт он нашим войскам в Германии? Никто не знает, но все надеются на лучшее.

В это время Россия и Пруссия лаской и уговорами, интригами и угрозами, одним словом всеми доступными методами, пытаются склонить короля Саксонии Фридриха Августа нарушить союзный договор с Наполеоном; то есть предать его. Почему предать, а не избавиться от оккупации, как это было с Пруссией? Потому, что в Саксонии не считают французов оккупантами, наоборот, — действительно добрыми союзниками. Такая разная Германия.

Король Саксонии ну никак не поддаётся уговорам, хоть ты тресни. Король остаётся союзником Франции, а народ предан своему королю, что в общем-то похвально, гораздо хуже «бегать туда-сюда» при первой же опасности, хотя обычно в политике, куда выгоднее, туда и парус.

Что ж, король Саксонии сделал свой выбор, тем хуже для него. Значит, он наш враг со всеми вытекающими последствиями. А на войне как на войне, получит «люлей» по полной.

Как мы описали чуть выше, Витгенштейн Пётр Христианович, — главнокомандующий русскими и прусскими войсками в Германии, осаждает Виттенберг с 5 апреля 1813 года. Предлагает гарнизону почётную сдачу, но французский генерал Жан-Франсуа Корню де Лапойп, — комендант крепости, отвечает на это:

«...главная сила всякой крепости заключается не в стенах ея, а в мужестве гарнизона и твёрдости духа начальника войск».

Сильное заявление, спорить я с ним, конечно же, не буду.

5 апреля 1813 года в три часа ночи русские войска идут на штурм.

Витгенштейн намеревается взять крепость сходу, но... каково же было его изумление, когда в жестоких, кровопролитных боях взять крепость не удалось ни 5-го, ни 6-го, ни 7-го апреля. Хмм...

Делать нечего, Витгенштейн начинает осаду Виттенберга, хотя в тылу русских уже с добрый десяток осаждённых крепостей. Нужна ли нам ещё одна? Каждая крепость требует как минимум с десяток тысяч бойцов, когда на фронте каждый солдат на счету.

9 апреля капитулирует, однако, крепость Шпандау.

А 10 апреля 1813 года хорошо нам известный маршал Мюрат обращается к Англии с предложение присоединиться к союзникам, если ему сохранят его неаполитанские владения и титул короля. Ты смотри, какой поросёнок. А ведь он родственник Наполеона: женат на любимой младшей сестре Наполеона — Каролине. Что говорить, Мюрат это любимец Наполеона, словно сын. И титулом своим королевским кому он обязан? Снова Наполеону. И такой «шустрый» оказался. Кстати, забегая вперёд скажем, что Мюрат ещё несколько раз будет «как проститутка» перебегать туда-сюда, «ложась то под того, то под другого», пока, в конечном итоге, Наполеон не пошлёт его «нахер», куда подальше, в тот момент, когда Мюрат снова попросится под руку Наполеона.

Вернёмся же, друзья мои, к боевым действиям.

12 апреля 1813 года Наполеон двинул свои войска, а это около 120 тысяч бойцов, из города Майнц окончательно на соединение с войсками Богарне, с целью разгрома русских и пруссаков.

13 апреля 1813 года Наполеон уже вступает в город Эрфурт, а это между прочим, всего около сотни километров до передовых позиций русских.

Начинается что-то грандиозное. Волнение в войсках нарастает. А тут ещё непредвиденное событие «как снег на голову» для русских.

Гвардейцы Наполеона в атаке. 1813 год.
Гвардейцы Наполеона в атаке. 1813 год.

16-го апреля 1813 года адъютант Витгенштейна, видавший виды офицер, чрезвычайно взволнован, видно по лицу, — что-то очень серьёзное.

— Что случилось? — обращается к нему Пётр Христианович, — голубчик, на вас лица нет.

Адъютант, пристально смотря в глаза Витгенштейну и не отводя взгляд, медленно протягивает тому пакет.

А >>в следующей статье<< мы с вами продолжим, мои дорогие.