20 465 subscribers

17 августа 1813 года. Генеральное сражение. Французы наступают, но русские стоят. Командующий ранен. Исход битвы непредсказуем.

9,6k full reads
12k story viewsUnique page visitors
9,6k read the story to the endThat's 78% of the total page views
6 minutes — average reading time

Господа, мы продолжаем следить за русским корпусом под командованием Остермана-Толстого Александр Ивановича, который встал насмерть у деревеньки Кульм, чтобы сдержать натиск вдвое превосходящих сил французов генерала Вандамма Жозеф Доминик Рене.

В >>предыдущей статье<< мы с вами остановились на том, как Александр Павлович обнаруживает, что прусский генерал Клейст Фридрих Генрих Фердинанд Эмиль со своим 30 000 корпусом в данный момент отступает в районе деревеньки Фюрстенвальде и если бы он повернул свой корпус к Ноллендорфу, то мог бы зайти в тыл Вандамму.

Расположение войск к 17 августа 1813 года.
Зелёным цветом обозначены войска союзников: России, Пруссии, Австрии.
Красным цветом - войска Наполеона.
Расположение войск к 17 августа 1813 года. Зелёным цветом обозначены войска союзников: России, Пруссии, Австрии. Красным цветом - войска Наполеона.
Расположение войск к 17 августа 1813 года. Зелёным цветом обозначены войска союзников: России, Пруссии, Австрии. Красным цветом - войска Наполеона.

Однако это чрезвычайно рискованно, так как сам Клейст может оказаться в окружении, ведь дорога от Дрездена до Ноллендорфа под контролем французов.

Но выхода нет: или Вандамм прорывает оборону у деревни Кульм и закрывает выходы с Рудных гор у Теплице или стоит рискнуть и попытаться окружить и уничтожить корпус Вандамма, а с ним сейчас 38 000 бойцов.

Таким образом, Александр Павлович отправляет полковника Шёлера к Клейсту со своим планом разгрома Вандамма.

А пока суд да дело, у Кульма уже героически стоят и умирают русские бойцы; отступать строго запрещено, потому что некуда.

«Что делать?» — спросили раз в бою Алексей Петровича Остермана-Толстого, ещё в кампании 1812 года в России.

«Стоять и умирать!» — отвечал тогда Остерман, несомненно, с горечью в душе, но понимая, что иного выхода нет.

Позиция, которую занял русский корпус Остермана-Толстого, кстати не более 16 000 бойцов, удобна для обороны: слева горы, справа река, посередине широкий луг.

17 августа 1813 года 11 часов утра.
Красным цветом обозначены русские войска.
Синим - французы генерала Вандамма.
17 августа 1813 года 11 часов утра. Красным цветом обозначены русские войска. Синим - французы генерала Вандамма.
17 августа 1813 года 11 часов утра. Красным цветом обозначены русские войска. Синим - французы генерала Вандамма.

Стоит заметить, что в составе корпуса Остермана находится 1-я гвардейская дивизия под командованием знаменитого генерала Ермолова Алексей Петровича, а дивизия состоит из знаменитых полков: Преображенского, Семёновского, Измайловского и Егерского. Преображенский и Семёновский полки созданы ещё самим Петром Великим.

Русские войска расположились следующим образом:

1. Три полка в качестве арьергарда, — Ревельский, 4-й егерский и Татарский уланский.
2. На левом фланге
Егерский лейб-гвардии полк и два батальона Муромского полка.
3. В центре часть 2-го пехотного корпуса под командованием
Вюртембергского Фридрих Евгений Карл Пауль Людвиг.
4. Позади него
Преображенский, Семёновский, Измайловский полки.
5. Так же у
Пристена встал лейб-гусарский полк.
6. У селения
Карвиц встал лейб-гвардии кирасирский полк.

Вандамм, стремясь смять русских одним ударом, наносит удар на левый фланг русских.

К 12 часам на лесистых холмах своего левого фланга русские готовы встретить неприятеля. Егеря заняли позиции за деревьями, ждут.

Офицер проходит по позициям, сообщает:

— Ждём француза с минуты на минуту. Держаться, братцы, отступать некуда.

Сердце начинает бешено колотиться в груди.

«Спокойно, всё будет отлично, поживём ещё», — успокаиваешь себя, как можешь, но это не помогает, нервы натянуты, словно струны.

Начинаешь вдруг замечать то, на что в обычной суете жизни не обращаешь внимания, — день такой необыкновенно прекрасный... Вдыхаешь полной грудью: ни с чем не сравнимый запах окончания лета и начала осени...

Чу... иволга запела, красиво-то как, словно флейтист затянул свою нежную, задушевную мелодию...

Почему замечаешь такую красоту только в такие минуты, перед боем?

Становится чуть грустно...

«Скорее бы бой, ждать боя — пытка ещё та».

Ждать, однако, долго не пришлось, вскоре завязывается ожесточённый бой. Лейб-Егеря и русские стрелки умело действуют в лесистой местности.

Французы тоже не лыком шиты, воевать умеют. Это не в войнушку с пацанами во дворе сыграть, здесь стоять насмерть надо. И погибают товарищи: то справа тихо застонал товарищ и осел на прохладную лесную почву, то слева товарищ обмяк, упёрся головой в сосну и затих. Значит и моя очередь недалече...

Вдруг по нашим позициям проносится радостное «Ура!» Что случилось, французы-то здесь и по-прежнему давят. Оказывается нам на выручку только что прибыли братушки наши «семёновцы», то бишь гвардейцы Семёновского полка.

«Ну, теперь чуть полегче будет».

Из таких «чуть полегче» и складывается победа в бою.

Сражение при Кульме 17 августа 1813 года.
Художник Олег Пархаев.
Сражение при Кульме 17 августа 1813 года. Художник Олег Пархаев.
Сражение при Кульме 17 августа 1813 года. Художник Олег Пархаев.

Здесь, — на нашем левом фланге атака французов захлебнулось. Можно чуть выдохнуть. Уф и труден был бой, но мы выстояли.

Каких душевных и физических сил стоит этот, лишь один бой солдату, но стойкость русских лишь озлобила Вандамма; он бросает девять свежих батальонов вновь на наш левый фланг.

Страшна была предыдущая атака, а следующая будет ещё страшней.

На помощь нашему левому флангу приходят: отряд Гельфрейха, — 5 батальонов, и два полка: Тобольский и Черниговский.

«Мы победим, мы победим, мы победим...», — в голове лишь одна мысль, которая уже начинает сводить с ума.

В боях за левый фланг только Семёновский полк потерял 900 бойцов. На помощь «семёновцам» Ермолов отправляет два батальона Преображенского полка. Бои здесь особенно упорны, переходящие в штыковые атаки.

Стреляешь, стреляешь, стреляешь и в тебя стреляют и вокруг вроде бы стреляют, а оглядываешься по сторонам: ба... ни одного товарища рядом, все мёртвые кругом. Все, кого знал, с кем общался недавно. Неужели и моя очередь пришла...

Сознание затуманивается, руки опускаются, воля сражаться покидает тебя, становится всё равно, — самое страшное состояние в бою.

Вдруг, словно сквозь пелену, слышишь, — барабанщик старается, так яростно выбивает. Наш, барабанщик, точно наш, за годы службы каждую интонацию узнаешь. А выбивает он «Отступать».

Ну, отступать так отступать, значит поживём ещё, не призывает пока меня к себе Господь. Усмехаешься. Берёшь ружьё, осматриваешься вокруг, прощаешься с погибшими товарищами и исчезаешь в лесу. Но я не прощаюсь, француз, ты у меня «ещё получишь»...

Таким образом, на левом фланге французам удалось оттеснить русских. Вскоре французы подтягивают сюда артиллерию и ещё более укрепляют здесь свои позиции.

В 14 часов к Кульму начинает подходить французская 1-я пехотная дивизия под командованием генерала Филипона, — 14 батальонов.

Как только дивизия Филипона входит в Кульм, Вандамм, не дав ни минуты отдыха солдатам, отправляет всю дивизию, вместе с другими частями в атаку, поставив задачу взять деревни Страден и Пристен.

Страден вскоре пришлось нам оставить...

Положение для нас становится критическим...

В центре, под напором французов, пришлось отдать Пристен. Но, окрылённые успехом, французы бросаются и здесь преследовать русских, но оказываются под сильным картечным огнём. Отступают. Пристен вновь занимают русские.

Вюртембергский удачно ставит две батареи, которые начинают поливать ядрами французов, наступающих на левый фланг русских. Это позволяет обратить внимание Вандамма на эти батареи и оттянуть на них часть французских сил.

Французы как остервенелые фанатики с криками «Vive l'empereur!» лезут на холм, где расположились батареи Вюртембергского. Французов гостеприимно встречают «гостинцами»: картечью и ружейными залпами, — тем, что заслужили, а те всё лезут и лезут, погибая, но не обращая внимания на картечь, в свою очередь также стреляя и также нанося нам урон. Если так продолжится, позиция будет потеряна... Сложно, очень сложно. Кажется, ещё одна атака французов и всё...

В этой чрезвычайной ситуации Вюртембергский обращается к Ермолову с просьбой прислать ему на помощь Измайловский полк, что располагается неподалёку.

Ермолов, однако, отказывает, объясняя свой отказ Остерману-Толстому, что Вюртембергский немец и ему плевать выживет гвардия или нет. А он должен сохранить гвардию для императора.

Скорее всего он так действительно сказал, Ермолов умел резко говорить в лицо то, что думает.

После такого отказа, Вюртембергский вскакивает на коня и стремглав лично несётся к Остерману-Толстому и тот удовлетворяет его просьбу: «измайловцы» отправлены на помощь 2-ому корпусу Вюртембергского и позицию удаётся отстоять с огромным, неимоверным трудом. Атака французов захлёбывается, но не приди измайловцы вовремя, позиция была бы потеряна, а там и до полного поражения недалеко.

Ведь, как мы знаем, победа в бою складывается из маленьких успехов, а поражение из маленьких неудач.

Сражение при Кульме 17 августа 1813 года. 
Художники В. С. и А. С. Норовы. 1814. Исторический музей (Москва).
Сражение при Кульме 17 августа 1813 года. Художники В. С. и А. С. Норовы. 1814. Исторический музей (Москва).
Сражение при Кульме 17 августа 1813 года. Художники В. С. и А. С. Норовы. 1814. Исторический музей (Москва).

Тогда, для противодействия батареям Вюртембергского, французы выставляют напротив них свои батареи, — 24 орудия, и начинают обстрел русских позиции.

Как раз в это время Остерман-Толстой находится на позиции Вюртембергского, на лошади осматривает поле боя.

«Пока держимся, всё хорошо...»

Что-то показывает и объясняет своим подчинённым, указывая руками.

Вдруг что-то пролетает со свистом, не иначе ядро. Совсем рядом, словно над нашими головами. Как будто маленькая, но массивная чёрная дыра пролетела; физически можно было ощутить эту массу, проносящуюся рядом с твоей головой. Даже машинально и непроизвольно чуть приседаешь от неожиданности.

Что это? Остерман-Толстой, — главнокомандующий, поник, упал на шею лошади и вот-вот свалится на землю.

— Держите графа, господа, держите его, он же сейчас упадёт— окружающие бросились поддержать Остермана.

Снимаем его с лошади, Боже мой, а у него левая рука перебита и болтается на плечевом суставе. Оказывается, пролетевшее ядро перебило Остерману-Толстому левую руку.

— Всех свободных докторов сюда, командующий ранен, — объявляется по всему корпусу.

Вскоре собираются доктора из ближайших полков, осматривают командующего, переговариваются, думают, что делать.

Бледный, слабый Остерман-Толстой, лёжа на подстеленной кем-то шинели, чуть прикрыв глаза, с трудом подняв правую руку, указывает ею на самого молодого, как ему показалось, доктора:

— Пусть подойдёт.

И когда молодой доктор склоняется над его лицом, произносит:

— Твоя физиономия мне нравится, отрезай мне руку.

Остермана аккуратно переносят в госпиталь и начинается операция по ампутации его левой руки.

Чтобы столпившиеся вокруг медицинской палатки солдаты не слышали его стонов, Остерман-Толстой просит петь русские песни.

Что стоило этому человеку выдержать отрезание своей руки по-живому, без анестезии?

После ампутации он в сознании, бледный, но улыбается.

— Я доволен. Это цена, которую я заплатил за честь командовать лейб-гвардией, — произносит Остерман-Толстой.

Остерману-Толстому принадлежат и такие слова:

«Быть раненому за Отечество весьма приятно, а что касается левой руки, то у меня остается правая, которая мне нужна для крестного знамения, знака веры в Бога, на коего полагаю всю мою надежду».

В заключении стоит лишь добавить, друзья мои, что этот случай затронул графа, поэтому запечатлён и дошёл до нас, но нужно помнить и о простых солдатах, наших героях, которые также теряли и руки и ноги, стонали и кричали от боли, когда доктор отрезал им конечность. Сколько таких было, мы не знаем. Выживали или погибали, но они «не были сломлены», а значит побеждали. Благодаря таким как они, живём мы...

*

*

В >>следующей статье<<, мы продолжим, дорогие мои.

*

*