20 462 subscribers

24 декабря 1812 года. Французы отступают. Сражение за Кёнигсберг. Арьергард маршала Нея.

4,7k full reads
5,6k story viewsUnique page visitors
4,7k read the story to the endThat's 85% of the total page views
3,5 minutes — average reading time

В >>предыдущей статье<<, господа, мы с вами рассмотрели политическую обстановку в Европе между Россией, Пруссией, Австрией и Францией на декабрь 1812 года и расположение русских и французских войск к 23 декабря 1812 года и мы продолжаем.

Итак, 23 декабря 1812 года франко-европейцы покидают Кёнигсберг в силу того, что не видят возможности его отстоять. Мало того, Кёнигсберг расположен так, что город и все находящиеся там войска возможно блокировать с юга. Взгляните, пожалуйста, на карту, господа.

Расположение русских и наполеоновских войск к 23 декабря 1812 года в районе Кёнигсберга.
Расположение русских и наполеоновских войск к 23 декабря 1812 года в районе Кёнигсберга.
Расположение русских и наполеоновских войск к 23 декабря 1812 года в районе Кёнигсберга.

Мы с вами видим, что, если блокировать город с юга, неприятель оказывается «в котле». Покинуть который возможно только по морю, что является весьма затруднительным.

Поэтому генералитет наполеоновской армии принимает решение покинуть Кёнигсберг и вывести все войска, — около 20 тысяч человек. Однако маршал Мишель Ней, — непревзойдённый мастер арьергарда, остаётся в качестве командующего арьергардом в городе.

Построив и осмотрев вверенные ему войска, Ней приуныл. Перед ним переминаясь, почёсываясь, поёживаясь стояла какая-то «странная» толпа людей, разношёрстно одетых, порой без оружия, больных, деморализованных, как будто племя варваров из средневековья вошло в город и выстроилось перед ним. Кто-то кутается в женские тряпки, кто-то стоит в рваных, дырявых сапогах из которых торчат тряпки.

Удручающее зрелище.

— Где твоё ружьё, солдат? — обращается Ней к одному из бойцов.

— Так это... того... пот... потерял, виноват, — отвечает солдат растерянно, выпрямившись по стойке «смирно», как будто желая этим движением загладить свою вину.

— Так это... того... у меня сабля имеется, виноват, — и солдат вновь сделал движение «выпрямление по стойке смирно», схватившись за эфес сабли, как бы показывая маршалу, что он ещё в состоянии сражаться. Что есть ещё «порох в пороховницах», что он ещё ого-го и «списывать его со счетов» не стоит.

Но внезапно Ней обращает внимание на совсем ещё молодого бойца с отсутствующей левой рукой.

— Где ты потерял свою руку, сынок? — Ней обращается к юноше без левой руки.

— При Бородино, сир! Под вашим командованием! Я и теперь с вами! До конца, сир! — выпалил юноша, глаза юноши сияли.

«Дурачок ты... эх...» — подумал Ней, лишь громко вздохнул и с величайшей печалью и сожалением в душе похлопал юношу по плечу.

Ему было искренне жаль всех этих людей, но что он мог. Со времени оставления Москвы, Ней постоянно думал, как могла произойти такая страшная катастрофа.
«Что было сделано не так? Ради чего лучшие, молодые и сильные дети Франции лежат в земле? Ошибки императора бесспорны, это факт. Но что делать мне, я солдат и моя судьба безропотно принимать ошибки и удачи, победы и поражения. Но страшные, огромные жертвы... которые должны быть оправданны. Если солдат погибает, то погибнуть он должен за «что-то», за какую-то цель, мысль о которой должна быть последней в его голове и он должен улыбаясь испускать последний вздох. А иначе народ Франции и правительство спросит и с меня в том числе. Можно и под трибунал загреметь. После Революции наступили весьма суровые времена, «крайних» находят очень быстро, порой не факт, что виноватых, только ошибись в чём-то, съедят и не подавятся. Страшные времена. «Мебель правосудия», то бишь гильотина на площади в Париже забрала ой как много жизней. А здесь люди гибнут тысячами, десятками и сотнями тысяч. Ошибся император, а голова полетит одного из нас».

Казнь короля Людовика XVI, 1793 год. Париж. Франция.
Казнь короля Людовика XVI, 1793 год. Париж. Франция.
Казнь короля Людовика XVI, 1793 год. Париж. Франция.

— Слушайте мою команду, — наконец обращается маршал Ней к своим солдатам, — приказываю! Все, кто болен, истощён, слаб, не может или не желает сражаться, сейчас выходят из строя и идут на запад к Данцигу в распоряжение маршала Мюрата. Все, кто готов по собственной воле умереть сегодня за императора и Францию остаются здесь со мной. Выполнять!

Несколько секунд повисла гробовая тишина, солдаты стоят молча как будто бы желая знать, что будет дальше. Но вот один, за ним второй, третий, солдаты начинают выходить и с поникшими головами вереница людей потянулась на запад к выходу из города.

Многие, однако, остаются в строю.

— Занимайте свои позиции, сынки, русские скоро будут здесь, Ней лишь вяло махнул рукой.

Вот ещё партия смертников, сутки максимум и все они погибнут либо окажутся в плену, где умрёт каждый второй, если не больше. Ней лишь горько проводил солдат взглядом. Что он мог сделать, приказать всем отступать? Но он не может отдать такой приказ. Он маршал Франции; отправлять молодых и сильных на смерть «за Родину» его судьба и обязанность. К тому же ему вверен арьергард армии и прикрытие отступления основной, ещё большей армии — его боевая задача. Замкнутый круг получается. Неизбежно должны погибнуть несколько тысяч бойцов, чтобы спасти другие несколько тысяч бойцов. От всех этих мыслей у Нея разболелась голова и желудок начал «угрожающе» бурчать.

«Пойду. Жаренная индейка уже остывает. И хорошее вино будет наградой мне за все мои муки сердешные».

24 декабря 1812 года русские части начинают штурм Кёнигсберга. Как и предполагал Ней, первая линия обороны французов была прорвана русскими без особого труда. Тогда, поняв, что оборона города более бессмысленна, Ней приказывает оставить город и уходить всем, кто сможет. Продолжая, однако, оборону с несколькими сотнями наиболее боеспособных бойцов прикрывать отход. Вскоре пришлось откровенно бежать, иначе плен. Маршал Ней как всегда сбегает, а вот до 10 000 его солдат попадают в плен.

Русские солдаты входят в город освободителями. Пруссаки приветствуют их как родных. Из застенок вскоре освобождено много томящихся русских пленных.

Взятие Кёнигсберга становится одним из самых значимых успехов русской армии. Но не время почивать на лаврах, господа; впереди маячит грозный Берлин, вокруг которого начинают концентрироваться значительные боеспособные резервы наполеоновской армии и сдаваться они не намерены...

В >>следующей статье<<, дорогие мои, мы продолжим.